×

Неполитическое событие

+

Оппозиционный политик Борис Немцов был убит поздно вечером 27 февраля в центре Москвы. Неизвестные расстреляли его в упор, когда со своей спутницей Анной Дурицкой он шел по Большому Москворецкому мосту в сторону Болотной улицы. Убийцы скрылись с места на автомобиле Ford и до сих пор не найдены.

Парадоксально, но в заказном по всем признакам убийстве фигура заказчика сегодня вызывает наименьший интерес. Все, кто хоть немного в курсе политической обстановки в стране, согласятся со словами пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова о том, что Немцов не представлял какой-либо угрозы для действующей власти. Это убийство не эпизод в политической борьбе. Здесь все куда более серьезно.

«Джинн выпущен из бутылки». Эта фраза с пугающей частотой звучала в медиапространстве в течение последних двух дней. Джинн ненависти к мифической «пятой колонне» – «национал-предателям», «шпионам», «госизменникам» – материализовался и явился нам в виде вооруженного человека на белом «Форде». Вязкая ненависть не менее года изливалась с экранов телевизоров, и мы с наслаждением ее пили – всем сердцем поддерживая комментаторов или разжигаясь ненавистью в ответ.

«Сволочи!», «С..ки!», «Подонки!» (или как-то по-другому на ваш вкус) Вы никогда не произносили этих слов в порыве «праведного гнева»? Внутренний голос тоже молчал?

Хотя, возможно, вы совершенно не интересуетесь политическими новостями. Вы горды и счастливы, что стоите выше этого. У вас богатый внутренний мир, его питает искусство, религия, наука, философия или еще какие-то живительные ключи. Да что там! Даже обыденные домашние хлопоты выше споров о «с..ках» и «сволочах». Вы не участвовали в нагнетании ненависти ни с той, ни с другой стороны, не произносили нехороших слов. Ваша совесть чиста.

Нужно быть Иваном Карамазовым, чтобы почувствовать свою вину там, где ты в ответственный момент просто отвернулся и ушел, предоставив «одной гадине съесть другую». Чего стоит весь мой прекрасный внутренний мир, если его «живительные ключи» не в силах погасить вспышку жгучей ненависти хотя бы в одном дальнем или близком мне человеке?

«Каин, где брат твой Авель? Взгляни, что породила твоя ненависть», – готова взывать я направо и налево. Мое ветхозаветное сознание не вмещает иной формы праведности. Убийца должен раскаяться и осознать, наконец, что натворил.

Безусловно, должен, иначе гореть ему в аду. Но вот уж 2 тысячи лет едва слышно звучит и другой вопрос, который мы предпочитаем не слышать. Благо, никто нам его не навязывает. «Авель, где брат твой Каин? Как ты допустил развиться в нем такой ненависти? Где был ты раньше?»

Вперёд
Fresh! Fresh! Fresh!