×

Непреодолимое обаяние тирана

Установка памятника Ивану Грозному в Орле минувшей осенью в очередной раз расколола общество на два лагеря. Противники этой странной инициативы напоминали, что Иван IV – тиран, каких свет не видывал, а откуда-то взявшиеся защитники утверждали, что заслуги царя перед отечеством перекрывают собой все «издержки» правления
+

Аналогичные споры шли и о личности Сталина. Но если о сталинском времени воспоминания еще сравнительно свежи, то эпоха Ивана Грозного с трудом реконструируется в воображении по воспоминаниям из школьных учебников. Эмоций было много, но аргументов не хватало ни той, ни другой стороне. Собеседник «Стола», учитель христианской веры и традиции Андрей Ошарин, не будучи профессиональным историком, изучил ряд источников, доступных каждому, о Руси XV–XVII веков. Отделяя факты от идеологии, мы попытались ответить на главный вопрос: зависят ли политические успехи от нравственного облика правителя?

 

Когда в Орле открывали памятник Ивану Грозному, губернатор Вадим Потомский заявил: «Я считаю Сталина, как и Ивана Грозного, как и Петра I, великими людьми, которые – каждый в свое время – внесли свой огромный вклад в наше государство». Оправдание правителей-тиранов у нас выглядит всегда примерно одинаково: да, убивали, да, казнили, но было и много положительных моментов, какое сильное было государство, как нас все боялись и уважали! Мол, нам ли судить великих людей?

Сам по себе вопрос «нам ли судить?» очень христианский («Не судите – да не судимы будете»). Но за ним нередко скрывается глубокая историческая трусость христианства. Мне часто приходится слышать: не надо никого осуждать! Но это идет вразрез с евангельскими словами «побеждайте зло добром». Чтобы понять, что это зло, необходимо его диагностировать, то есть так или иначе осудить. Евангелие говорит нам, что не нужно бороться с человеком, а со злом нам бороться заповедано. Призывая «никого не осуждать», люди одну неправду прикрывают, по сути, другой, на мой взгляд, гораздо более нечестной. Называют черное белым, а белое черным… В правлении любого царя было что-то хорошее, но тогда можно оправдывать всех.

Первый в России памятник царю Ивану Грозному в Орле. Фото: Сергей Мокроусов/РИА Новости Медиапроект s-t-o-l.com

Первый в России памятник царю Ивану Грозному в Орле. Фото: Сергей Мокроусов/РИА Новости

Потомский говорит: «Иван Грозный сохранил для нас православную веру и не позволил никому посягать на нашу территорию».

Территории наши он не сохранил, а веру всерьез подорвал. Какой была одна из основных мотиваций раскола? Если царь – помазанник Божий, то почему же он позволял себе такое? Поэтому веру Иван Грозный подорвал страшно. При этом и сам, и опричники его носили монашеские одеяния, опричнина вообще была устроена как монашеский орден. Незнание истории чревато тем, что будущее нам за это отомстит, и отомстит серьезно. Если люди не знают своей истории или делают вид, что не знают, потому что им это не выгодно, все обязательно вернется. Особенно тревожно это «незнание» в преддверии годовщины революции. Когда люди историю фальсифицируют – это страшно.

Что такое, по-вашему, фальсификация истории?

Не нужно быть профессиональным историком, чтобы знать: Россией как таковой мы стали не при Иване Грозном, а при Иване III, который, к слову, и носил прозвище «Грозный». Через 50 лет эту приставку к имени благополучно присвоил его внук. Иван III – величайший царь, он правил 43 года (для сравнения: Брежнев правил 18 лет). Почему бы ему памятник не поставить? Много хорошего сделал. Присоединил Новгород, причем не с такой кровищей, как потом Грозный – там Малюта лично полторы тысячи умертвил, по данным Карамзина, а царь приказывал привязывать младенцев к матерям и бросать в Волхов. Это исторически засвидетельствованный факт.

А. Васенецов. Новогородский торг Медиапроект s-t-o-l.com

А. Васенецов. Новогородский торг

За что это?

Когда Грозный пришел усмирять Новгород, он устроил там страшную резню. Причем Новгород тогда уже был наш: вечевой колокол был увезен в Москву Иваном III. Он же, Иван III, присоединил Тверь, Рязань и Псков. Волга, Астрахань перешли, по сути, под наш контроль. По данным профессора Владимира Махнача, Иван III никого просто так не убивал. За время  его царствования было всего шесть смертных приговоров. Заметьте, не самочинных убийств, а приговоров, вынесенных судом. Сохранилось предание, что Иван Грозный добил Казань. Это правда, добил. Но Казань стала нашей еще при Иване III: он ее взял, а присоединять не стал, в этом мудрость правителя – он поставил там своего прорусского хана. Потом эти ханы менялись: промосковского сменял проордынский и наоборот. Но это имело значение, пока существовала Орда – главная заслуга Ивана III в том, что Орду он разрушил, ее просто не стало.

По сути, конец феодальной раздробленности положил Иван III?

Процесс объединения вокруг Москвы начался значительно раньше, но настоящим Московским царством мы стали действительно при нем. Иван III женится на последней византийской принцессе Софье (Зое) Палеолог. Инициатором этого был папа римский, и привез её в Россию Юрий Траханиот. Это она привезла нам двуглавого орла. Иван III создал регулярную армию, он, а не Петр I. За военную службу платили землей – вот откуда у нас появились помещики. Некоторые утверждают, что Иван III создал крепостничество – но именно он вводит Юрьев день. До этого крестьян не отпускали, крепостничество уже было. При Иване III крестьянин, наоборот, получил право сказать, что, не отпуская его, помещик нарушает указ государя. И помещику мало бы не показалось: законы тогда соблюдались, дьяки и приказы работали. Если в начале правления Ивана III Европа ничего о нас не знала, то к концу этих 42 лет мы считались мощнейшим европейским государством. Карамзин пишет: «Литва стала бояться России и князья стали переходить на сторону России со своими вотчинами». При Иване III начался массовый переход с вотчинами в Россию, а при Иване Грозном был обратный отток.

П. Шамшин. Вступление Иоанна IV в Казань Медиапроект s-t-o-l.com

П. Шамшин. Вступление Иоанна IV в Казань

Дней Грозного прекрасное начало

Вначале России как-то повезло: около молодого царя появился очень интересный человек, который вошел в Кремль, поднял посох и закричал: «Давай, делом занимайся, царь, а не будь антихристом!» Это был поп Сильвестр. Потом он приблизил к царю и Адашева. Знаменитые слова Ивана Грозного: «Адашев и Сильвестр мне шагу не дают ступить». И слава Богу, что не давали!  Именно они организовали первый Земский собор и запустили земскую реформу. В России начинается реализация полибиевой схемы управления государством: царь, Боярская дума и Земский собор.

То есть это происходит, скорее, не благодаря Ивану Грозному, а вопреки ему?

Тогда он был за. Без царя в России сделать было ничего нельзя. Но они смогли его убедить, они за это сражались – они же потом понесут и наказание. Под влиянием Сильвестра и Адашева Иван IV созвал Стоглавый собор. Собор был очень любопытный и много чего сделал для православия. Иконы было разрешено писать только с древнегреческих, либо с Рублева. Мне очень нравится постановление о браке: за первый брак брали один алтын, за второй – два, за третий – шесть. А за крещение, исповедь, причастие и погребение нельзя было брать денег. Никто из клира не должен был носить мирскую одежду, были разделены монастыри – раньше мужские и женские были на одной территории. Священникам запрещалось иметь «полупопадей», то есть наложниц, так они официально назывались…

Царь Иван Грозный просит игумена Кирилла благословить его в монахи Медиапроект s-t-o-l.com

Царь Иван Грозный просит игумена Кирилла благословить его в монахи

Это была такая «добавка» к попадье? А вместе – полторы попадьи?..

Да, там было много интересного. Но влияние Сильвестра и Адашева не было абсолютным. Воспитывался Иван IV очень плохо, бояре из окружения приучали его к забавам, выпивке, жестокости. Он утверждал себя «аки Бога». Когда Грозный в четвертый раз женился, он не стал брать благословение у церкви. Потом какими-то взятками, угрозами он заставил церковь признать четвертую жену. Внушал ему и старец Вассиан: «Не имей советников мудрее себя, ты должен учить, а не учиться, повелевать, а не слушаться». Эти ядовитые слова растлили душу молодого царя, пишет Карамзин.

 

«Отселе начало злу»

Для понимания личности Ивана IV важна его первая супруга Анастасия. Она была из рода Юрьевых – по сути Романовых, Грозный прожил с ней в браке 13 лет. Ее смерть была тяжелым ударом для царя. Он заявляет, что Анастасию отравили, что все виновны и всех на казнь. Сильвестра Грозный ссылает в монастырь, Адашева – в Дерпт, где вскоре тот умирает (вероятно, его отравили). «Отселе начало злу», – очень точно определяет Карамзин. После смерти жены Иван IV решается на сильнейший пиар-ход: говорит, что бояре ему не подчиняются, что Русь не признает его за царя, и, обидевшись, уезжает в Александрову слободу. Хотя есть свидетельства, что он списывался с королевой Англии, чтобы сбежать туда, если вдруг его обратно из Александровой слободы на царство не позовут. Он, конечно, очень рисковал. Тогда он уже становился тираном: проводил казни, создал опричнину – явление беспрецедентное. Но, как говорит Карамзин, Россия менее испугалась деспотии и тирании, нежели бесправия. И митрополит поехал уговаривать царя от лица земства вернуться на престол. Царь приехал, по сути, другим человеком: с трясущимися руками, полысевшим. Никто из современников этой комедии, видимо, не понял.

Г. Седов. Царь Иван Васильевич Грозный любуется на Василису Мелентьеву Медиапроект s-t-o-l.com

Г. Седов. Царь Иван Васильевич Грозный любуется на Василису Мелентьеву

Это трясущиеся руки – комедия?

Комедией был сам пиар-ход с отъездом. Но, понимаете, это же был и страшный риск. А Иван IV вовсе не был мужественным человеком. Когда Баторий (король польский и литовский) с 30 тысячами осаждал Псков, царь сидел под Новгородом и ни шагу не делал с 200-тысячным войском. Когда Казань осмелела и пошла на Россию, он тоже спрятался. А когда Баторий взял Смоленск и уже шел на Псков (он его так и не взял), Иван Грозный писал ему оскорбительные письма. Величайший прокол для нашей дипломатии был в том, что царь отказывался встречаться с королями: это, мол, не его уровень, королей он считал вассалами. Были дикие споры из-за титулования: например, когда к словам «великий князь» забывали добавить «царь». Вернувшись из Александровой слободы, Иван IV ставит церкви жесткое условие, которое она принимает: церковь не имеет права печаловаться (то есть ходатайствовать) за тех, кого он собирался казнить. А Грозный, по словам Карамзина, планомерно истреблял свой народ.

А зачем?

Не знаю. Вот что пишет Карамзин: никогда Россия не управлялась хуже. Передать бы эти слова губернатору, который поставил памятник Ивану IV. Может, он хотя бы цифру «IV» на «III» исправит? Потому что стыдно ставить памятники людям, которые гробили Россию. Очень многие тогда бежали. Первым сбежал Вишневецкий, потом Черкасский и Курбский. «Бегство – не всегда измена, гражданские законы не могут быть сильнее естественного: спасаться от мучителя. Но горе гражданину, который за тирана мстит отечеству», – писал Карамзин. Это он о лучших полководцах, которые ушли в Литву. А по поводу терпения вот что он говорит: «Таков был царь, таковы были подданные. Если он не всех превзошел в мучительстве, то они превзошли всех в терпении, ибо считали власть государеву властью божественною и поэтому всякое сопротивление – беззаконием». А вы говорите, что он укрепил православие! Это какую веру он вбил в сознание людей?

О.Гроссе. Иван Грозный в болезни Медиапроект s-t-o-l.com

О.Гроссе. Иван Грозный в болезни

Карамзин упрекает тех, кто бежал в Литву, не нравятся ему и те, кто терпел…

Его это удивляет, по меньшей мере, он этого не понимает.

 

ГПУ придумал Грозный?

После возвращения из Александровой слободы царь создает опричнину (так назывался в то время удел, выделявшийся вдове). В царскую опричнину вошли богатые города, отдельные улицы в Москве. Грозный создал, по сути, государство в государстве – абсолютно неподконтрольное, неподсудное. В опричнину он попросил себе тысячу человек (правда, записалось туда сразу шесть тысяч), между которыми распределил эти города и улицы и которые действовали так, как считали нужным. Особым знаком опричников были метла и песья голова: они – псы царя, чистят скверну. Остальная Россия была так называемым земством, опричнина боролась с земством, боролась с Россией. В опричнину царь подбирал людей неродовитых, за которыми не стоит честь и родовая память. Народ их называл «кромешниками», то есть бесами, вроде наших гэпэушников.

А ведь правда, прообраз советских спецслужб…

Академик Панченко очень хорошо формулирует, что такое террор: это когда худшие убивают лучших, и это приводит к смуте. Карамзин всю Смуту списывает, конечно, на Годунова. Но это романовский подход. А вообще Борис Федорович Годунов много чего хорошего сделал для России. Убийство царевича Дмитрия (как мы привыкли думать с легкой руки Пушкина) – самое невыгодное, что мог бы сделать Годунов как политик. Когда началась борьба за власть, Годунов вообще отошел в сторону. И Россия выбрала его. Кто такой царевич Дмитрий? Это сын то ли седьмой, то ли восьмой жены Ивана Грозного, Марии Нагой. Его даже не поминали на богослужениях, потому что по церковному обряду может быть только три жены. Это во Франции весь блуд королей сакрализуется в виде графов, маркизов. У нас такого не было. Царевич Дмитрий был совершенно неопасен для Годунова – для всех это было «дитя блуда». Седьмая жена – это не жена. Василий Шуйский два раза приносит присягу на Библии, рассказывая, как был убит царевич, а в третий раз меняет свои показания. Как можно верить человеку, если он два раза клянется, а потом с точностью наоборот клянется в третий раз? Он целует крест. (Это, к слову, был единственный царь, которого сначала избрали, а потом сместили боярским голосованием – почти демократически.) Что это за православие такое, укрепившееся при Иване IV? Он окружил себя «кромешниками», которые грабили храмы. Малюта Скуратов в Отрочь-монастыре в Твери удушил митрополита Филиппа Колычева, ныне канонизированного. Произвол, насилие стали законом. Все это придумал сам государь, это данные Александра Михайловича Панченко. Понимая, что в стране складывается опасная для него ситуация и надо найти внешнего врага, Иван Грозный начинает Ливонскую войну, которая заканчивается полным нашим поражением в 1583 году, а в 1584-м Грозный умирает. Подводя итог правлению Ивана IV, Карамзин (который полностью поддерживал самодержавие!) пишет: «Тиран умер, как жил, губя людей». В результате Ливонской войны мы потеряли выход к морю, и вернет его сын Федор, которого в учебниках показывают полудурком. А он за два года своего царствования вернул в стране хоть какую-то законность. Люди бежали от опричнины из центральной России в Сибирь. Бежали от того, кому их потомки будут ставить памятники. По данным Карамзина, обнищала Россия страшно: урожайность снизилась в 10–12 раз. Сеяли только для того, чтобы не умереть с голоду, – остальное все равно отберут опричники.

А. Васнецов. Москва при Иване Грозном Медиапроект s-t-o-l.com

А. Васнецов. Москва при Иване Грозном

Прямо как продразверстка!

Один в один! Но тогда хоть людям давали уходить в Сибирь. В XX веке в Сибирь довозили… С Ивана Грозного фактически началось крепостное право. Это очень важно, я с трудом это отыскал: крестьян привязали к земле, и самое страшное – приказали платить налог, какой боярин укажет. А раньше дети платили столько же, сколько отец и дед.

Вообще, очень странно: ведь Грозный боролся с боярами, не хотел их усиления, самостоятельности, а тут – обеспечивает их неограниченными ресурсами.

Когда человек начинает с кем-то бороться, в итоге он борется со всеми. Он устроил борьбу всех против всех, уничтожал собственный народ. Здесь нет логики: ненависть – это болезнь. Когда я это прочитал, я понял, почему так сильно снизилась урожайность: незачем сажать, все равно заберут. Об этом мало кто знает. Мы потеряли казаков – тех, кто потом подготовит Смуту и пойдет со Лжедмитрием на Москву вместе с поляками. Они просто взяли и ушли, власти Ивана IV над ними не было. Но самая большая ошибка, которую допустил Грозный, это то, что он поругался с Ганзой (так назывался торговый и политический союз северогерманских городов в XIV–XVII вв. – «Стол»). Этот конфликт начался еще при Иване III – из-за какой-то глупости, связанной с титулованием, – но Грозный довел его до предела. Литва и Польша тогда слились в Речь Посполитую. И в Польше, и особенно в Литве была ведь очень сильная прорусская партия. После смерти короля Сигизмунда трон Литвы предлагали Ивану IV, потом его детям – прорусские настроения были очень сильны. И вот, когда началась опричнина, туда, как и в Сибирь, стали уходить русские люди. Польша и Литва решили объединиться против тирана и агрессора. Они создали единое государство, которое было очень сильным, граница проходила у Вязьмы, а Смоленск не был нашим.

А чем опричнина угрожала Литве и Польше? Ведь Грозный разбирался таким образом со своими, а это были отдельные государства.

Они опасались, что если к ним придет такой царь, у них будет то же самое.

Они испугались, что Грозный их захватит?

Раньше они сами были согласны присоединиться, потому что быть под рукой Москвы считалось выгодным. Но после того, что он стал вытворять, они передумали.

Про внешнюю политику, кстати, тоже есть высказывание губернатора на открытии памятника: «Наш великий, самый мощный президент заставил весь мир уважать Россию так же, как это когда-то сделал Иван Грозный».

Ну вот, я и объясняю, как он заставил уважать. Россия и внутри его так же «уважала». У раскольников во главе с Аввакумом был основной вопрос: это что же за государство такое, где правят «кромешники»? Они, к слову, поэтому и осквернили Успенский и Архангельский соборы.

10_myasoedov-sozhzhenie-myasoedov-p-e-1867-1913-sozhzhenie-protopopa-avvakuma Медиапроект s-t-o-l.com

П. Мясоедов. Сожжение протопопа Аввакума

Нравственность в политике – миф или реальность?

Мне очень нравится у Карамзина: «Есть цари-реформаторы, а есть цари, при которых хорошо живется людям». Ко второй категории относится Федор, сын Грозного. Вернул устье Невы, кстати. Отбил хана Гирея, после этого татары больше на Русь не ходили. А это все приписывается почему-то одному человеку. Романовы, кстати, были избраны Земским собором, им же принимались новые территории. Крым тогда не был принят, крымчанам отказали в присоединении к России.

 При каком царе?

 При Годунове.

А что, не нужны были новые территории?

Они были очень взрывоопасны – крымские татары. Еще на что обращает внимание Панченко: всем нашим смутам предшествовали войны, причем войны совершенно бестолковые. Всех более или менее значимых воевод и полководцев Иван Грозный уничтожил. Воротынского, который спас Русь от татар, он приказал медленно изжарить на костре. Благодарность такая. Иван IV был очень трусливым человеком. У Панченко есть очень точное определение: «Смута – это всегда протест». В данном случае – протест против исключительности царя. И начинается это потому, что «архипастыри стали лояльными и пассивными ко злу» (Панченко). Поэтому я и начал с того, что уметь идентифицировать зло – очень важно для христиан.

Насколько применим критерий нравственности по отношению к правителю? Ведь споры о Грозном часто замыкаются на его личности. Если бы его политические успехи были действительно значительными, вопреки его методам управления…

Любое государство – это орган насилия…

Тем более. Правильно было бы мерить правителя только его политическими успехами?

Может быть. Но, я думаю, что политические успехи все-таки зависят от того, что мы называем «правдой». А на Руси правда была вещью основополагающей, правду нарушать было нельзя. Поэтому и Смута: были попраны сами основы.

В таком случае что можно было бы считать признаком удачного правления, политическим успехом? Например, расширение государства, присоединение новых территорий…

Я не просто так вспомнил Крым. Имперские амбиции, которые возникли начиная с Петра, в основном всегда плохи, потому что это захват, насилие, такое обязательно аукнется. Когда среднеазиатские каганаты входили в состав Российской империи, они это делали добровольно. Людям хотелось присоединиться к России. Значит, там велась мудрая политика. Наверно, это и есть пример доброго правления. Не что и сколько присоединил, а как это сделал.

Вперёд
Овсень!