×

Свердлов, изыди! 

Почему нашим регионам комфортно носить имена преступников и сколько на самом деле стоит возвращение исторического имени 
+

Когда 30 лет назад Екатеринбургу вернули его законное имя, которое он носил более двух веков, это казалось мне, третьекурснику журфака каким-то очень верным и органичным событием после августовского довольно страшного затмения, каким выглядел путч в сентябре. Для меня и, думаю, для многих молодых людей именно путч стал последним аргументом, что советское – враг жизни, оно агрессивно и незаконно, с ним надо покончить стремительно. 

Зачинателем возвращения столице Урала родного имени стал ещё за год до путча общественный комитет «За Екатеринбург», созданный по инициативе Уральского союза ученых, а весной 91-го при екатеринбургском горсовете был создан «Комитет по названию города», который изучал мнения горожан. Скорее всего никто не думал об этих замерах мнений 4 сентября 1991 года на внеочередной сессии городского совета, когда народные депутаты принимали решение о переименовании Свердловска в Екатеринбург – слишком горячи были впечатления двухнедельной давности. Через два дня, 6 сентября, Ленсовет проголосовал за то, чтобы Ленинград вновь стал Санкт-Петербургом.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Вокзал в Екатеринбурге после взятия города частями Сибирской армии и Чехословацкого корпуса, 1918 год. Фото: Собрание Г. А. Максимовой / russiainphoto.ru

23 сентября 1991 года эти решения утвердил президиум Верховного Совета РСФСР, издавший Указ № 1674 с резолюцией «возвратить исторические названия» трём русским городам: Екатеринбургу, Санкт-Петербургу и Сергиеву Посаду. 

Казалось, начало очищению русской земли от нахально вписанных на карту большевистских имён было положено. Тогда же Свердловскую область собирались переименовать в Екатеринбургскую или Уральскую, а Ленинградскую в Санкт-Петербургскую, но этого не случилось. 

Один из моих друзей в Фейсбуке, культуролог, краевед, историк Геннадий Крамор из Ишима на мой вопрос, чего же не хватило 30 лет назад, чтобы довести дело до конца и переименовать области, написал, что для него удивительнее сегодня, «каким чудом вообще эти города были-таки переименованы той осенью. Будто на мгновение приоткрылась форточка и тут же захлопнулась. Кажется, граждане СССР всё же не были готовы к таким переменам в сознании. А потом забота о хлебе насущном стала актуальнее идей».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Геннадий Крамор. Фото: Василий Баранов / facebook.com/gennady.kramor

«В общем, вопрос сводится к тому, кто пришёл к власти в России в результате провала ГКЧП, и чего на самом деле эти люди хотели (а народ, в массе своей, хотел жрать), – продолжает мысль Геннадия Андреевича другой мой фрэнд, екатеринбуржец Сергей Фёдоров. – Во-первых, далеко не все те, кто были “за реформы”, были антикоммунистами, во-вторых, даже и такие реформаторы, как Ельцин, были антикоммунистами с недавних пор и не имели такого сильного антикоммунистического бэкграунда, как диссиденты, которых они к власти не допускали (да те и сами не особо стремились), в-третьих, не была задействована русская эмиграция, в отличие от многих других постсоциалистических стран: пришедшие к власти в России люди также проигнорировали её».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Главный инженер Свердловского домостроительного комбината Борис Ельцин во главе колонны ДСК на первомайской демонстрации. Фото: Ельцин Центр / russiainphoto.ru

Но самое главное, на мой взгляд, что мы всё ещё не понимали, какие позорные имена носит наша земля, а с ней и мы – свердловчане, ленинградцы, кировчане… По масштабам насилия, числу жертв и урону, нанесённому нашей земле, Ленин и Свердлов хуже, чем Чикатило, Малюта Скуратов и уралмашевское преступное сообщество вместе. 

Слово «стыдно» сейчас произносят редко, чаще «некомфортно». Так вот, быть чикатиловцем, скорее всего, некомфортно, а свердловчанином – вроде и ничего. Интересно, что именно комфортное-некомфортное звучание – один из аргументов в комментариях под моим фб-постом, почему не переименовали Свердловскую область. «Большинству малоинтересно, кто такой Свердлов, они привыкли, что город называется Свердловск, это проще и короче, чем Екатеринбург», – пишет Сергей Фёдоров. Кто-то воспринимает Санкт-Петербург и Екатеринбург как слова слишком иностранные – «в горле застревает, Свердловск звучал лучше… Такое чувство, что просто деньги девать некуда». 

Нечего сорить деньгами – один из самых распространённых аргументов: можно носить дурное имя, не сорить же деньгами. «Это очень дорогое мероприятие, миллиарды рублей, – считает блогер Fed Lidskiy. – Нужно выдать всем новые паспорта, перерегистрировать все компании, внести изменения во все реестры, судебные, налоговые, кадастровые, исполнительные, почтовые, полицейские, военные, медицинские, на карты, в справочники». 

Это мнение называет «вечным мифом» непосредственный участник тех событий, депутат Ленсовета Леонид Романков, сказавший в интервью «Газете.ру»: «Переименование обошлось городу в копейки. Не было даже отдельной статьи на переименование в бюджете города. Требовались лишь небольшие средства на то, чтобы заменить бумаги в Смольном. В остальном городе смена названий шла в рамках текущих расходов организаций. К примеру, если для метрополитена со старым названием печатались бланки писем с одним адресом, то в следующий раз их напечатали с другим, вот и всё».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Леонид Романков. Фото: кадр из видео Youtube

Специально с вопросом о расходах корреспондент газеты «Кифа» петербурженка Анастасия Наконечная позвонила в топонимическую комиссию Петербурга, где её уверили, что «никакие документы менять не надо, нотариусу и любым госорганам достаточно справки из этой комиссии о том, что топониму присвоено новое название. Все названия меняются постепенно на дорожных знаках, документы меняются в обычном порядке, например, когда люди вступают в брак. Единственное, на что нужны деньги –  на таблички на домах. В Санкт-Петербурге это стоит около 4 тысяч за одну табличку, оплачивает управляющая компания конкретного дома». 

«В Москве тротуарную плитку каждый год меняют – деньги находят, – пишет предводитель Российского дворянского собрания Олег Щербачёв. – И таблички с названиями улиц тоже. Без переименований. Тоже находят. (В результате, в частности, вместо “улица Кошкина” получается “Кошкин улица”. Для современных чиновников это одно и то же). А захотели метро “Измайловский парк” переименовать в “Партизанскую” – и переименовали, никого не спросив. И деньги нашли. Так что в страшилки про невероятные миллиарды я не верю. И другим не советую».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Олег Щербачёв. psmb.ru

Декан религиоведческого факультета Свято-Филаретовского института Маргарита Шилкина, считает, что разговор о деньгах неуместен – его ведут те, «кому чечевичная похлебка дороже первородства» и всё равно, как называться. «Думаю, в целом в 1991 году, когда ещё было вдохновение и надежда на перемены, не хватило понимания, насколько глубока катастрофа России, устроенная руками этих преступников, – пишет она. – Многое открылось позже. И как часто бывает, действительно многое зависело от того, кто принимал решение в городе, а кто в области. Те, кто сейчас у власти и могут принимать решения, могут поделиться небольшим процентом от украденных миллиардов и провести переименование за свой счёт».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Маргарита Шилкина. Фото: sfi.ru

Есть и такие, кому не всё равно, как называется Свердловская область, но  важно и не «перегнуть палку», чтобы «не вызвать конфликт в обществе», где большинство, как сейчас говорят, «не парятся», как называется наша земля. «Не обольщайтесь, вас меньшинство», – остужает мои надежды на переименование Свердловской области в Уральскую екатеринбуржец Валерий Амиров, доцент факультета журналистики УрФУ, доктор филологических наук. 

Думаю, нас действительно меньшинство, и это не так плохо. Самое важное и значительное всегда доверено меньшинству.

Включить уведомления    Да Нет