×

«Что останется от нашего времени?»

Наступила весна, и из-под асфальта вылезают проекты небоскрёбов. Ведь небоскреб – это идеальный баланс честолюбия, экономики и агрессии
+

На этой неделе Москва занята небоскрёбом маститого архитектора Сергея Скуратова, которым он хочет дополнить знаменитый комплекс Центросоюза Ле Корбюзье на проспекте Сахарова. Рядом с единственной московской постройкой мастера есть место, которое кажется современному российскому архитектору пустым, и он смело проектирует на нём свою стеклянную башню в нескольких вариантах: высотой 125, 150, 175 и 200 метров.

На самом деле это место занято двумя историческими домами рубежа XIX–XX веков, но это современным российским зодчим – за редким исключением – не кажется препятствием. Они так воспитаны, они так обучены, они так чувствуют традицию, которую представляют в современности: творческий человек не должен ждать милостей ни от природной, ни от исторической среды. А поставить свой небоскреб внутри Садового кольца, да ещё и нарастить его высоту, не взирая ни на какие ограничения, – это вызов, который надо преодолеть.

На предполагаемом месте небоскрёба есть разрешённое городскими властями высотное ограничение – 58 метров. Для исторического города и многочисленных архитектурных памятников округи (а здесь ведь не только Ле Корбюзье, но и несколько великолепных классических городских усадеб XVIII–XIX веков) это высота чрезмерная, непомерная, угнетающая историческую городскую ткань. Но в интервью проекту «Архи.ру», которое иллюстрируют проектные эскизы небоскреба, Сергей Скуратов о соответствии даже такому ограничению отзывается с плохо скрываемым пренебрежением: «Да, я попросил коллег в бюро нарисовать, как это могло бы выглядеть. ДКН (Департамент культурного наследия Москвы. – К.М.) готов его утвердить, но мне этот вариант не нравится, и даже если его утвердят, я его строить не буду».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Сергея Скуратов. Фото:
Sergey Skuratov Architects/youtube.com

При этом Сергей Скуратов, нужно отдать ему должное, не пытается прикрыться интересами заказчиков, якобы диктующих волю архитектору, как это делают многие его коллеги. Нет, всё наоборот – небоскреб здесь «диктует» архитектор: «Заказчик пришёл с задачей построить всего лишь 16 000 м2наземных площадей на месте двух очень ветхих рядовых домов начала XX века. Башню предложил я, и я уверен, что она уместна и даже нужна – она зафиксирует место, станет ориентиром».

«Человеку нужны в городе вертикали, они размечают пространство, и на них можно взобраться, увидеть всё вокруг. В Москве было сорок сороков церквей с колокольнями, потом появились высотки. Что-то я не читал, чтобы тогда кто-то возмущался… А теперь мы все ими любуемся».

Архитектор смело, не дожидаясь признания потомков, ставит себя и своё детище в один ряд с великими предшественниками, с московскими высотками и их строителями
 Медиапроект s-t-o-l.com

Жилой комплекс «Дом на Мосфильмовской». Фото: wikipedia.org

Это, кстати, весьма показательный пассаж. Во-первых, если бы архитектор читал внимательнее, то он мог бы узнать, что против строительства, например, высотки на Котельнической набережной пыталась возражать тогдашняя московская охрана памятников – ведь памятники архитектуры Швивой горки оказывались на её задворках. Но от неё, как водится, просто отмахнулись. А во-вторых, архитектор смело, не дожидаясь признания потомков, ставит себя и своё детище в один ряд с великими предшественниками, с московскими высотками и их строителями. Впрочем, в случае с Сергеем Скуратовым это как раз не удивляет. Помнится, в 2010 году, когда московские власти осмелились заговорить о сносе построенных вопреки высотным ограничениям нескольких этажей другого его известного небоскреба, на Мосфильмовской улице, – архитектор заявил, что «это всё равно что снести Кремль».

Ну да дело не в том, не в творческой личности.

Проект небоскрёба над творением Ле Корбюзье на самом деле обсуждается в столичных коридорах власти уже как минимум несколько лет. Если бы, не дай Бог, мэром этого города был ваш покорный слуга, то он бы в самом начале этих обсуждений предложил архитектору отступить с подобным проектом от исторического центра километров на десять, а лучше – на пятнадцать. С одним простым резоном: не должна стеклянная башня возвышаться над творениями Баженова, Казакова и Ле Корбюзье – по определению не должна. Видимо, поэтому я и не мэр этого города.

И обсуждения идут. Вот как рассказывает об этом сам Сергей Скуратов: «Идея нравится мэру и главному архитектору города Сергею Кузнецову. Но все боятся прецедента… Я уверен, что надо не цепляться за прецедент, а рассматривать конкретные случаи и предложения. Говорят: если тут разрешить, все начнут строить башни в центре. Но кто такие все? Пусть спроектируют хороший небоскреб, подходящий к своему месту…»

 Медиапроект s-t-o-l.com

Здание Центросоюза в Москве, построенное по проекту Ле Корбюзье. Фото: wikimedia.org

И далее – краеугольный пункт: «Есть, конечно, люди, которые хотят, чтобы ничего не менялось вообще. Но тогда – что останется от нашего времени? Сплошные компромиссы? Не стоит превращать в священную корову пространство города, которое и так всё время меняется, – надо делать так, чтобы изменения были к лучшему».

Это философия агрессии, только слегка замаскированной. «Что останется от нашего времени» – следует читать: «Почему мне/нам не дают поставить здесь наш небоскреб?». Пространство города и священная корова – это про ограничения, охранные зоны и законы о наследии. Заметим, своё детище, своё творение – ценно и практически священно (тронуть его – «всё равно что снести Кремль»). А вот пространство исторического города отнюдь не священно, его тронуть очень даже можно и нужно.

Водораздел между архитектором и градозащитниками здесь не в различных оценках ценности двух исторических домов или панорам в окрестностях Мясницкой улицы. Водораздел здесь прост: ты ведёшь себя на исторической земле, среди исторической застройки как исконный её житель и обитатель – или же как завоеватель.

Завоеватели всегда стремятся оставить видимый издалека знак на завоёванной территории.

Грубо говоря, им нужно её пометить, чтобы завоевание стало публично признанным актом. Мягко говоря, отметить – с теми же самыми целями.

И этот знак должен господствовать над всеми прочими.

Именно из этих соображений, я уверен, в панораму исторического Санкт-Петербурга десять лет назад пытались воткнуть небоскрёб на Охте. Слава Богу, исторический центр Санкт-Петербурга уже был тогда объявлен объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО, и это его хотя бы частично спасло: небоскрёб удалось отодвинуть на Лахту. Исторический центр Москвы не имеет не то что международного, но даже и национального единого охранного статуса. Он не удостоен даже звания «исторического поселения», в отличие от двух десятков городов в одной только Московской области.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Деловой комплекс
«Лахта-центр» в Санкт-Петербурге. Фото: ikimedia.org

Легко понять, почему: иначе в нём нельзя было бы проектировать небоскрёбы.

Завоеватели, «хозяева жизни», тоже нуждаются в высотных знаках, увековечивающих их достижения. Об этом, кстати, мельком говорит сам архитектор Скуратов, отмечая, что небоскребы «связаны с появлением класса или прослойки людей, которые хотят «жить над всеми»».

Пока такие люди не перевелись, не переведутся и желающие небоскрёбить в историческом центре Москвы. В Северном Бутове или Южном Дегунине, где им никто и слова против не скажет, не так интересно.

Небоскрёб в историческом центре Москвы – это баланс честолюбия, экономики и агрессии

Поэтому формулу, вынесенную в заголовок интервью Сергея Скуратова («Небоскрёб – это баланс технологий, экономики и эстетики»), мы можем перефразировать, причём без потери смысла. Небоскрёб в историческом центре Москвы – это баланс честолюбия, экономики и агрессии.

Да, впрочем, отнюдь не только в центре Москвы.

В те же дни, когда в столице любовались рендерами небоскреба на проспекте Сахарова, в волжском городе Чебоксары обсуждали проект строительства в речном порту (то есть в близком соседстве с остатками разрушенного и затопленного в начале 1980-х годов исторического центра) сразу трёх небоскребов.

На градостроительном совете слово горожанам и представителям общественности не дали, пояснив, что обсуждать пока будут только профессионалы.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Проект застройки Чебоксарского речного порта. Фото: pravdapfo.ru

Заезжий столичный автор концепции говорил, что Чебоксары не имеют яркой идентичности и своего лица, а небоскрёбы станут его визитной карточкой. Четыре века истории Чебоксар, таким образом, предложено было «обнулить». Архитекторы говорили, что при виде такого проекта у них «создалось настроение», а «в голове сразу зароились новые идеи». Другие архитекторы возражали: нужно оставить «в покое центр и историческую часть», а новостройки «убьют» не только панорамные виды, но и два расположенных рядом храма – объекты культурного наследия федерального значения. Ещё напомнили, что вообще-то на месте проектируемых небоскребов действует высотный регламент всего в 20 метров, о котором почему-то никто не говорит.

Нам-то понятно, почему: регламенты – для слабаков и любителей компромиссов.

Но, в отличие от Москвы, представитель чебоксарской мэрии заявил, что она такое не согласует. В Москве власти сообщили, что проект 150-метрового небоскрёба на проспекте Сахарова официально пока не представлен и не рассматривается.

То есть не потому проект не рассматривается, что в исторической Москве такое её публичное изнасилование невозможно, а потому, что пока не представлен.

В общем, как сказано классиками-юмористами, утро застало концессионеров в виду Чебоксар.

Включить уведомления    Да Нет