×

Смерть от «мирного» атома

30 лет назад прогремел взрыв на Чернобыльской АЭС. Он стал самой масштабной техногенной катастрофой в истории. Мир понял, что «мирный» атом может уничтожить приручивших его людей
+

Население вывезли только на второй день, но всех разом. Люди уезжали практически без вещей, поскольку думали, что эта мера временная. Тех, кто не желал подчиниться, милиция выводила из квартир силой. Сорок пять тысяч человек загрузились в тысячу автобусов и уехали в неизвестном направлении. Эвакуированных расселяли по деревням соседних районов, откуда они уезжали к родственникам.

Некоторые семьи были разорваны той стремительной эвакуацией: детей отправили в детские лагеря, и родителям потом приходилось их разыскивать. Даже родственники, случалось, были не рады «заразным» гостям, не зная ничего о том, что такое радиация, и оставляя их без поддержки и крыши над головой. Такие беженцы были обречены на то, чтобы ютиться по гостиницам и санаториям.

Лидия Романченко, жительница Припяти, председатель районной организации «Союз. Чернобыль. Украина»:

«Нам никто не говорил, какую дозу радиации мы получили. Мы же пробыли до эвакуации в этой зоне 38 часов… Хотя у нас в городе было много сандружин, а в каждом управлении на складе лежали ящиками, на каждого члена семьи, антидоты, калий-йод, респираторы и одежда. Всё это было, только никто не воспользовался этим. Нам йод принесли только на второй день, когда его пить было уже бесполезно.

В итоге мы все инвалиды. Сегодня многих уже нет в живых, а из тех, кто ещё жив, большинство  страдает заболеваниями щитовидной железы, желудочно-кишечного тракта. С годами увеличивается количество онкозаболеваний, неврологических и кардиологических осложнений.

Игорь Костин. Чернобыльская АЭС, 1986 год Медиапроект s-t-o-l.com

Игорь Костин. Чернобыльская АЭС, 1986 год

До 90-х годов нас вообще не воспринимали как пострадавших от аварии. И это несмотря на то, что люди болели: теряли ни с того ни с сего сознание, падали прямо на улице, мучились страшными головными болями. У детей шла кровь носом…

Мы жили почти на окраине города, и получилось так, что после того, как мы вышли, мы ещё больше часа простояли на улице. В каждом дворе было по 3–4 милиционера, которые делали поквартирный обход: они заходили в каждый дом и каждую квартиру. Тех, кто не хотел эвакуироваться, выводили силой. Подъезжали автобусы, люди загружались и выезжали. Вот так мы и уехали со 100 рублями в кармане и вещами и продуктами на три дня».

В момент взрыва и горения десятки тон ядерного топлива реактора № 4 ушли в атмосферу. Что-то облаком осело сразу, перекрасив лесной массив неподалеку от АЭС в рыжий цвет, а что-то радиоактивными осадками накрыло Украину, Белоруссию и Россию входивших на тот момент в состав Советского Союза, – без малого семь миллионов человек. Радиоактивное облако дошло и до Западной Европы. Из шестисот тысяч ликвидаторов, приехавших в Припять для устранения последствий аварии, от облучения погибла десятая часть. Не сразу. Радиация медленно поедала этих отчаянных сталкеров. Ещё свыше ста тысяч человек рабочих и солдат получили инвалидность.

Александр, военный, ликвидатор из Белоруссии. На ЧАЭС он около месяца был командиром подразделения рабочих:

«Одновременно на АЭС работало 1500–2000 специалистов. Это были физики, атомщики, разработчики и конструкторы атомных станций, химики – кто угодно. В том числе наши люди: сварщики, монтажники, плотники, бетонщики, водители, арматурщики и так далее…

Были, конечно, и смерти. Но чтобы сразу там, на месте, – это очень редко. Человеку становилось плохо после смены, его сразу отправляли в Киев в госпиталь. А что там дальше с ним – про это не сообщалось.

После выполнения основных работ по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС, когда военные строители покинули зону отчуждения, в нашей части находились архивы тех частей. И вот спустя год-два-три стали приходить запросы из мест призыва военнообязанных с просьбой «подтвердить нахождение в связи с оформлением инвалидности». Был создан специальный отдел, который этими запросами занимался. Заявок стало больше, и вскоре отдел пришлось расширить до 10–15 человек. А потом стали приходить запросы с просьбой «подтвердить нахождение в связи с оформлением пенсии по причине потери кормильца», то есть в связи со смертью. Был вал таких писем. Тут мы поняли, какое количество людей уходит после Чернобыля, какого масштаба эта катастрофа».

Группа специалистов направляется в зону Чернобыльской атомной электростанции для ликвидации последствий аварии, произошедшей 26 апреля 1986 года. Борис Приходько/РИАНовости Медиапроект s-t-o-l.com

Группа специалистов направляется в зону Чернобыльской атомной электростанции для ликвидации последствий аварии, произошедшей 26 апреля 1986 года. Борис Приходько/РИАНовости

Александр Панфилов, председатель иркутской областной организации «Союз ветеранов Чернобыля»:

«Помню, едем мы как-то вдоль рыжего леса, и я вижу, что лисица впереди машины бежит. Причем бежит прямо по асфальтовой дороге, которую дважды в день дезактивировали. И вот мы ее догоняем. И вы думаете, она в лес свернула? Ничего подобного! Мы ей посигналили, она так интеллигентно на обочину села, нас пропустила и дальше по дороге за нами следом побежала.

А вот солдаты, которых привозили ротами, думаю, вообще не понимали ситуацию. Однажды один срочник, зная, что на посту его сейчас не хватятся, решил поспать в одном из бронетранспортеров, стоявших вблизи четвертого блока. Забрался, закрылся да и уснул. А они так фонили, что просто жуть. И вот прибегает ко мне человек, стоявший на контроле. Так, мол, и так, пропал солдат; возможно, залез в БТР; надо открыть. Ну а я же танкист, я этот тягач быстренько вскрыл. Смотрим, а мальчишка без сознания. Мы его бегом на вертолетную площадку – и сразу в Киев, в госпиталь. В итоге парня удалось спасти, ампутировав руку. Он, когда спал, прислонился к самой броне.

У меня после Чернобыля волосы клоками выпадали и зуб только один остался. А когда я из армии увольнялся, обнаружилось, что у меня свертывание крови занимает 20 с лишним минут. А норма между тем 2–3 минуты».

На территории профилактория "Лесная сказка", в 30 км от Чернобыля. Игорь Костин/РИАНовости Медиапроект s-t-o-l.com

На территории профилактория «Лесная сказка», в 30 км от Чернобыля. Игорь Костин/РИАНовости

Сергей Дидяев, врач-травматолог:

«Страшно, когда понимаешь, что ты в городе, а людей практически нет. Птицы летают, бродят собаки, кошки – те, которые ни о чем не подозревают… Хотя были, конечно, люди, которые не хотели понимать, что на самом деле произошло. Всеми силами хотели остаться на своей родине. Это страшно. Запомнилось, что зима в 1987-м была суровая – много снега, морозы. А вместо грязи – песок. Спустя 20 лет я получил государственную награду – медаль «За спасение погибавших». А когда был там, конечно, ни о каких наградах не думал. Единственное желание, которое возникало, – чтобы такое не повторялось больше никогда. И очень хотелось побыстрее выбраться домой.

Я считаю, что не стоило столько людей бросать тогда на ликвидацию последствий аварии. Это еще нашим русским повезло, что в основном на ликвидацию последствий отправляли мужчин после 28 лет и у кого уже были дети. А Украина и Белоруссия отправляла всех подряд – кому уже было 18.

К сожалению, риск повторения трагедии не исключаю. Лично мне страшно за Волгодонскую АЭС. Достаточно только вспомнить, как ее строили.  Экологи уверяли тогда, что на зыбучих песках. А когда обнаружили эти пески, то стали «укреплять», забивая сваи, чтобы не терять освоенные средства.  И в конце концов таки запустили ее. Какие последствия могут быть из-за этого – страшно представить».

Петр Макаренко, старший пожарный ВПЧ-2 по охране Чернобыльской АЭС:

«Специальной «атомной» подготовки никто из нас не получил. Да, мы знали общее устройство АЭС и физику атома, схему расположения энергоблоков и машинного зала. Однако за пять лет, предшествовавших аварии, ни разу не были и не тренировались на действующем реакторе. Все, что мы умели и к чему реально готовились, – затушить возгорание в машинном зале…
Новость ударила – как обухом по голове: пожар и взрыв на 4-м энергоблоке, реактор разрушен. Из отпуска срочно отозван начальник ВПЧ-2 Леонид Телятников, он руководил операцией. Володя Правик, Вася Игнатенко, Витя Кибенок и еще трое ребят из третьего караула СВПЧ-6 тушили пожар и получили сильнейшую дозу облучения. Госпитализированы в припятскую больницу – жить не будут. Все вокруг говорили, что именно они, первая шеренга, совершили настоящий подвиг… В голове все это просто не укладывалось. В больницу к пострадавшим врачи категорически не пускали – фон в их палатах, как говорили, зашкаливал.

Паники ни среди местного населения, ни среди городских служб не было. В школах в субботу целый день шли занятия (при закрытых окнах), работали магазины, вечером даже играли свадьбу. Но 50-тысячный город знал: случилась серьезная авария. Об этом косвенно свидетельствовали отключенные телефонные линии и кордоны ГАИ на въезде в город. Рано утром 27 апреля, как и многие, я вывез жену с сыном за пределы Припяти и посадил в первую попутку до Наровлянского района, где жили мать и теща. Хорошо помню, как коляску мы накрыли сверху толстым верблюжьим одеялом,  чтоб туда не просачивались радиоактивные частицы. В этот же день колонны автобусов начали массовый вывоз горожан… Вечером в Припяти светились считанные окна. Но было и еще одно свечение, которое я не забуду до конца жизни: от реактора на высоту 80–90 метров поднимались раскаленные искры. Это был настоящий атомный вулкан!»

Мир стал другим. Он стал больше бояться своего «мирного» атома, но не отказался от него: слишком высока цена энергии в условиях рабства розеток и зарядных устройств. И кто знает, доживет ли человечество до того дня, когда распадется последний радиоактивный элемент из реактора № 4? Ведь это случится только через 25 000 лет.

Памятник ликвидаторам последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Алексей Вовк/РИАНовости Медиапроект s-t-o-l.com

Памятник ликвидаторам последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Алексей Вовк/РИАНовости