×

Святой романтик против Гитлера

Как от веры, образования и чтения Достоевского мюнхенские студенты пришли к сопротивлению нацизму
+

В 1942 году Гитлер изложил своё видение окончательного решения религиозного вопроса, сказав, что «нашим интересам соответствовало бы такое положение дел, при котором каждая деревня имела бы собственную секту, где развивались бы свои особые представления о боге».

Для оправдания смерти и крови нужен был откат обратно к древнему язычеству с культом силы и плоти.

Христианство же по своей многовековой традиции сумело противопоставить этому кровь своих мучеников – без опоры на силу и власть, без оружия в руках. Одним из таких святых был Александр Шморель. В книге «Святой против рейха» Елены Перекрестовой рассказывается его история.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Обложка книги Елены Перекрестовой «Святой против рейха» Фото: nikeabooks.ru

Вообще говоря, жизнеописания современных святых нельзя кроить по шаблону. Недаром близкая знакомая Шмореля Лило Рамодор, узнав о канонизации своего приятеля, сказала, что «он бы от души посмеялся, узнав об этом, ведь он был обычным человеком».

Да, опыт современной святости часто состоит именно в том, чтобы остаться человеком в бесчеловечных условиях.

Молодой офицер Третьего рейха Александр Шморель от романтических увлечений юности пришёл к вечным вопросам о том, кто он: русский или немец, солдат или патриот

Именно поэтому студент, медик, молодой офицер Третьего рейха Александр Шморель от романтических увлечений юности пришёл к вечным вопросам о том, кто он: русский или немец, солдат или патриот, гражданин великой Германии или христианин. И, постепенно отвечая на них, неизбежно пришёл к идее сопротивления нацизму, борьбе с национал-социализмом и казни. При этом в своём последнем письме родным он написал:

– К сожалению, для вас этот удар тяжелее, чем для меня, потому что я ухожу с сознанием того, что послужил… истине. Всё это позволяет мне со спокойной совестью ожидать смертного часа. Вспомните о миллионах молодых людей, расстающихся с жизнью там, на поле битвы. Их судьба –  моя судьба… Об одном особенно прошу: не забывайте Бога!

И в конце подписался просто «Ваш Шурик». Как вам такой святой?

Александр Шморель родился в России накануне Октябрьского переворота. Довольно скоро он потерял мать и перебрался с отцом Гюго Шморелем в Мюнхен. Его русскость была в его начитанности и в крови, но не в воспитании.

В качестве офицера германской армии он участвовал в аннексии Австрии в 1938 году, его санитарная рота действовала во время нападения на Францию в 1940 году. Вернувшись домой, он напишет в одном из своих писем о сочувствии к русским эмигрантам, которых тогда массово этапировали на работы в Германию:

– Все они однажды уже оставили свою страну, чтобы избежать рабства. И тут злая судьба снова гонит их на чужбину.

Они садились на поезд, который шёл через поле, где работали пленные, и через окно бросали им еду и сигареты

Всего через год Гитлер бросит войска на СССР, и новая волна русских военнопленных начнёт прибывать в Европу. Тогда Шморель с друзьями договорились о благотворительной акции. Они садились на поезд, который шёл через поле, где работали пленные, и через окно бросали им еду и сигареты.

Для Александра война против России стала особым событием. «Я не могу не симпатизировать этой стране», –  скажет он, тут же оговорившись, что он имеет в виду именно русский народ, но не большевиков и СССР. В итоге летом 1942 года он с друзьями в составе 2-й медицинской роты окажется на Восточном фронте в России.

Собственно в боях он не участвовал. Его задача была ассистировать врачу в эвакуационном пункте, который располагался в 150 км от Москвы в городе Гжатске (сейчас это г. Гагарин). Там молодые медики много общались, читали Достоевского вечерами и разговаривали с местным населением. В письме домой Шморель напишет, что «кроме добра он здесь ничего не видел». Это при том что, несмотря на относительную безопасность их расположения, партизаны лихо орудовали там. За неделю они пускали под откос до 48 составов.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Александр Шморелл в нацистской форме. Фото: Мемориальный центр немецкого сопротивления.

У Александра даже появилась навязчивая мысль, что ему нужно остаться в России. Но известие о том, что отца его друга Ганса Шоля арестовали в Мюнхене за то, что тот называл Гитлера Божьим бичом, изменила его намерения. Вернувшись домой, он, собственно, начинает сопротивление.

Студенческий Мюнхен в 1942 году – это наполненный жизнью город. Там есть кино, концерты, вечеринки. И посреди этого ровного течения жизни вдруг рождается «Белая роза». Позже на допросах в гестапо Шморель и его друзья дадут разные показания о том, почему они выбрали такое название. То ли они так договорились, то ли каждый вкладывал в это имя что-то своё, но это никак не мешало их единой цели  –  установление внутреннего антифашистского фронта.

Первые четыре письма были адресованы именно образованным немцам

От имени «Белой розы» начинается рассылка писем немецкой элите. По крайней мере первые четыре письма были адресованы именно образованным немцам. Начиная с пятого письма сопротивленцы увеличили тираж с сотен до тысяч копий и массово разослали его, отправляя письма из разных городов.

На печатных машинках и множительном аппарате гектографе ночами Александр и его друзья – Ганс, Софи и Сюзанна – изготавливали пачки листовок, набивали ими чемоданы, запечатывали в конверты и наклеивали марки. Канцтовары приходилось покупать осторожно, чтобы не вызвать подозрений. А деньги на почтовые расходы и бумагу (более 1 500 рейхсмарок) они получили у Ойгена Гримменгера, друга родителей Ганса. Когда конверты закончились, они стали разбрасывать листовки просто так или оставляли их в телефонных будках и на припаркованных машинах.

В этих письмах говорилось о том, что «Гитлер с математической точностью ведёт свой народ в бездну». Фюрера обвиняли во лжи, писали, что «его рот – это зловонная пасть преисподней». В этом проявлялся романтизм авторов, их молодость. Одновременно с этим в посланиях делался акцент на том, что «это борьба против антихриста, но без истинного Бога человек беззащитен перед злом».

– Мы не молчим, мы –  ваша больная совесть. «Белая роза» не даст вам покоя!  – значилась подпись внизу.

Последняя операция «Белой розы»  

В начале 1943 года Мюнхенский университет отмечал своё 470-летие. На общее собрание всех студентов и преподавателей приехал с лекцией нацистский идеолог Пауль Гислер. Участники «Розы» сознательно саботировали эту встречу. В зале было довольно тесно и неуютно. И в этой тесноте Гислер стал говорить студентам о том, что среди них есть те, кто, прикрываясь учёбой, саботирует отправку на фронт, а девушки пренебрегают своей основной обязанностью –  ежегодно рожать детей для фюрера и отечества. Такие тирады не только не вызывали сочувствия в студенческой аудитории, но напротив: многие стали кричать, вставать и выходить из зала. Напряжение доросло до потасовок с эсэсовцами. Но и на этом бунт молодости не остановился. Выйдя на улицу, взявшись за руки, они пошли по улицам Мюнхена, что-то пели и скандировали. Разгонять эту стихийную демонстрацию пришлось с помощью полиции. Надо ли говорить, как это вдохновило Шмореля и его друзей?

Граффити стали для горожан громом, яркой сигнальной ракетой к тому, что война идёт и здесь, в «мирном» Мюнхене

Ещё через две недели Германию сотрясла новость:  армия генерала Паулюса разгромлена под Сталинградом. Это было крупнейшим поражением для Третьего рейха и прекрасным поводом для нового шага «Белой розы». Ночью Александр, Ганс и Вилли Граф написали на стенах домов в центре города «Гитлер –  массовый убийца!», «Долой Гитлера!» и «Свобода!».  Эти граффити стали для горожан громом, яркой сигнальной ракетой к тому, что война идёт и здесь, в «мирном» Мюнхене. Этот дерзкий шаг был последней успешной операцией «Розы».

Через две недели, разбрасывая листовки в стенах университета, они были пойманы и опознаны сторожем. Надо заметить, когда их вели к машине, прочие студенты рукоплескали сторожу-герою. Ганса и Софи Штоль арестовали, допросили и буквально через три дня казнили. Ещё через два дня, 24 февраля, был арестован и Александр Шморель.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Ганс Шоль, Софи Шоль и Кристоф Пробст — участники группы сопротивления третьему рейху«Белая роза». Фото: Мемориальный центр немецкого сопротивления.

Суд, допросы и тюремное содержание Шмореля затянулись на несколько месяцев. С одной стороны, гестапо должно было сделать этот процесс народного осуждения «предателей» (а вместе с Александром был арестовал профессор Хубер, автор текста шестой – последней – листовки «Белой розы»). С другой стороны, следователи боялись, что они взяли не всех, что есть приспешники или, может быть, даже более крупные деятели преступной организации.

На допросах Шморель был спокоен. Он брал всю вину на себя и не говорил лишнего. При этом он утверждал, что это не шпионаж и не предательство, но действия «в полном соответствии с политическими убеждениями».

Прямых свидетельств о пытках во время допросов в архивах не осталось. Но, по рассказам сокамерников, выглядел он очень уставшим, словно побитым, а в личных беседах говорил, что ему пришлось пройти через нечто ужасное.

Его казнили на гильотине 13 июля 1943 года.

Почему, собственно, церковь узнала в Александре Шмореле своего святого? Молодой застенчивый верующий романтик, который проявил стойкость при допросах. Этого достаточно? Комиссию по канонизации не смутило даже то, что он был курящим, хотя в случае с участницей французского сопротивления м. Марией (Скобцовой) это препятствие оказалось непреодолимым, хотя её подвиг и церковный путь более прозрачен и, если так можно сказать, более велик.

Если отбросить чисто политические предпосылки, когда получить «своего» святого в Западной Европе для РПЦ – это выгодное дело, то стоит посмотреть на качество жизни Шмореля. Обращаясь к опыту святых, гораздо важнее узнать, как они жили, нежели то, как они умерли. В этом, собственно, и есть опыт святости.

Он постоянно был в положении изгоя, но при этом с лёгкостью сходился с простыми людьми, будь то бродяга, молодой образованный парень или цыган

Первое качество святого Александра – это его общительность.  Вообще говоря, когда православные считают новообращённых аскетическими подвигами святых отцов, они забывают, что уединяется ли христианин в келье или выходит на подвиг служения – всё это он делает ради Христа, ради Слова, а значит, без общения святость невозможна. Как написано в книге у Перекрестовой, «Шморель был по-королевски щедр на общение». Будучи русским по крови, находясь в немецкой среде, где кровь имела принципиальное значение, он постоянно был в положении изгоя, но при этом с лёгкостью сходился с простыми людьми, будь то бродяга, молодой образованный парень или цыган –  всё равно.

Второе качество святого Александра – святость его друзей. Общество «Белой розы» – это общее литургическое дело. Все его участники ценили и поддерживали друг друга. Каждый из них был готов отдать свою жизнь за любого другого из их кружка.

И, наконец, третье качество – это основание, на котором стоит подвиг святого Александра:  его вера в Бога и абсолютное доверие Христу. Будучи православным по вероисповеданию, всю свою недолгую жизни он стремился к тому, чтобы вера его была осознанной, наполненной духом и смыслом. Отчасти именно это питало и его любовь к России, которую он знал по рассказам и книгам.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Александр Шморель

Бонусным четвёртым качеством всё-таки стоит назвать простоту святого Александра. Из этого качества прорастала и его общительность. По воспоминаниям его друзей, как-то, прогуливаясь, они попали под дождь, и Шморель, подняв воротник куртки, закинул голову и стал ловить дождевые капли ртом. А когда его попытались укрыть зонтом, он увернулся, рассмеялся и сказал:

– Мне просто-напросто нравится дождевая вода.

* * * 

Когда вспоминается Вторая мировая война и тем более победа, чаще всего речь идёт о силе оружия, мощи и потерях разных государств, участвовавших в кампании. Значительно реже речь заходит о силе духа тех, кто противостоял расчеловечиванию и упадку вечных ценностей. Меж тем как именно этот упадок стал причиной того, что в 1933 году путчисты в Германии привели к власти крикливого ефрейтора Адольфа Шикльгрубера (Гитлера), а в СССР большевики проторили путь горскому эксу Иосифу Джугашвили (Сталину). Оба этих инфернальных гения исполнили пророчество Достоевского и легализовали «право на бесчестие». Ленин утверждал, что «наша (коммунистическая) нравственность выводится из интересов классовой борьбы пролетариата», а Гитлер обещал «освободить нацию от химеры, именуемой совестью». Опираясь на самые низкие и одновременно самые сильные природные инстинкты человека, они заворожили массы, словно факиры. А все попытки противопоставить этому что-то посильнее классового принципа или доктрины национал-социализма жёстко подавлялись. Именно поэтому в этих тоталитарных державах проводили масштабные антирелигиозные кампании, а уступки церквям делались исключительно из политических соображений.

Святые ХХ века, как и Александр Шморель, – это те, кто напоминает нам, что главное сражение происходит не в воздухе и не в окопах, а значительно раньше открытых военных действий, когда человек вдруг решает, что Бога пора отменить и, стало быть, ценность человеческой жизни можно пересмотреть. И по этой новой цене счёт жертвам идёт на миллионы.