×

«Взойдём на костер, но от убеждений не откажемся!»

80 лет назад по сфабрикованному делу вынесли смертный приговор одному из крупнейших учёных XX века академику АН СССР Николаю Вавилову. Публикуем материалы из дела  № 1500 по последним рассекреченным документам и биографическим очеркам
+

Невозможно даже кратко перечислить основные достижения и должности Николая Вавилова – так их много. Великий генетик, ботаник, селекционер, химик, географ, общественный и государственный деятель был президентом ВАСХНИЛ, председателем Всесоюзного географического общества, директором Всесоюзного института растениеводства. Он вывел более 500 новых сортов сельскохозяйственных культур, создал учение о мировых центрах происхождения культурных растений, обосновал учение об иммунитете растений, организовал систему советских научных сельхозучреждений, провёл 70 научных экспедиций на пяти континентах и более ста – в СССР. Никто даже в годы Большого террора не мог представить себе, что такого авторитетного и безукоризненного учёного можно просто так посадить, скрыть информацию о нём на долгие десятилетия, пытать на 400 допросах, тайно отправить в Саратов, там замучить до смерти и «забыть», где и как похоронили. Ещё несколько лет после его мученической кончины коллеги со всего мира будут слать ему сотни писем и телеграмм, думая, что он жив и ещё не вернулся из украинской экспедиции. А мы только теперь прочтём несколько  рассекреченных документов, по которым будем пытаться восстановить события последних десяти лет человека, осмелившегося критиковать сельскохозяйственную политику Сталина, честно трудиться и руководствоваться только своей совестью.

«Смерть ненасильственная»

«Обращаюсь с мольбой в Президиум Верховного Совета о помиловании и предоставлении возможности работой искупить мою вину перед Советской властью и советским народом», – пишет ходатайство Николай Вавилов сразу после вынесения ему приговора к расстрелу 9 июля 1941 года в 20 часов. Он его пишет Лаврентию Берии – главному заказчику своего убийства, по воле Сталина.

«Посвятив 30 лет исследовательской работе в области растениеводства (отмеченных Ленинской премией и др.), я молю о предоставлении мне самой минимальной возможности завершить труд на пользу социалистического земледелия моей Родины. Как опытный педагог, клянусь отдать всего себя делу подготовки советских кадров. Мне 53 года… Это обвинение построено на небылицах, лживых фактах и клевете, ни в коей мере не подтверждённых следствием. На самом следствии, продолжавшемся 11 месяцев (около 400 допросов в течение 1 700 часов; следователь А.Г. Хват), я смог лишь принять на себя вину как руководящего научного работника в отрыве моей научной работы от прямых задач социалистического производства».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Александр Хват. Фото: wikimedia.org

В основном допросы вёл Хват, два раза академика допрашивал известный своим изуверством Шварцман и 13 раз – Алгобачиев. Часто допросы проходили ночью, продолжались по 10–12 часов. Несмотря ни на что, признания в шпионаже Вавилов не подписал. Больно читать эти протоколы. На этом фоне совершенно невозможным кажется, что в бесчеловечных условиях тюрьмы Вавилов написал большую монографию по истории мирового земледелия. Но мир её так и не увидел: она сгинула в застенках.

Само засекреченное судебное заседание прошло за несколько минут. Участь была решена давно, ведь доносы на Вавилова собирались с 1931 года

Само засекреченное судебное заседание прошло за несколько минут. Участь была решена давно, ведь доносы на Вавилова собирались с 1931 года. Военная коллегия Верховного Суда СССР на нескольких листах обвинила учёного по четырём пунктам печально известной 58-й статьи: «Измена родине», «Вредительство», «Диверсия» и «Участие в контрреволюционной деятельности».

Читаем в обвинении: «Являясь одним из руководителей контрреволюционной организации, на протяжении ряда лет проводит вредительскую работу по подрыву оборонной и хозяйственной мощи СССР и ведёт шпионскую работу в пользу иностранных разведок». Современные историки доказали, что не существовало никакой организации «Трудовая Крестьянская партия», одним из руководителей которой якобы был Николай Вавилов. Тем страшнее читать протоколы пяти очных ставок учёного с прежними друзьями, на которых он под пытками признаёт своё вредительство, понимая, что живым оттуда уже не выйдет никто.

Из протокола очной ставки с Леонидом Говоровым 9 апреля 1941 года (28 июля 1941 года Говоров будет расстрелян):

«Н. Вавилов: Говорова Леонида Ипатьевича я знаю со студенческой скамьи. Моя близость с Говоровым установилась с 1911–1912 гг. по совместной работе на Московской Селекционной станции, и по день ареста я сохранил с Говоровым хорошие, дружеские отношения.

Вопрос Вавилову: Свои прежние показания о проводившейся вами на протяжении ряда лет вражеской работе вы подтверждаете?

Ответ: Да, подтверждаю. (…) В беседах с Говоровым я часто выражал недовольство по поводу политики партии в деревне и критиковал колхозный строй, утверждая, что он не создаёт у колхозников необходимой материальной заинтересованности в их труде, в особенности в условиях зернового хозяйства, в частности на Севере. Мы много говорили также о происходивших арестах земельных работников и с вражеских позиций критиковали карательную политику советской власти».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Леонид Говоров. Фото: wikimedia.org

Ходатайство удовлетворили. Расстрел Николаю Вавилову заменили на двадцатилетний срок заключения, но в действительности это не было смягчением участи – наоборот, учёного спрячут от общественности в Саратовскую тюрьму и там тихо, цинично, почти не оставляя следов, за два года доведут до истощения и смерти. А в акте судебно-медицинской экспертизы напишут: «Смерть ненасильственная».

«Я сказал ему всё!»

Много статей и книг написано на тему, что привело блистательного учёного к трагическому концу, почему дали ход делу. Уже само происхождение Вавилова, сына купца второй гильдии, эмигрировавшего в Болгарию, не предвещало ничего хорошего.

«Независимо мыслящий русский интеллигент с сомнительным непролетарским происхождением, пользующийся огромным авторитетом у учёных у себя дома и за рубежом, не мог не раздражать Сталина, который с конца 20-х годов приступил к замене лидеров научных дисциплин на своих приспешников, беспрекословно выполняющих приказы», – пишет историк Яков Рокитянский. В конце 1920-х – начале 1930-х гг. в СССР проводилась широкая кампания по борьбе с остатками внутрипартийной оппозиции. Коллективизация и раскулачивание привели к вымиранию и разбеганию села в город.

«России ломали природный крестьянский хребет, чтобы втиснуть в стальной корсет промышленной реконструкции, – пишет историк Эрнст Трускинов. – Вся это исторически авантюрная и вовсе не оправданная социальная, экономическая и политическая ломка не могла не сказаться самым пагубным образом на и без того расстроенном революцией и гражданской войной сельском хозяйстве и, в конечном счёте, на жизни миллионов людей.  У сталинского руководства на этот счёт была одна беспроигрышная версия причин: вредительство классово чуждых элементов или, что ещё хуже, агентов иностранных капиталистических разведок».

Николай Вавилов никогда не кривил душой, что в те годы приравнивалось к подвигу

Николай Вавилов никогда не кривил душой, что в те годы приравнивалось к подвигу. Сталин тоже не скрывал своего негативного отношения по отношению к личности Вавилова. В 1929 году учёный отказался посылать приветственную телеграмму Сталину от имени Всесоюзного съезда по генетике, селекции и племенному животноводству. В 1934 году Сталин на одном из совещаний в Кремле резко прервал предложение Вавилова использовать опыт США: «Это вы, профессора, так думаете, а мы – большевики – думаем иначе». В 1935 году зафиксированы и другие нападки Сталина.  «Однажды генсек демонстративно вышел во время выступления Н.И. Вавилова, – пишет Рокитянский, – а в другом случае заявил ему: „Идите на выучку к стахановцам полей!ˮ. Один из „тонкошеих вождейˮ В.М. Молотов на заседании Совнаркома также прервал Вавилова и сказал: „И когда вы, академик Вавилов, перестанете заниматься пустяками!ˮ»

Примерно в это же время произошёл ещё один случай, о последствиях которого академик задумается позже, описан он историком Семёном Резником: «Его (Вавилова. – Авт.) правый глаз, повреждённый ещё в детстве, почти совсем перестал видеть (о нём почти никто не знал). Как-то, вызванный на совещание и, видимо, немного опаздывая, погружённый в свои мысли, Вавилов стремительно шёл по пустому коридору Кремлёвского дворца. Вдруг он столкнулся с человеком (тот шёл навстречу с правой от Вавилова стороны), которого заметил лишь после того, как тот в испуге отпрыгнул. Это был Сталин. Вавилов вежливо извинился, но потом во время всего заседания чувствовал на себе подозрительный взгляд Сталина из президиума. На ближайших выборах во ВЦИК кандидатура Вавилова не была выставлена… Но с каждым месяцем кольцо вокруг Вавилова сжимается».

Не имея иллюзий относительно своей судьбы, академик погружается в работу.

«Н.И. Вавилов работал по 20 часов в сутки изо дня в день, из года в год, – напишет в письме к главному прокурору жена академика Елена Барулина, – не пользуясь ни разу ни отпуском, ни домом отдыха, не оставляя своей творческой работы даже в поезде, в машине…».

Нарастало число доносов. В Центральном архиве ФСБ хранится письмо Сталину от зампредседателя ОГПУ Г.Е. Прокофьева и начальника Экономического управления Миронова, где Вавилову посвящено шесть страниц (из восьми) изобличений в контрреволюционной деятельности: «В узком кругу членов организации обычными является беседа о кризисе Советской власти, о голоде и забастовках на этой базе, о ряде советских мероприятий, которые „убили весь народ„, „о кучке негодяевˮ, об „изменении политического курсаˮ». Или другая выдержка: «Целой системой якобы научных мероприятий организация ведёт активную борьбу против социалистической реконструкции сельского хозяйства». Уже с 1934 года над академиком навис дамоклов меч, который мог упасть в любую минуту.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Тюремное фото Николая Вавилова, 1942 год. Фото: wikimedia.org

Ему запретили зарубежные поездки: «Толку от них никакого, а государственных денег тратится много». Всесоюзный институт растениеводства (ВИР), который возглавлял Вавилов, в прессе высмеивался как «институт благородных ботаников», где «свили себе гнездо» бывшие дворяне. Положение Вавилова как руководителя особенно осложнилось после того, как к ВИРу был прикреплен институт аспирантуры, куда набирали пролетариев, не заботясь об их научном весе, и постоянные конфликты и скандалы с новыми аспирантами, их доносы академик называл «дисгармониями». В результате этих «дисгармоний» стала затушёвываться разница между прикладным и фундаментальным знанием, а вся наука стала подчиняться воле политических верхов. Говоря проще, науку убивали.

Учёный ходатайствовал об освобождении 44 арестованных крупных специалистов сельского хозяйства перед наркомом земледелия Яковлевым, впоследствии  расстрелянным

Академик смел противостоять этим процессам, он не мог иначе, сама за себя говорит фраза из доноса Бондаренко и Климова: «Вавилов всегда горой стоит за вредителей». Известно, что учёный ходатайствовал об освобождении 44 арестованных крупных специалистов сельского хозяйства перед наркомом земледелия Яковлевым, впоследствии  расстрелянным. Некоторых помиловали, и это, разумеется, изобличало Николая Вавилова как антисоветчика.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Выступление Трофима Лысенко в Кремле, на заднем плане: Станислав Косиор, Анастас Микоян, Андрей Андреев и Иосиф Сталин, 1935 год. Фото: wikimedia.org

Доносы исходили в основном от аппарата ЦК ВКП(б), это были попытки положить конец лидерству Вавилова, чтобы поставить во главе сельскохозяйственных наук политически лояльного кандидата. И такой человек нашёлся – Трофим Лысенко. Сталин хлопал ему в ладоши с возгласом: «Браво, товарищ Лысенко!». А лысенковцы, организаторы псевдонаучной биологии – «мичуринской агробиологии» – провели агрессивную и кровавую кампанию по отрицанию классической генетики, временному запрету генетических исследований в СССР и травле учёных.

По мнению историка Марка Поповского, четвёртая сессия ВАСХНИЛ (1936 год) окончательно разграничила два лагеря в биологических науках. «Фонтан лысенковских идей казался неиссякаемым, – пишет Поповский. – В один прекрасный день всевластный академик заявил, что новые сорта пшеницы вовсе не обязательно выводить, как это делали до сих пор годами и десятилетиями. Для этого вполне достаточно двух с половиной лет. Селекционеры приняли новое открытие с иронией. Когда же Лысенко представил два новых «сорта», выведенных скоростным путём, саратовский селекционер академик Мейстер резонно заметил, что одно скрещивание ещё не даёт сорта. Варианты, способные дать на делянках хороший урожай, нередко потом превращаются в мусор». Академик Георгий Мейстер в 1938 году был расстрелян. А крестьянин Трофим Лысенко сделал головокружительную карьеру: он стал академиком АН СССР, ВАСХНИЛ, лауреатом трёх Сталинских премий.

«Есть документальные данные о том, что уже в июле 1939 г. Берия направил бывшему тогда председателем Совнаркома Молотову письмо о якобы систематической кампании по дискредитации академика Лысенко, организованной Вавиловым и возглавляемой им буржуазной школой так называемых „формальных генетиковˮ, – пишет историк Эрнст Трускинов. –  Там же содержится просьба о санкции на арест Вавилова. Однако таковой произошёл только спустя год, скорее всего в результате прямого указания Сталина под влиянием того же Лысенко, которому Вавилов стоял уже буквально костью в горле, мешая своим авторитетом и противодействием подмять под себя всю сельскохозяйственную науку. Он уже вовсю вошёл в роль всесильного администратора, сталинского временщика и наместника в науке. Вполне освоившись в кремлёвских коридорах власти, он был, очевидно, довольно свободно вхож к вождю и мог лично жаловаться ему на неуправляемого Вавилова. Сыном Вавилова Ю.Н. Вавиловым выявлены и определённые документы, свидетельствующие о политическом доносе на его отца, санкционированном лично Лысенко».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Трофим Лысенко, 1938 год. Фото: wikimedia.org

Из обоснования на арест следует, что одной из причин ареста было «продвижение заведомо враждебных теорий и борьба против работ Лысенко, Цицина и Мичурина, имеющих решающее значение для сельского хозяйства СССР». Понимая весь трагизм своего положения, Николай Иванович не пошёл на уступки, даже наоборот, в одном из выступлений сказал одну из самых известных своих фраз: «Взойдём на костёр, будем гореть, но от убеждений своих не откажемся!». Накануне ареста между ним и Лысенко состоялся разговор, после которого Вавилов вышел взволнованным и сказал: «Я сказал ему всё!». На следующее утро он выехал в экспедицию по Западной Украине и Западной Белоруссии, откуда не вернулся.

Вавилова арестовали в украинском городе Черновцы так, что это было больше похоже на тайное похищение

Дело № 1500 было уже запущено, все доносы приобщены к делу. Всё было предрешено заранее. Об этом говорит постановление от 29 июня 1941 года об уничтожении материалов, конфискованных у Вавилова. Сотрудники госбезопасности избавлялись от вещественных доказательств, в том числе бесценных рукописей.

Вавилова арестовали в украинском городе Черновцы так, что это было больше похоже на тайное похищение.

«Наступила полночь, – вспоминает участник той экспедиции Вадим Лехнович, – мы забеспокоились. Вдруг постучали к нам в дверь; получив разрешение, вошли в комнату два просто одетых человека. Один из них (…) протянул записку от Н.И. Вавилова: „Дорогой Вадим Степанович. Ввиду моего срочного вызова в Москву выдайте все мои вещи подателю сегоˮ. Лично отвезти вещи Вавилова Лехновичу не дали „ударом правой руки заднего седока наотмашьˮ. „Только теперь, до беспамятства потрясённые случившимся, безмолвно и без движения оставаясь на своих местах, мы наконец поняли, что с Николаем Николаевичем случилось большое несчастье. Катастрофа свершиласьˮ».

Документы о смерти Вавилова 26 января 1943 года в тюрьме говорят, что его убили, заморив голодом и лишив медицинской помощи. И место захоронения неизвестно. Любая информация о деле № 1500 была под запретом, да и сейчас общественности доступна лишь малая часть.

Официально Н.И. Вавилов реабилитирован по запросу жены Елены Барулиной в августе 1955 года, до XX Съезда КПСС, где официально был разоблачён культ личности Сталина. Слава имени академика  восстановлена, но можно только догадываться, сколько всего он не успел сделать. Биохимик Дмитрий Прянишников сказал про своего ученика: «Николай Иванович – гений, и мы не сознаём этого только потому, что он наш современник», «в смерти Н.И. Вавилова повинен Т.Д. Лысенко». Сын Николая Вавилова Юрий в своих воспоминаниях писал: «От ряда учёных я знал, что Лысенко после реабилитации моего отца в последние годы жизни часто повторял: „Я не убивал Вавиловаˮ. Но публикуются архивные документы, и всё встаёт на свои места».

Включить уведомления    Да Нет