×

ГУЛАГу – 100 лет! На самом деле больше

На вопросы «Стола» отвечают узники сталинского ГУЛАГа инженер Карнук Гарибян и писатель Сергей Щеглов
+

15 апреля 1919 года в РСФСР вышел Декрет «О лагерях принудительных работ». Это официальное начало создания самой жёстокой и крупной в мире «фабрики», калечащей и истребляющей народ своей страны. Позднее, 1 октября 1930 года, эта система будет названа ГУЛАГ, и под этим именем она просуществует почти 30 лет – до 25 января 1960-го, когда будет расформирована в соответствии с Приказом МВД СССР № 020.

Карнук Манукович Гарибян – последний оставшийся в живых в Башкирии сталинский каторжанин. Был арестован 18 декабря 1948-го – в день 70-летия Сталина, освобождён в 1953-м по амнистии. Приговор – 20 лет каторги.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Карнук Гарибян Фото: Олег Глаголев

– Карнук Манукович, больше 70 лет прошло с тех пор, как вы увидели ГУЛАГ, что называется, лицом к лицу, было время что-то понять и что-то забыть. Что породило ГУЛАГ?

Жадность и жестокость. Нужна была дешёвая сила. На халяву, за черпак баланды решили выстроить и шахты, и днепрогэсы, и Магнитку, и всё остальное. И стали «шить» дела, совершенно невероятные и в огромном количестве. Когда меня, девятиклассника-каторжанина, везли из Кишинёва в Воркуту (это больше трёх тысяч километров на север через Вологду, Котлас, Ухту, Инту), я видел за окном одни только вышки, одни лагеря. Наше многонациональное советское государство населяло более ста национальностей, но почему-то нас, армян и другие национальные меньшинства Крыма, назначили виноватыми в том, что мы оказались в Великую Отечественную войну на оккупированной территории. Как мы могли не оказаться в оккупации, когда немцы в 1941-м зашли и перекрыли Перекоп. И всё – ты в ловушке. Или нам надо было идти в лес – кору грызть? Или вешать на шею булыжник и в море топиться? Мне было 11 лет, отец – инвалид, брат – на фронте. В 1944 году мы попали под принудительное переселение Советской властью и оказались в Башкирии. А ещё через семь лет я, восемнадцатилетний школьник, попал под безумный Указ от 26 ноября 1948 года «За самовольный выезд с места поселения» на 20 лет каторги – за то, что уехал из Уфы в Кишинёв к родному брату.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Внутри барака Фото: Музей истории ГУЛАГа

Но сколько подобных историй? Помню, в Киеве, в пересыльной тюрьме, заводят солдата без погон. Его спрашивают старики: сынок, в чём дело, что случилось? А он понятия не имеет. Вызвали в контрразведку: ну как, солдат, служба идёт? Он: нормально всё. Как техника? Он: отличная, изумительная. Всё, 10 лет лагерей. Солдат этот служил в моточастях, где на вооружении стояли американские мотоциклы «Харли-Дэвидсон» – мощные 30-сильные с карданной передачей. Поэту Михаилу Таничу дали 6 лет лагерей за то, что он сказал, что в Германии дороги хорошие.

ГУЛАГ отшиб понимание того, что помогать друг другу – это не подвиг, а наша простая обязанность, что хорошо работать – простая обязанность

– Как ГУЛАГ изменил вас и изменил ли он вообще наш народ?

– ГУЛАГ заставил забыть, что человек должен знать своё место на земле. Меня много раз старались возвышать, хотели перевести главным технологом в главк в Тюмень. Я говорю: мне достаточно расставания с Крымом, теперь я в Башкирии, зачем мне Тюмень? Я занимаю должность главного инженера, мне больше не надо. И ещё ГУЛАГ отшиб понимание того, что помогать друг другу – это не подвиг, а наша простая обязанность, что хорошо работать – простая обязанность. ГУЛАГ приучал жить за счёт другого, поэтому и бизнес, и государство сейчас действуют как вымогатели, которым всё мало, мало, мало: хапуги, которые не хотят позаботиться о людях.

– А есть такое средство защиты для человека, а может, и для всего народа, чтобы подобное зло нас не разъедало?

– Не знаю, это должно прийти через самосознание, каждый должен это в своей голове обдумать. Про народ говорить ещё труднее, потому что был невиданный в мире геноцид над собственным народом. В войну столько не погибло, сколько уничтожило НКВД. Если не убили, то искалечили физически и нравственно. Читаешь у Александра Исаевича «Архипелаг», «Один день Ивана Денисовича», «Красное колесо» – и диву даёшься: как можно было свой народ истреблять? Я видел только малую часть, но иногда вспоминаю – у меня слёзы идут. Я говорить об этом не могу, потому что мне тяжело. Моё самочувствие и возраст говорят о том, что пора уходить. Но я вижу, что появилась вот эта сочувствующая молодёжь, которая ездит по стране, интересуется нами – людьми, которые прошли эту страшную, трагическую школу. Они заметны среди хапуг и ненасытного безумия.

* * *

Сергей Норильский (Сергей Львович Щеглов) родился в 1921 году, российский писатель и журналист, председатель правления Тульского областного отделения общества «Мемориал. После окончания института был арестован за якобы антисоветскую деятельность и отправлен в рудники Норильлага, где работал землекопом, каменщиком, взрывником.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Сергей Щеглов Фото: Олег Глаголев

– На самом деле ГУЛАГу больше 100 лет. Он ровесник советской власти и зародился с первых дней её существования – в октябре 1917 года. Можно сказать, что это и есть главное зло, рождённое на нашей земле с тех пор, как ленинцы захватили власть и установили так называемую диктатуру пролетариата. Надо понимать, что это соответствует учению Маркса–Энгельса и Ленина. Он сам как создатель и руководитель Коммунистической партии в Российской империи теоретически и практически приложил свою руку к созданию этого зла. Каутский, Аксельрод, Мартов, другие революционеры-марксисты на нелегальном II Съезде РСДРП в 1903 году в Лондоне пытались смягчить злую суть марксизма и привить ему какие-то демократические принципы, но большевики, то есть большинство участников съезда, не приняли этих предложений. Захват большевиками власти обрекал страну на ГУЛАГ.

Я нахожусь, как ни прискорбно, на распутье между атеизмом и верой в её христианском православном значении

Что же ГУЛАГ изменил во мне лично и в нашем народе? Я прошёл очень сложный и долгий путь познания этого и до сих пор, на 98 году жизни, не пришёл к каким-то окончательным выводам. В годы ежовщины, в 1937-м, когда я был ещё мальчиком, арестовали мою мать как врага народа. Она была человеком, верующим в Бога, активно участвовала в церковной жизни в городе Муроме и воспитывала меня в православном христианском духе. Но после её ареста я совершенно отошёл от православия и проникся верой в построение нового общества. Вот что изменил ГУЛАГ в моём создании, и до сих пор я не могу сказать про себя, что я по-настоящему верующий человек. Для меня Христос – вершина, недосягаемая вершина поиска счастья для всего человечества. Он говорил: «отдайте кесарево кесарю, а Божье Богу» – и за это был приравнен к разбойникам и погиб на кресте. Но и понимая это, я нахожусь, как ни прискорбно, на распутье между атеизмом и верой в её христианском православном значении. Подобное произошло и в народе нашем русском, и во всех народах в 16 республиках Советского Союза, которые до этого были далеки от язычества и от атеизма. В этих народах тоже ГУЛАГ остался страшным порождением советской власти.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Женский лагерь. Фото: Музей истории ГУЛАГа

Есть ли защита для человека и для всего народа от этого зла? Конечно, есть. Тут я хочу  обратиться к Льву Николаевичу Толстому, который показал, что жить надо не только для себя, а и для людей. Всю свою деятельность, ум, силу, а если тебе Бог дал какой-то авторитет в мире, то и этот авторитет использовать для того, чтобы научить людей искусству жить друг для друга. В этом, наверное, и состоит индивидуальное средство защиты человека и защиты общества от зла тоталитаризма, от ГУЛАГов.

Какие же следы ГУЛАГа в нас сохранились сегодня неисцелёнными и неисцелимыми? Самое опасное то, в чём последний наш диктатор Сталин переплюнул Ленина, что породило беспрецедентную борьбу с собственным народом – это откровенная жажда власти. Нет другой причины, чтобы уничтожить столько невинных людей. После смерти Ленина реальными претендентами на его место были Троцкий, Зиновьев, Каменев и ряд других соратников. В последнем предсмертном послании Ленин говорил, что предстоит очень опасная и тяжёлая борьба между Сталиным, Троцким и другими. Так вот это нездоровое понимание власти, неподвластной ничему и никому, сидит в нас, хотя я не думаю, что прежний страх перед ней сегодня играет значительную роль.