×

Катынь. 81 год

13 апреля – День памяти жертв Катынского преступления. Несёт ли за него ответственность современная Россия? И почему до сих пор есть те, кто пытается его отрицать?
+

Эти вопросы мы обсудили с краеведом и автором экскурсий по местам памяти жертв советских репрессий Игорем Корпусовым. С 2006 года он водит экскурсии и по мемориальному комплексу «Медное», где находится Польское военное кладбище.

– Вопрос, возможно, несколько наивный: зачем нужно было расстреливать польских офицеров в Катыни? Чтобы явить силу и превосходство? Это ведь противоречит даже военной этике.

– Это кажется ещё более непонятным, когда знаешь, что люди, убитые по Катынскому делу, вообще не считались военнопленными. Ведь официально СССР с Польшей не воевал, а в Осташковском лагере и вовсе содержались работники полиции, пограничной стражи и гражданские лица. Даже их условия содержания в лагере отражали этот момент: у них были с собой личные вещи, они имели возможность свободной переписки. Отвечая на этот вопрос, нужно понимать, что государства, гражданами которого они были, в глазах советских руководителей более не существовало. Чьи это военнопленные? Кто будет интересоваться их судьбой? Но, как оказалось, позже нашлись те, кто заинтересовался.

Ответ на вопрос «зачем» можно найти в «постановочной записке» наркома НКВД Лаврентия Берии в Политбюро ЦК ВКП(б). Она была написана еще в феврале 1940. Видно, что её переделывали, вплоть до замены страниц. На основании этого иногда отрицают подлинность «записки», но такие предположения несостоятельны. Её достоверность вполне доказана. В «записке» Берия высказывает следующее: все поляки, которые содержатся в лагерях и находятся в списках на расстрел, являются закоренелыми и неисправимыми врагами советской власти. Далее следует тезис о том, что надо применить к ним высшую меру социальной защиты – расстрел. Ещё один мотив для её применения: разгрузка лагерей, освобождение мест для других заключенных. Если мы посмотрим в архивах переписку начальника Осташковского лагеря майора Борисовца со своим начальством, то увидим, что в ней содержатся многочисленные жалобы на трудности содержания поляков. Например, ему велят принять очередную партию заключенных, а он отвечает, что уже и без того очень тесно, есть проблемы со снабжением, медицинским обслуживанием и пр.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Первый лист записки Лаврентия Берии Иосифу Сталину. Фото: РГАСПИ

Есть ещё одна версия, но её, видимо, никогда не удастся ни подтвердить, ни опровергнуть. Февраль 1940 года – апогей войны с Финляндией. Англия и Франция планировали оказать помощь Финляндии, в том числе и военную. Для Сталина, пережившего гражданскую войну, нахождение большого количества военных в плену внутри страны означало опасность. Мы помним, что гражданская война в большом масштабе началась с выступления Чехословацкого корпуса. Правда, корпус был на свободе, а поляки нет, поэтому данная версия вполне заслуженно подвергается критике, но при этом все ещё существует.

– Насколько Катынское дело сейчас осложняет российско-польские отношения?

– Я общался на эту тему с поляками в Медном в 2010-м и в последующие годы, когда они приезжали на годовщину создания мемориала «Медное». А ровно год назад, в марте 2020-го, меня пригласили на конференцию в Варшаву. Там этот вопрос тоже поднимался. Люди, занимающие официальные должности, то есть послы, чиновники, которые отвечают за отношения с Россией, выражают очень внятную позицию. Они считают, что польские граждане были убиты в 1940 по распоряжению советского руководства, Сталина и его подручных, а непосредственно операцию проводил НКВД. Современная Россия, по их мнению, не ответственна за это преступление, тем более, что она его признала официально.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Польские солдаты, пленённые частями РККА, 1939 год. Фото: katynpromemoria.pl

В Польше, в Европе определились: если там человек начинает отрицать Катынь, он становится маргиналом. А мы в целом все ещё колеблемся в оценке этой части прошлого

Есть еще один аспект этого вопроса. Как-то один из послов Польской Республики сказал мне в Медном: «Я не понимаю, почему ваша страна так держится за Сталина. Уж вам-то он причинил гораздо больше вреда, чем нам». Его недоумение можно понять. Вопрос осложнения отношений с Польшей, как и со всей Восточной Европой, связан еще с тем, насколько в России определились по отношению к Катынскому делу. В Польше, в Европе определились: если там человек начинает отрицать Катынь, он становится маргиналом. А мы в целом все ещё колеблемся в оценке этой части прошлого. Если у нас возрастают настроения по отрицанию Катынского преступления, то это, безусловно, усложняет отношения.

– Официально мы все-таки признали Катынский расстрел, а вот пропаганда занимается тем, что пытается найти других организаторов расстрела. С чем это связано? На официальном уровне есть признание преступления, даже дело заводили, а за истечением срока давности его закрыли…

– Не совсем так. Дело по этому преступлению было заведено в 1990 году. Его поручили главной военной прокуратуре СССР, а потом, естественно, Российской Федерации. И закрыто оно было только в 2004 году. К сожалению, постановление о закрытии дела до сих пор засекречено. Мы знаем его содержание только в пересказе работников прокуратуры, которые были в следственной группе. Можно сказать что было два варианта постановления. Одно было написано членом следственной группы Яблоковым. В этом постановлении было сказано, что виновным является Сталин и те, кто оставил свою подпись на решении о расстреле и исполнил его. Дело квалифицировалось как преступление против человечества, а значит, с точки зрения международного права, оно не имеет срока давности. Позднее это постановление было отменено, и дело было закрыто уже с другими формулировками. В нём виновным признан НКВД, и преступление квалифицировано как превышение должностных полномочий.

Кроме того, 26 ноября  2010 года Государственная дума приняла специальное заявление «О Катынской трагедии и её жертвах». В нём официально признана вина властей Советского Союза за расстрел польских граждан в 1940. И это заявление Госдумы не отменено. При этом у нас в государстве часто встречаются шизофренические ситуации. Например, в Твери снятие мемориальных досок, посвященных в том числе расстрелянным полякам, поддерживали государственные организации. А в день демонтажа областная администрация разослала по СМИ пресс-релиз, содержание которого входит в противоречие с официальной государственной позицией по Катынскому делу.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Начало эксгумации тел в Катыни, 1943 год. Фото: Bundesarchiv

Мемориал «Медное», посвящённый самой крупной группе расстрелянных поляков, сейчас фактически перепрофилируется в центр военно-патриотического воспитания. Работа по сохранению памяти о такого рода событиях пресекается, но это происходит постепенно, при том что внешне мы делаем правильные заявления. Сейчас подготавливается демонтаж памятных плит на входе в монастырь Нилова пустынь, где с осени 1939 по весну 1940 содержали польских граждан.

–Нужно ли нам было окончательно юридически решить вопрос о Катынском преступлении?

– И родственники погибших, и международное историко-просветительское общество «Мемориал»* обращались в суды разных инстанций. Поляки дошли до ЕСПЧ, было очень известное дело «Яновец и другие против России». У «Мемориала» иск состоял в том, чтобы признать всех убитых по закону «О реабилитации жертв политических репрессий» репрессированными и реабилитировать. Они столкнулись с проблемой: есть документы об уничтожении пленных как группы людей, но все их персональные карточки или недоступны, или их уже не существует.

Персональных документов на данный момент обнаружить не удалось, на основании чего суд формально отказывает в возможности признания поляков жертвами репрессий и реабилитации

В 1959 году Хрущев занимался разоблачением культа личности Сталина, поэтому запрашивал разного рода документы о его деятельности. По этому делу Шелепин, тогда председатель КГБ, написал ему докладную записку, в которой сообщил о том, что сохранились персональные дела расстрелянных по Катынскому делу (почти 22 тысячи человек). Он высказывал опасение, что при хранении такого большого массива документов может произойти утечка засекреченной информации, и предложил все эти дела уничтожить. Докладная записка подтверждает, что именно советские карательные органы уничтожили польских военнопленных. Предложение Шелепина, по-видимому, было реализовано. Персональных документов на данный момент обнаружить не удалось, на основании чего суд формально отказывает в возможности признания поляков жертвами репрессий и реабилитации. Таким образом, юридически завершить это дело пока невозможно.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Немецкая эксгумация тел польских военнопленных в Катыни, 1943 год. Фото: katynpromemoria.pl

Есть ещё не юридический момент, но он может таковым стать. Если в Катыни почти всех эксгумировали, то в Медном, где расстреляно было 6295 человек, эксгумировано только 2358. Несовпадение цифр. Известно, что большая часть ям при эксгумации 1995 года не была исследована до дна. Возможно, какие-то ямы не были обнаружены. Здесь существуют известные спекуляции, но на самом деле это не имеет отношения к факту установления вины. Я думаю, даже если сейчас достать все 6295 тел, эти спекуляции не прекратятся, потому что они связаны не с наличием фактов и доказательств, а с идеологическими установками.

– В российском законе о реабилитации репрессированных говорится о терроре и произволе, но там не названы виновники преступления. Получается, что репрессии совершались будто бы сами по себе. Должны ли быть названы виновные? 

– Дело в том, что мы находимся в таком положении, когда есть огромная масса реабилитированных людей, и каждый из них по-одиночке вроде оправдан, но не хватает квалификации всего процесса в целом. В Нюрнберге относительно SS прозвучало определение «преступная организация». Надо ли признать преступной организацией НКВД? Конечно, надо. Надо ли признать преступной организацией ВКП(б)? Надо. Это соответствует историческим фактам. Сейчас, признать многие действия советской власти преступлениями уже куда сложнее, чем в начале 1990-х годов. К тому же сейчас уже есть огромное количество людей, для которых врать на эту тему – профессия и основное занятие в жизни.

В Твери есть сквер, где находится памятник жертвам репрессий. Обычно на 30 октября там было гражданское событие, а потом всем предлагали перейти ко кресту, который стоял на месте взорванного кафедрального Преображенского собора. Идти людям надо было мимо памятника Михаилу Калинину, человеку, подпись которого стоит под распоряжениями, на основе которых уничтожали их родственников. Сейчас этот памятник перенесли и восстановили собор, но какое-то время назад это был символ неопределенности и раздвоенности нашего общества и государства относительно советской части истории.

– Можно ли сказать, что сохранение памяти о Катыни – наша обязанность?

– Есть, конечно, разные взгляды, но я считаю, что да. Эти люди погибли на нашей земле. В частности, в городе, в котором я живу, в Твери. Их история и жизнь вошли в нашу историю, но в Медном, например, польская часть захоронений отделена от русской оградой. Я много об этом думал, и мне очень понравились слова Ксёнжика, заместителя посла Польской Республики в Москве, который в своём выступлении в 2016 году сказал: «Я не понимаю, почему здесь забор». Это же часть нашей общей истории. И поляки, и русские стали жертвами одной и той же преступной машины.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Мемориальный комплекс «Катынь». Фото: katynpromemoria.pl

– А можно ли утверждать, что ответственность за Катынское преступление есть и на русском народе? 

– Поляки, с которыми мне приходилось общаться, так не считают. На этот вопрос я предпочитаю смотреть под следующим углом. Говоря об истории репрессий, мы часто совершаем одну и ту же ошибку: считаем, что эта история закончена. Многие заглядывают в прошлое и думают о том, какой же ужас происходил. Такое количество людей было убито, столько судеб поломано ни за что. И при этом никто не наказан!

Мне кажется, у нас сейчас нет представления о единстве нашего народа здесь и сейчас в истории и традиции. Если же мы будем ощущать себя единым народом, и принимать решения сейчас, учитывая то, как жили наши предки на этой земле и как будут жить наши потомки, тогда, я думаю, мы найдем для себя ответ на этот вопрос. Для нас это будет уже не вопрос личной вины, а ответственности как понимания и признания того факта, что мы находимся в этой реке времени. Родившись в России, мы вошли в её историю. Мы не правы, не виноваты, мы просто здесь и сейчас, несём в себе последствия нашего трагичного прошлого. Из них надо выбираться, чтобы те, кто придут на эту землю за нами, застали Россию в лучшем виде, чем застали её мы. И это предмет нашей ответственности.

* По требованию властей мы указываем, что организация признана в России «иностранным агентом»

Включить уведомления    Да Нет