×

«Скрывать не вправе»

ФСБ в Пскове засекретила имена чекистов, погубивших братьев Бельченковых в годы Большого террора. Тем самым, считает старший юрист «Команды-29» Максим Оленичев, ФСБ берёт на себя ответственность за преступления НКВД
+

21 июня Кунцевский районный суд Москвы отказал москвичке Татьяне Таланкиной в удовлетворении иска к псковскому управлению ФСБ. Таланкина запросила информацию о своих репрессированных предках и обнаружила, что имена чекистов, причастных к трагедии, на ксерокопиях документов закрашены маркером и заклеены бумагой. Юристы известной правозащитной группы «Команда-29» пытаются доказать незаконность данной цензуры, отмечая, что тем самым Управление ФСБ России по Псковской области признаёт себя правопреемником органов НКВД. Решение кунцевского суда будет обжаловано в Мосгорсуде.

«Всё идёт к старому»

В феврале 1938 года отдел НКВД Великолукского района Калининской области арестовал двух крестьян-единоличников хутора Гороватка Алексея и Анисима Бельченковых. Сейчас этот район относится к Псковской области. Братья держали бакалейную лавку, принципиально не вступали в колхоз и имели зажиточные хозяйства даже после начала коллективизации. 

Алексей Бельченков 1881 года рождения, по материалам уголовного дела, служил в полиции урядником. Был владельцем 60 десятин купленной земли, двух лошадей, 3–4 коров. «Занимался торговлей, эксплуатировал население», «облагался твёрдым налогов, лишался прав избирательного голоса в 1932 году за невыполнение плана сева». «Во время коллективизации говорил: “Колхозы – это барщина, обратно идёт к старому, будут обратно бояре”; “Всё у вас отобрали, скоро отцарствуете на нашей земле, вам придёт скоро конец”; “Вот что вы в колхозе работаете день и ночь, а на трудодни ничего не получаете, всё государство отбирает”; “Дураки работают в колхозе, а я поумнее вас живу единоличником”». Погиб в исправительно-трудовых лагерях, куда его отправили на 10 лет за контрреволюционную агитацию и умышленный поджог 40 центнеров колхозного сена.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Ордер на обыск и арест. Фото: yakovlev.xyz

Анисиму Бельченкову предъявили те же обвинения, что и Алексею, но в итоге расстреляли. «После революции имел 2 лошади, 4–5 коров, с/хоз машины (?) и шерсточесалку, эксплуатировал население». «В 1932 году за невыполнение плана сева судим на два года, а в 1936–1937 году проживал без определённой работы». «В достаточной степени изобличается в том, что, проживая на территории колхоза имени Ворошилова Ушицкого сельсовета, систематически ведет антисоветскую агитацию. Например, говорит: “Скоро вы вернете мне все имущество, вы, советские грабители, принесёте всё моё имущество обратно, где и брали“”; «Скоро вам всем, коммунистам, будет крах и вашей власти”; “Хорошо хозяйничаете, что не стало вдоволь хлеба. Колхозников довели, что ходят голые и босые. С колхозников берут непосильные налоги, которых также начинают грабить, но колхозники это не понимают”». В целях подрывной деятельности Бельченков травил колхозный хлеб, с братом сожгли 40 центнеров колхозного сена, сказав: «Мне этого хлеба не есть». «Косите в первую очередь сено для своих коров, а не для обобществлённого скота, свой скот всегда свой, а колхозное стадо – это чужое».

Братьев Бельченковых реабилитировали в 1989 году постановлением прокуратуры Псковской области, а в 1992 году дела рассекретили. Казалось бы, справедливость восторжествовала, государство признало вину за политические репрессии прошлого, и всё теперь хорошо, но дьявол, как всегда, кроется в деталях.

«Оказалась нереформируемой»

Правнучка Анисима Бельченкова Татьяна Таланкина запросила в УФСБ по Псковской области материалы архивных следственных дел. Дела пришли, но в них везде чёрным маркером  или белыми бумажками были скрыты фамилии сотрудников НКВД. Таланкина направила обращение с просьбой предоставить копии без изъятий сведений. В соответствии со ст. 11 Закона РФ от 18.10.1991 N 1761-1 «О реабилитации жертв политических репрессий», реабилитированные лица, а с их согласия или в случае их смерти родственники имеют право на ознакомление с материалами прекращенных уголовных и административных дел и получение копий документов.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Заключение о реабилитации, 1 страница. Фото: yakovlev.xyz

 Медиапроект s-t-o-l.com

Заключение о реабилитации, 2 страница. Фото: yakovlev.xyz

Но псковская УФСБ отказалась предоставлять документы без купюр на основании ст. 7 Федерального закона «О ФСБ». Эта статья говорит о том, что сведения о бывших и действующих сотрудниках ФСБ подлежат засекречиванию. 

Вот здесь и лежит главный камень преткновения. Возникает вопрос: являются ли чекисты НКВД бывшими сотрудниками ФСБ? Есть ли между ними правовая преемственность? 

Вопрос не праздный, затрагивающий глубинные проблемы российского общества  – даже с точки зрения интересов ФСБ России. 

15 апреля 2021 года в Кунцевский районный суд Москвы Татьяна Таланкина подала иск, подготовленный Максимом Оленичевым, старшим юристом правозащитной организации «Команда-29». Оленичев настаивает на том, что ФСБ России – правопреемник Федеральной службы контрразведки РФ, а не НКВД, поэтому скрывать имена чекистов незаконно. Указом Президента РФ от 21.12.1993 № 2233 система органов, которые проводили репрессии в СССР, – ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – КГБ – МБ – упразднена, поскольку, как сказано в указе, она «оказалась нереформируемой». Тем же указом была создана Федеральная служба.

«Скрывать не вправе»

О перспективах и значимости этого процесса нашему медиапроекту дал комментарий Игорь Яковлев, муж Татьяны Таланкиной:

 Медиапроект s-t-o-l.com

Игорь Яковлев. Фото: facebook.com/ig.yakovlev

– Каков будет результат – пока непонятно. Если мы выиграем суды, то, я надеюсь, будет создан прецедент, и потомки репрессированных смогут получать документы без изъятий, а ФСБ прекратит скрывать то, что скрывать не вправе. Ведь дело не в фамилиях чекистов, которые они прячут. Дело в принципе. Сейчас они скрывают имена из архивных следственных дел, а завтра вообще прекратят их выдавать и ограничатся выдачей справок с короткими анкетными данными репрессированных. Нам уже сейчас говорят: вы получили информацию о судьбе вашего предка, знаете, когда и за что он был арестован, когда расстрелян, чего вам ещё надо? А нам надо знать всю правду, понимать контекст, без этого невозможно осмыслить эти страшные преступления. Без глубокого понимания этих процессов мы как нация обречены повторять их снова и снова. Не менее важен сам этот судебный процесс, вне зависимости от того, каково будет решение суда в последней инстанции. Любому человеку спустя десятилетия очень трудно понять, что же такое был Большой террор или, скажем, Великая Отечественная война. Цифры потерь – сотни тысяч, миллионы – ничего не объясняют. Они слишком велики, чтобы их осознать. Моё глубокое убеждение, что такие события надо осмыслять через историю собственной семьи, через судьбу маленького человека, как у классиков. Благодаря нашему иску значительное количество людей узнали, что в глухой деревне под Псковом жила семья трудолюбивых крестьян Бельченковых. Двух братьев за их трудолюбие взяли и убили, а их большие семьи (у Анисима было семеро детей, а у Алексея четверо) обрекли на нищету и унижение. Невозможно не сочувствовать этим людям. Таков был сталинский террор. Мне постоянно пишут люди, спрашивают совета, с чего начать, как им получить следственные дела их репрессированных предков. То есть наша история вдохновляет людей на поиск собственных корней, побуждает самостоятельно разобраться, что же происходило в 1937–1938 годах. Ещё одна тема, которую я осознал уже в процессе переписки с ФСБ, прокуратурой, а потом и в суде, – это то, что на государственном уровне была дана оценка преступлениям сталинского периода, были названы имена жертв (далеко не все), а имена преступников названы не были. Поэтому главный аргумент ФСБ в суде сейчас в том, что чекисты, которые вели дело братьев Бельченковых, не привлекались к ответственности за «нарушение социалистической законности», а значит, это честные, порядочные люди, и нечего вам порочить их добрые имена. Но как они могут быть ни в чём не повинны, если государство само реабилитировало Бельченковых, признав их преследование беззаконием? Эта двусмысленность позволяет некоторым сотрудникам ФСБ считать себя правопреемниками и продолжателями дела НКВД. Мне кажется, это очень вредно для самой Федеральной службы безопасности и очень опасно для всей нашей страны. Надеюсь, наш процесс заставит ответственных политиков задуматься над этой проблемой и довести дело, начатое в конце 1980-х, до логического конца. 

 В государственном архиве РФ хранится 93 тысячи уголовных дел периода Большого террора, где все фамилии открыты, поэтому позиция псковской УФСБ представляется не очень логичной. Данные о репрессированных предках можно найти на ресурсе «Открытый список», в архивной базе общества «Мемориал» (организация, признанная властями РФ «иностранным агентом»)  , форуме Всероссийского генеалогического древа. Данные о судебных процессах и людях хранятся в архивах ФСБ, МВД, ФСИН и Главном архиве РФ, куда можно направить запрос. 

Включить уведомления    Да Нет