×

Как жить перебежками

Иностранцы убеждены: в России есть кое-что пострашнее грязи на дорогах и бюрократов в кабинетах. Это – наша культура аврала.
+

Не всякий иностранец приживается в России, даже если он работает здесь по выгодному контракту, с полной медстраховкой и жилплощадью в центре Москвы. Оно и понятно: бюрократия, холод и грязь, а сейчас еще – санкции, международная напряженность, поиски врагов… В общем, немного их осталось, высококлассных специалистов из дальнего зарубежья – не больше 40 тысяч человек на всю Россию, подсчитали социологи в НИУ ВШЭ.

– Но знаете, хоть политика на нас и сказывается, культурная несовместимость зачастую важнее, — уверяет Джон Харрисон, один из участников проекта «Экспаты на российском рынке труда», редактор журнала Moscow Expat Life. – Это всегда так было: иностранец приезжает в Россию и сразу чувствует, что всем чужой. Не то что бы в нем видят шпиона, просто нравы очень отличаются.

Опрос более трехсот экспатов – носителей «западной культуры менеджмента» – выявил две черты русских работников, с которыми иностранцам примириться труднее всего: это любовь к авралу и нелюбовь к ответственности. Вкупе они делают жизнь всякой компании, учрежденной в России, непредсказуемой, тревожной и очень часто – недолгой.

Про аврал в нашем отечестве зарубежные топ-менеджеры рассказывают с удивлением естествоиспытателей. Наш человек ничего не делает большую часть дня, «болтает с коллегами», «по служебному телефону обзванивает родственников», опаздывает с утра, пропадает посреди рабочего дня – в общем, заваливает дело. Но вот, наступает момент икс, сотрудник на сутки запирается в офисе – и отчет/проект/доклад готов. Как? Каким образом?

– С одной стороны, это восхищает зарубежных начальников, но с другой стороны – оказывается для них непреодолимым стрессовым фактором, – рассказал «Столу» Владимир Карачаровский, доцент кафедры социально-экономических систем НИУ ВШЭ. – В таких условиях у экспата есть две стратегии: либо прогнуть коллектив под себя, либо самому измениться. Первая, по нашим наблюдениям, встречается чаще. Один из опрошенных нами иностранных топ-менеджеров, например, решил бороться с проблемой следующим образом: всех подчиненных он поделил на две категории: «худших» и «лучших». Первые были носителями «культуры аврала», вторые все делали по правилам. Постепенно «худшие» либо изменили свои привычки, либо уволились – под гнетом общественного порицания. Насколько лучше стала работать от этого компания, неизвестно.

Как бы то ни было, 40 тысяч иностранцев на русской почве – слишком мало, чтобы нас переделать, тем более когда авралом – без чувства времени, сроков и перспектив – живут не только отдельные люди, но и целые институты, и ветви власти. Захватывающая способность производить все в последний момент при этом сопровождается куда менее приятной национальной чертой – неумением мыслить вдаль, просчитывать риски и отвечать за последствия.

«Страной короткого взгляда» назвал Россию еще известный экономист, декан факультета экономики МГУ Александр Аузан. Ему вторят и все иностранцы, обжегшиеся на российской «особости». Доминик Года, генеральный управляющий гостиницы «Метрополь», к примеру, живет в России пока меньше года, всем доволен и любит сотрудников, но тоже столкнулся с проблемой: очень трудно объяснить российским коллегам итоговую цель работы, тот результат, к достижению которого призван коллектив. Частные задачи понятны, а вот смысл всего – теряется из виду. Поэтому выходит, что большая часть персонала живет и трудится «перебежками». Решил за ночь одну проблему – забылся, потом аврально расправился со второй, спустя время схватился за третью, но как они все между собой связны, вспоминать нет ни сил, ни навыка.

Один немец, топ-менеджер рекрутингового агентства, когда обнаружил в подчиненных эту близорукость, решил провести эксперимент. Предложил им на выбор: повышение зарплаты на 300 долларов в этом месяце или на 600 долларов через год. Большинство сотрудников признались, что хотят повышение на 300, но уже сейчас. «Любой немец подождал бы год и тогда у него было бы в два раза больше», – подытожил экспериментатор. Больше русских изучать не хочет.

Вины здесь, конечно, мало: когда инфляция съедает зарплату, а история снова непредсказуема, — логично выбрать синицу в руке. Кто его знает, что будет завтра. Но при таком незнании, как выясняется, западная эффективность и производительность труда принципиально исключена и «особый путь» возникает сам собой – как обходная дорога к цивилизации.

– По мне, это дорога в никуда, – считает Освей Шкаратан, доктор исторических наук, заслуженный деятель науки РФ. – Если национальный портрет собирать из недостатков и в таком виде культивировать, хорошего не жди. За пять-шесть веков активного общения с иностранцами было бы неплохо их услышать и учесть замечания: как показывает практика, от западных прививок мы всегда только выигрывали.