×

Измена в корне

После терактов Франция готова переписать свою Конституцию. Значит ли это, что теперь террористы определяют, как развиваться демократиям?
+

Журналисты-международники в один голос говорят, что для Европы теракт в Париже имеет особое значение. Сам факт того, что в зоне прямой атаки оказался Париж, – важен. Сначала точечные выстрелы в Charlie Hebdo, потом массовая атака с сотнями жертв. Такое случалось в англо-саксонском мире, но такого еще не было в Париже.

Англо-саксы – США и их всегдашний союзник Британия, согласно устоявшейся в мире легенде, этим миром и правят. Следят за порядком, борются с терроризмом, распространяют демократию, претендуют на гегемонию. Они предсказуемо оказываются на острие атак и хорошо к этому подготовлены: имеют развитые спецслужбы, системы слежения, контроля за кибербезопасностью. Франция не то. Она, конечно, тоже часть Европы, и шире – Запада, но обладает, скажем так, другой спецификацией. Это страна, где традиционно сильны левые, призывающие к братству народов (сегодня там самый популярный философ – Тома Пикетти, «новый Маркс», написавший бестселлер «Капитал в XXI веке»), куда вся Европа (да и весь мир) ездит культурно отдохнуть, полюбоваться Парижем и «цветущими деревнями», последовательно приверженная политике мультикультурализма, критикующая «гегемонов» – американцев и англичан… В общем, Париж не назовешь форпостом западной политики и силы, это прежде всего культурный центр, в некотором смысле – центр цивилизационный, мягкий и притягательный.

Удар по нему не вписывается в обычную рамку борьбы «третьего мира» с «первым», подкрепленную фундаменталистскими настроениями. Это, собственно, то, чего все очень боялись – удар по «образу жизни», по специфически европейским ценностям (в диапазоне от пармезана до демократии). Дьявольская задумка здесь в том, чтобы Франция изменилась: перешла на полувоенное положение, стала настороженнее относиться к чужакам, перестала быть «мягкой». И смотрите, почти удается. Президент страны Франсуа Олланд уже призвал реформировать французскую Конституцию: для облегчения борьбы с терроризмом нужно, говорит он, переписать, по крайней мере, три статьи, касающиеся наделения главы государства особыми правами в случае ЧП, порядка объявления самого ЧП и лишения гражданства лиц, осужденных за терроризм. Как не признать, что в этом смысле инициатива оказалась на стороне террористов – они сейчас диктуют условия, меняют Конституции демократий и превращают музеи в крепости. Таков, пожалуй, один из самых тревожных выводов на будущее после французского теракта.

Борьба за безопасность имеет своим неприятным последствием то, что всякий за нее борющийся ее всегда лишается. Но как бороться со злом, по выражению российского академика Сергея Аверинцева, «мирно, но непримиримо» – вопрос вопросов. Как можно противостоять агрессии, не закрывая двери на все замки, – загадка загадок. В конце концов, как бороться со злом, оставаясь самим собой, не давая ему определять твой характер, пристрастия, мысли?.. У Европы, конечно, есть свои ответы, коренящиеся в христианстве, но они покрыты таким слоем домыслов и недоверия, что уже и вспоминаются с трудом, тем более во Франции, где отношение к церкви настороженное еще со времен Второй мировой. Аккумуляции культурных сил труднее учиться, чем аккумуляции военных, так что актуальные ответы на брошенные вызовы, которые бы еще и всех удовлетворили, пока не просматриваются.  Сегодняшний культурный конфликт явно требует рефлексии, повторного выбора пути, «воспоминания о будущем» и завоевания мира – не внешнего, а в себе самом, в своем культурном и ценностном выборе.

 

Вперёд
Перформанс