×

Где можно потушить избу и остановить лошадь?

1,5% населения России готовы бескорыстно помочь другому. Именно столько у нас в стране волонтеров, чей праздник отмечают в декабре
+

Куда поехать на выходные: в тюрьму или в хоспис? В детский дом для детей-инвалидов или в ночлежку к бомжам?

Среднестатистический россиянин вряд ли будет задавать себе такие вопросы, вернувшись вечером с работы. По крайней мере, до поры до времени. Почему в какой-то момент человек замечает страдания другого человека – неизвестно. Это некоторая тайна, как и всякие вещи, связанные с духовным изменением человека. Но вдруг в один день типичный бухгалтер, офисный менеджер, банкир или продавец мороженного обнаруживает рядом с собой другого, страдающего человека и вдруг начинает тратить на него сначала, как правило, деньги, потом – время и, наконец, самого себя.

А в самом невероятном случае волонтеры находят друг друга и создают какую-то организацию. Невероятно это именно для России – в силу исторических причин.

Сбор школьных принадлежностей для оказания материальной помощи воспитанникам детских домов Медиапроект s-t-o-l.com

Сбор школьных принадлежностей для оказания материальной помощи воспитанникам детских домов

1

Под проливным дождем мы пытались уговорить серую в темных пятнах кобылу забраться по деревянным мосткам в перевозку. Она фыркала, дико косила глазом и раздувала тощие, с выступающими ребрами бока. Еще вчера обитателей Вяземского конного завода собирались переработать на колбасу. Но вдруг, откуда ни возьмись, в интернете поднялась волна возмущения, и сотни людей со всей России объединились, чтобы спасти элитных лошадей. Они выкупали животных, грузили их в кое-как приспособленные для этого перевозки и увозили их в новую жизнь под причитания женщины из администрации завода: «Вот подняли шум на всю Россию! Конечно, лошади у нас неважно выглядят, но так ведь какое лето было! На куриц страшно было смотреть, сидели, ноги свесив от жары, что уж там про лошадей говорить!» Действительно, люди подняли шум, потому что случилась беда. Именно на эту особенность – собираться лишь тогда, когда грянет гром, социологи обращают особенное внимание. В России люди объединяются лишь тогда, когда чувствуют, что государство перестало выполнять свои обязанности. Только лишь в этом случае человек готов принять на себя ответственность.

Алексей Георгиевич Левинсон. Фото: Николай Токарев Медиапроект s-t-o-l.com

Алексей Георгиевич Левинсон. Фото: Николай Токарев

По словам Алексея Левинсона из «Левада-центра», подобная черта характерна для нашей страны. Первый удачный волонтерский проект, осуществленный потревоженным народом, – народное ополчение Минина и Пожарского. И вот, представьте себе ситуацию, когда народ ценой собственной жизни выгоняет за пределы страны поляков, вместе того, чтобы устроить демократию в отдельно взятой стране, приносит ключи от города под ноги Романовым.

2

Революция тоже в каком-то смысле была волонтерским проектом. Только таким, сугубо отрицательным, изнаночной стороной благого начинания. Хорошо задокументирован тот факт, что в период между 1906 и 1918 годом в России был невероятный бум независимых организаций и большая поддержка этого явления со стороны различных печатных изданий, которые всячески поддерживали эту институционально оформленную среду. По словам Алексея Левинсона из «Левада-центра»,  российская коммунистическая партия (большевиков) – РКП(б) – как раз была одной из многочисленных организаций, которые получили возможность активно действовать после 1905 года. Но придя к власти, она тут же начала истреблять себе подобных, да так рьяно, что к 30-м годам словосочетание «создание организации» стало синонимом абсолютного зла. Людей отучили объединяться и делать что-то вместе просто так, без указаний руководящей партии сверху. Этот иррациональный страх, как маленький паук, живущий в водопроводной трубе, до сих пор обитает где-то в глубинах нашей ДНК. Просто иногда мы сами о нем не догадываемся.

3

Итак, волонтеров в нашей стране вообще-то быть не должно. Но они есть. Их мало – 1,5 процента населения по сравнению с 60-80 процентами в Европе – но они могут при желании свернуть горы. Фонд «Кислород» помогает людям с редким генетическим заболеванием – муковисцидозом. Больные вынуждены всю жизнь принимать дорогостоящие препараты и пользоваться различными приспособлениями, чтобы очищать организм, и в первую очередь легкие, от вязкой слизи. Если этого не делать – им не хватит кислорода. «Что такое миллион долларов? — спрашивает волонтер из фонда «Кислород» Светлана Ахмедзянова. – Это миллион человек, каждый из которых готов пожертвовать по одному доллару. У нас был опыт, когда нужно было собрать запредельную сумму в 300 тысяч евро для пересадки легких одному из наших ребят (в России тогда эту операцию не делали). И тогда мы объявили акцию в одном из кафе по сбору мелочи. Многие смотрели на нас недоверчиво, мол, что может сделать моя мелочь? Но в итоге мы набрали 10 ведер мелочи, арендовали специальную машинку для подсчета и выяснили, что мы получили около 100 тысяч рублей».

Светлана Ахмедзянова PR-менеджер БФ «Кислород» Медиапроект s-t-o-l.com

Светлана Ахмедзянова PR-менеджер БФ «Кислород»

4

Как правило, жизнь людей, всерьез посвятивших себя волонтерскому делу, меняется навсегда. Они перестают быть волонтерами, так как помощь становится их профессией, образом жизни.
— Недавно я проходила стажировку в хосписе польского города Гданьск, – рассказала Анна Федермессер, руководитель благотворительного фонда помощи хосписам “Вера” на конференции “Люди свободного действия”. – Мы заметили, что в этом прекрасном светлом помещении очень активные волонтеры. Их желтые майки мелькали повсюду: кого-то везли мыть, кого-то гулять и так далее. Я спросила, где они нашли таких потрясающих добровольцев, на что мне сказали: да на них тут все держится! Это – зеки, что очень удобно – их утром привозят, а вечером увозят.

Оказалось, что такая практика в Гданьске существует уже много лет и за все время не было ни одного случая побега или попытки украсть наркотические обезболивающие средства. По словам директора гданьского хосписа, люди понимают, что «бежать тут некуда, а второй раз сюда не направят». Иногда заключенные становятся последними людьми, с которыми говорит в хосписе уходящий человек, потому что многие родственники не могут быть возле кровати больного круглосуточно, и тогда они начинают дружить с этой семьей, возникают новые социальные связи.

– Волонтеры, люди свободного действия, которых много у нас в московском хосписе, это такие странные граждане, которые выбрали в качестве времени проведения своего досуга тихую помощь своим присутствием, – говорит Анна Федермессер. — Но это то, что всерьез меняет человека.

Еще кто-то сказал, что если в советское время совестью нашей нации была интеллигенция, то теперь это – люди свободного действия. Не знаю, как насчет совести, но какую-то жизненную функцию они несут – это точно.

Президент фонда помощи хосписам «Вера» Нюта Федермессер Медиапроект s-t-o-l.com

Президент фонда помощи хосписам «Вера» Нюта Федермессер

ДЛЯ СПРАВКИ: Официально современное волонтерское движение зародилось в 20-х годах уходящего столетия после Первой мировой войны. Молодые люди – французы и немцы встретились и пришли к замечательной мысли, ставшей впоследствии лозунгом волонтерского движения: «Лучше работать вместе, чем воевать друг против друга». В 1920 году во Франции близ Вердена был осуществлен первый проект волонтёрского лагеря с участием немецкой и французской молодежи, в рамках которого волонтеры восстанавливали разрушенные I Мировой Войной фермы. Денег за свою работу волонтеры не получали, но исправно обеспечивались заинтересованной стороной проживанием, питанием и медицинским страхованием – этот принцип организации волонтерского труда сохранился и по сей день.