×

День скорби по кемеровским жертвам

Репортаж с московских акций памяти о жертвах кемеровского пожара в ТРЦ «Зимняя вишня»
+

Пожар в кемеровском торговом центре «Зимняя вишня», в котором погибло более 60 человек, опалил всю страну. Там задохнулись и сгорели дети – это пробивает броню даже самых толстокожих циников. Среда, 28 марта, объявлена Всероссийским днём траура, а во вторник, 27 марта, в Москве прошли сразу две акции памяти: одна, организованная городом, на Манежной площади, вторая – стихийная, на Пушкинской. «Стол» побывал на обеих.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Акция памяти жертв пожара в Кемерово на Манежной площади. Фото: Мария Сотскова

Лисята и белые люди

О сборе граждан на Пушкинской площади узнать было нетрудно. В соцсетях мгновенно разошёлся призыв собраться у памятника, а также предупреждение, что акция не согласована с московскими властями. А новость о мероприятии на Манежной прошла под знаком «молнии». На сайте мэрии анонс появился около двух часов дня непосредственно во вторник, акция была назначена на 17:00.

– Какое неудобное время, – возмущается гражданка на выходе из метро «Охотный ряд». – Надо бы неудобнее, но некуда.

На часах 16:50. Сразу за выходом из «подземки» толпятся сотрудники полиции, им надо спешить, ещё не все рамки-металлоискатели развернуты, да и кабель электропитания оказался коротковат. Поэтому, чертыхаясь и пыхтя, ещё совершенно зимние полисмены энергично возводят всё необходимое для безопасности на массовых мероприятиях.

Ровно по часам, в пять по полудни, сотрудники МВД начинают запускать мёрзнущих всё это время у гостиницы «4 сезона» граждан с гвоздичками. За рамками вовсю снуют одетые в белые балахоны молодые люди. Кто-то с лампадками, кто-то с огромными охапками траурных цветов, а кто-то с подозрительными чёрными мешками, похожими на те, в которые коммунальщики по осени собирают останки листьев.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Акция памяти жертв пожара в Кемерово на Манежной площади. Фото: Мария Сотскова

– Девушка, возьмите лисёнка, – из недр чёрного мешка рука в белой перчатке извлекла яркую мягкую игрушку.

– Нет-нет, простите. Я тут по работе, – приходится неловко отказываться.

Сам мемориал расположился в уголке у ворот к Вечному огню. Фотографии детей, гвоздики, стаи плюшевых лисят и лампадки уже начинают накапливаться перед надписью «Кемерово». Люди не задерживаются там надолго: кто-то отходит чуть подальше, кто-то почти сразу отправляется своей дорогой.

Две пожилые дамы, встав поодаль, тихо обсуждают кемеровскую трагедию и высылку дипломатов.  Галина Алексеевна призналась, что узнала об акции из новостей какого-то телеканала.

– Я узнала об акции по телевизору… или нет, по радио, – поправилась её спутница Нина Аркадьевна. – Вообще мы, честно говоря, активистки партии Единая Россия, нам не чуждо людское горе. Поэтому мы собрались с нашим руководителем почтить память погибших детей, их родителей. Многие семьи оказались разбиты, это огромная трагедия, огромный страх! Мы говорим о том, что у нас маленькая рождаемость, а тут… Такой трагичный случай – просто нельзя высказать словами.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Акция памяти жертв пожара в Кемерово на Манежной площади. Фото: Мария Сотскова

Женщины расплакались. Кто у них руководитель, они не сказали, а спрашивать уже было неудобно. Отказались помочь и волонтёры: честно признались, что им не рекомендовано общаться с прессой. Ровно в 18.00 у ребят прошла пересменка. «Люди в белом» скрылись в здании исторического музея, на их места пришли новые помощники. Но и они не смогли сказать, кто их всех сюда пригласил.

Недалеко от «точки перегруппировки» волонтёров стоит одинокая женщина с огромным мятым плакатом, закрывающим её от шеи до земли. Если она видит человека с камерой, то поворачивается к нему, привлекает внимание. Это Вера Васильевна из Кемерово, она не первый раз приезжает в Москву. Её сын получил серьезную травму в одной из шахт Кузбасса шесть лет назад, и до сих пор их семья не получила обещанной губернатором Тулеевым помощи.

– Я здесь защищаю права своего сына, пострадавшего на производстве. Наш уважаемый Аман Тулеев отвечает не только за жизни маленьких деток в этом пожаре, но ещё и за пострадавших на производстве шахтеров, которым многие годы не могут выплатить компенсацию. Если бы Путин обратил внимание на этот беспредел раньше, то и этой бы трагедии не произошло. Тулеев должен был сесть, ещё когда он хоронил шахтёров, но тогда ему всё простили…

Прощать – это всё-таки очень важно. Умеем ли мы это делать тогда, когда это нужно, когда это сделать нелегко? С этой мыслью я направилась к следующему месту памяти.

О чём думал Пушкин

Время неумолимо летит к семи, дорога от Манежной до Пушкинской короткая – по Тверской. В витрине дорогого бутика вместо рекламы свежей весенней коллекции краткое «Скорбим». Фейсбук тактично напоминает: «Мероприятие сегодня 19.00–22.00. Сбор в память о погибших в Кемерово».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Акция памяти жертв пожара в Кемерово на Пушкинской площади. Фото: Мария Сотскова

На площади людно и необычайно тихо. К подножью памятника несут цветы, игрушки и даже детские книжки. Кажется, что даже бронзовый поэт сегодня печален. А что бы он сказал, будь он живым? Что бы он сделал?

Акция несогласованная, однако полиции совсем немного, мэрия ещё днём объявила, что задерживать никого не будут.

Кто-то зажигает череду лампадок. Проходят минуты, и на площади уже совершенно нет свободного места, а цветы и игрушки начинают скатываться с вершины скорбного пёстрого выросшего у памятника холма.

– Простите, извините, – девушка с охапкой хризантем пытается пробраться к мемориалу. – Не пройду… Можете передать цветы, пожалуйста?

Кто-то берёт россыпь её цветов и передаёт дальше. В руках у девушки остаётся листок «Кемерово 25.03.2018».

Немного в стороне толпа рассеялась: там молодые люди выкладывают на брусчатке свечи, спрятанные в пластиковые стаканчики. Когда совсем стемнеет – на площади зажжётся огненная надпись «Кемерово».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Григорий Явлинский на акции памяти жертв пожара в Кемерово на Пушкинской площади. Фото: Мария Сотскова

В толчее кто-то начинает выкрикивать лозунги: «Коррупция убивает! Долой продажную власть!». Но дебоширов успокаивают сами собравшиеся: «Хватит, хватит. Акция вне политики! Мы все и так в гневе, но молчим».

У многих в руках простые распечатанные на принтере альбомные листы «Кемерово 25.03.2018», «Скорбим», «Не забудем 25.03.2018». Но можно встретить и другие смыслы: «Страна в огне» или «Безбилетник не пройдёт».

– Отойдите, пожалуйста, от лампадок немного. Свечи гаснут, постарайтесь не перешагивать, – просит паренёк. Толпа ненадолго отступает и, не выдерживая плотности собрания, возвращается на исходную.

Полицейский из оцепления жалуется коллеге:

– Им хорошо, стоят кучкой, как пингвины, а мы мёрзни.

– Да, не говори. Но нам нельзя – служба, – философски заключает его сосед.

Смеркалось. Заложив руку в жилет и немного склонив голову, сверху нас всё это смотрел Пушкин. И всё же, о чём бы он сейчас мог подумать? Что бы он мог нам сказать? Огоньки из стаканчиков стали ярче проступать в толпе. Это был странный, но какой-то очень важный свет. Свет человеческой надежды.