×

Пять вопросов о домашнем насилии

Закон, призванный ограничить домашнее насилие, вызвал небывалый общественный резонанс. Первоначальный его проект изменился до неузнаваемости. Дискуссия вокруг него продолжается. Самые наболевшие вопросы о насилии в семье мы обсудили с экспертом «Стола», катехизатором и преподавателем этики Андреем Ошариным
+

– Есть ли ситуации, когда применение физической силы в семейных отношениях допустимо и даже нужно?

– Конечно, есть такие ситуации. Особенно это касается детей. Повысить голос даже на жену иногда приходится, потому что мы, к сожалению, люди грешные: иногда бывает нужно как-то остановить ситуацию – быстро и сейчас остановить, не дать сделать глупость либо мне, либо ей. Рукоприкладство, конечно, – это слабость мужчины. Это единственное, что я с уверенностью могу сказать. Это значит, что мужчину не уважают, попросту говоря. Поэтому у него нет другого способа заставить себя уважать.

– Применение силы в отношениях между супругами и в отношении детей при воспитании, по-вашему, нельзя рассматривать в одной плоскости?

– Это, конечно, разные вещи. Шлёпанье по попе, по-моему, – это не применение физической силы, это что-то другое. Не надо засовывать два пальца в розетку! Как ребёнку это по-другому объяснить? Лекцию об электричестве прочитать? Не успеешь: тряханёт! Есть юмористическая миниатюра о том, как ведро с краской падает на голову одному из рабочих, он поднимает голову и говорит: «Вася, ты неправ». Представить даже трудно такую реакцию российского рабочего, когда ему на голову выливают ведро краски. Есть ситуации, в которых не получится быстро и ясно объяснить, что к чему. А вот насилие в отношении взрослого человека – это уже другая песня.

– Нужно ли пытаться сохранить брак, если муж тебя ударил? По каким признакам понять, сохраняем ли он?

– Если один или два раза ударил – надо смотреть и разбираться. Бывают затмения у человека, естественно. И ситуации бывают, да и женщины бывают разные. Срыв такой я могу себе представить, если нервы сдали. Второй раз – уже сложнее представить. На Руси говорили: бьёт — значит любит. Это что-то уж совсем рабское, совсем извращённое, на мой взгляд. Если это происходит систематически, то, конечно, надо расходиться, потому что это не жизнь. Есть такая формулировка: «оскорбили действием». Это как раз оно. Вопрос даже не в том, что ты руки распустил, а в том, насколько в тебе злоба и раздражение заиграли. Бесконтрольный гнев – это очень опасно: тебя накрыло – и всё, ты не можешь себя контролировать. Можно почитать Евагрия Понтийского, он очень хорошо и понятно об этом пишет.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Иллюстрация из журнала «Панч», 1871 год

– Когда розги не только в исправительных, но и в учебных заведениях были таким же обычным «инструментом», как учебники, было ли рукоприкладство для человека более позволительным в духовно-нравственном отношении – так сказать, меньшим грехом или вообще не грехом?

– На мой взгляд, никакие внешние условия, установки не могут оправдать насилия. У Некрасова есть известное стихотворение:

Вчерашний день, часу в шестом,
Зашёл я на Сенную;
Там били женщину кнутом,
Крестьянку молодую.

Это дикость. (Некрасов умел слезу вышибать у других, причём сам жил совершенно гадкой жизнью.) Или в рассказе «После бала» у Толстого герой бьёт рукой в замшевой перчатке по лицу солдата. Аристократ, белая кость! Его бы самого растянуть на лавке и шпицрутенами… Нельзя людей бить. Они потом отомстят, и жесточайшим образом, что у нас и произошло.

У человека есть масса проблем. Но когда его секут, бьют, унижают его человеческое достоинство, то получают рабов, которые обязательно отомстят

У народа столько ненависти накопилось, что она выплеснулась в совершенно диких формах во время революции. До этого людей надо было довести. Я не утверждаю, как деятели Ренессанса, что человек – мера всех вещей и прекрасен сам по себе. Нет. У человека есть масса проблем. Но когда его секут, бьют, унижают его человеческое достоинство, то получают рабов, которые обязательно отомстят.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Иллюстрация: Жан Гранвиль

– В Евангелии сказано, что в случае, если получил по одной щеке, надо подставить вторую. В Новом завете ещё говорится, что «жена да убоится мужа своего». Разве это не готовит почву для домашнего насилия? 

– Не помню, где читал про один случай. Идёт монах, здоровенный детина, и на него нападает банда разбойников. А он помнит, что, если ударят в одну щёку, подставь другую. Он подставил другую щёку. А что делать дальше, в Евангелии не написано. Тогда он выломал из перил моста огромную жердину и перекалечил всю эту банду. Писание надо уметь читать. Над ним нужно внимательно и трепетно с молитвой думать.

Подставь другую щеку – это внутренняя установка любого христианина: ты не должен плодить зло дальше

Далеко не сразу я обратил внимание на одну вещь. В Писании сказано: «Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую». По преимуществу люди – правши. Чтобы ударить стоящего против тебя человека в правую щеку, его нужно ударить внешней стороной ладони. Это почти то же, что и бросить перчатку, – пощечина, совсем пренебрежительная. То есть это не совсем «удар по морде», это скорее оскорбление. Подставь другую щеку – это внутренняя установка любого христианина: ты не должен плодить зло дальше, а ситуации могут быть разными. Поэтому этика XIX века, мягко выражаясь, совсем не евангельская. Что же это за честь, если за пощечину ты идёшь на дуэль или вызываешь на дуэль, где ты можешь быть убит, если за карточный долг ты можешь застрелиться, а мать-старушка останется нищей и умрёт от голода? Это не честь, это как раз бесчестие. То есть слова про «другую щёку» – это вовсе не про терпимость к насилию, это про то, как остановить зло.

Любовь – вещь очень ответственная, с жёсткими границами.

А со словами про жену ещё проще. Там про мужа ведь сказано – «да любит свою жену», а про жену – «да убоится мужа своего». Научно доказано, что любовь как сексуальное влечение продолжается от двух месяцев до трёх лет. Примерно столько животным нужно, чтобы зачать, родить и воспитать детёныша. Дольше всего, кажется, у китов. А потом она уходит. Но тогда вещи нужно называть своими именами: это не любовь. Если к человеку «тянет», это может быть намёком, что с ним можно построить серьёзные семейные отношения. Семья и любовь – это не то, что мы привыкли под этим понимать. У Бердяева есть очень простая мысль: свобода – это не свод прав, а перечень обязанностей и только обязанностей. Ты берёшь на себя эти обязанности по отношению к другому человеку. Но в жизни часто происходит наоборот: вступая в брак, ты думаешь, что партнёр будет удовлетворять твои интересы и потребности, не только половые, но и социальные, материальные – всякие. Мы в первую очередь должны думать, насколько мы адекватны в своей любви, насколько готовы жертвовать ради этого человека собой и своим. Любовь – вещь очень ответственная, с жёсткими границами. И за всё это отвечает мужчина. А жене надо только «убояться» нарушить те границы, которые даёт мужчина. Женщина действительно часто хочет их нарушить, перетянуть одеяло на себя. Но разрушение границ дома, границ семьи очень серьёзно сказывается на детях, да и на самой жене. И в этом смысле она должна «убояться» это делать.