×
Последние лет семь мне говорят, что я неважно выгляжу
+

Мне это незаметно, домашним, кажется, тоже. Что с тобой? Устал? Приболел? Не выспался? Что-то случилось? Никто не верит, что я такой и должен быть. За последние два месяца сестра сказала мне трижды или четырежды твердо: «Если ты не проверишься!..» и трижды или четырежды твердо замолчала.

Сегодня был в поликлинике.

Первое, что сразу бросилось в глаза, самые опытные идут в больницу с женами. Подбегаю к кабинету за 5 минут до указанного в талоне времени. Моя очередь.

– Не торопитесь, мужчина, мы сейчас. – Передо мной вырастает небольшая женщина, в кабинет проходит ее больной муж.

– Да, уже не тороплюсь.

Десять минут – он выходит.

– Постойте-постойте, у нас температура.

Я не успеваю на глаз определить степень недомогания супруга за крупной фигурой жены. В хоккее это называется «ставить корпус». Когда он уже в кабинете, я понимаю, что сила в правде, на двоих у них минимум 73,2. Придется подождать.

Наконец, красивая доктор-хирург, уделив моему осмотру около минуты, бодро спрашивает:

– Как относитесь к операции?

– Ну, если надо… А что, поможет?

– Ну то есть как поможет? Вы придете, вам расскажут, какие виды операции в вашем случае бывают, какая для вас лучше, и выберем. Одевайтесь.

Выйдя от врача с направлением в три других кабинета, я понимаю, что медицина, скорее, увлекательное искусство, чем наука. Перед художником же не стоит вопрос писать или не писать. Так же, похоже, и перед хирургом. Важно лишь выбрать ракурс, лучшую технику, освещение и проч.

Перечитал и понял, кому-то этот пост может показаться юмореской. Но это репортаж с места событий. Вспоминается незабвенный Джером Клабка Джером: «Некоторые произведения, может быть, отличаются большей глубиной мысли и лучшим знанием человеческой природы; иные книги, быть может, не уступают моей в отношении оригинальности и объема, но своей безнадежной, неизлечимой достоверностью она превосходит все до сих пор обнаруженные сочинения».

Вперёд
Хочу царя