×

«В неверующей стране ничего сделать нельзя»

Приближается 30 октября – День памяти жертв политических репрессий. Акция Молитва памяти, приуроченная к этой дате, несмотря на онлайн-формат (с отдельными региональными исключениями), в этом году состоится. Почему важно принять в ней участие, рассказывает политик и экономист Григорий Явлинский            
+

Первый вопрос в связи с 30 октября максимально прост: зачем так акцентировать внимание на трагедиях советского периода, когда и сегодня хватает проблем? Что мы всё о прошлом? Боимся, что ли, правду про сегодня сказать?

 Медиапроект s-t-o-l.com– Это хороший вопрос, правильный. И я на него постараюсь ответить так, чтобы это, на мой взгляд, было понятно многим людям. События последних 30 лет показали, что ничего сделать нужного, необходимого, жизненно важного в нашей стране и для нашей страны без оценки большевизма, сталинизма, трагедии, которая тогда была, невозможно. Даже в экономике. Даже построить рыночную экономику, современную, при которой люди не становятся всё более бедными, такую экономику, которая конкурентоспособна, эффективна, ну просто современную экономику, как, скажем, у наших соседей в Польше или ещё где-нибудь, – невозможно!

В России сохраняется суперавторитарная политическая система, нет верховенства закона, нет верховенства права, а самое главное – нет уважения к человеку, нет жизни без страха, нет свободы

Этого никто не понимал 30 лет назад, почти никто. И сейчас мало кто понимает. Но теперь просто события это доказали. Это очень важное, очень важное обстоятельство. Собственно говоря, в этом году 1 июля произошло символическое событие с так называемым «голосованием» по Конституции, которое подвело черту под целой эпохой. Эпоха постсоветской модернизации или трансформации завершилась. И в целом она завершилась поражением.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Голосование за поправки в конституцию 2020, Томск. Фото: Дмитрий Кандинский / Shutterstock.com

В России сохраняется суперавторитарная политическая система, нет верховенства закона, нет верховенства права, а самое главное – нет уважения к человеку, нет жизни без страха, нет свободы. Так вот, одной из причин, почему так получилось, является отказ от государственной и общественной правовой оценки событий большевистского переворота 1917–1918-го, террора и всего советского периода. Поэтому разговор, который мы с вами ведём, – это далеко не только и даже не столько разговор о прошлом. Это разговор буквально о сегодняшнем дне и о будущем. Буквально. Потому что суть того, что тогда произошло, суть большевистской системы заключалась в тотальной лжи. А на основе лжи невозможно ничего построить. Вот это то, с чем мы сталкиваемся сегодня, если говорить очень коротко.

Тридцать лет назад, казалось бы, никто не мешал обществу провести декоммунизацию: в конце концов, предпосылки для этого были. Но не получилось. Сегодня мы ещё дальше от этой цели?

– На мой взгляд, понимания того, о чём я Вам сказал, сегодня в обществе не больше, а меньше, чем было 30 лет назад. Но почему? Ответ состоит из двух частей. Во-первых, потому, что честной оценки большевизма как не было в 90-е годы, так нет и сегодня. А во-вторых, потому что власть, которая закрепилась в стране в 90-е и правит по сей день, оказалась прямой наследницей большевиков, не заинтересованной в декоммунизации. Современные люди во власти этого факта никак не скрывают, они об этом говорят, они этим едва ли не гордятся. Они наследники, они представители современной политики большевизма.

То, в чём мы сегодня живём, – это и есть политика современного большевизма

То, что мы сегодня наблюдаем… Ладно наблюдаем… То, в чём мы сегодня живём, – это и есть политика современного большевизма. Его, вообще говоря, надо изучать, его надо видеть! Какие у него черты? Всё те же: «цель оправдывает средства», «человек – это мусор», безбожие с имитацией культа… Ну да, современный большевизм существует в рамках постмодерна, то есть он несколько переоделся, приосанился: галстуки другие, телевизор, интернет. Но суть-то от этого не меняется. Именно поэтому появляется памятник жертвам репрессий на Садовом кольце, а через несколько сотен метров открывается памятник автомату Калашникова. Но главное для нас – различать большевистские методы, практику управления. Посмотрите просто на дело историка Дмитриева. Посмотрите, что человек делал: он вскрывал преступления политического террора и нашёл захоронения 7 тысяч жертв в Сандармохе. И за это получил тринадцать лет тюрьмы! Тринадцать! Придумана какая-то дикая история, и он осуждён на тринадцать лет тюрьмы. Какие ещё нужны рассуждения или доказательства? Нужно, чтобы в вашу дверь постучали ночью? Ждите, это пожалуйста. Мы в одном шаге от этого: большевизм не осуждён и жив.

Возвращаясь мыслями к политике 90-х, очевидцем и активным участником которой вы были, не считаете ли вы, что именно в тот момент какой-то шанс на декоммунизацию был упущен? Произошла условная «роковая ошибка»?

– Я уже говорил, что оценка сталинизма и всего советского периода была необходима, чтобы попытки строительства тысячелетней России, связанной с той Россией, которая существовала до государственного переворота 1917 года, увенчались успехом. Это очень важное обстоятельство. Понятно, что есть и ещё одно обстоятельство: это то, как проводились реформы 1990-х годов. Мы сейчас подробно об этом не говорим, но понятно, что они проводились именно так и с такими потерями для людей, потому что тоже были основаны на лжи. То, что делалось в 90-е годы, и то, что делается сейчас, – это всё одно и то же, одна и та же система институционализируется и укрепляется.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Вещевой рынок в Лужниках. Юрий Абрамочкин / РИА Новости

Название этой системе – современный большевизм, или корпоративное государство. Например, вы же знаете, что Конституция в нашей стране – это ширма, она была ширмой и осталась ширмой. Точно так же, как Конституция 1936 года. Судебная система – посмотрите число оправдательных приговоров – у нас и сегодня карательная. А политические убийства как элемент политики тоже всем хорошо известны. Убийство Немцова в 100 метрах от Кремля – это что такое? Это политическое убийство в целях запугивания.

Выход из ситуации тотальной лжи – назвать зло злом, сказать правду о собственной жизни честно и открыто

И суть дела не в том, что был какой-то один поворотный момент, а суть дела заключается в том, что всё это усилие, которое было предпринято, – колоссальное на самом деле усилие было предпринято нашим обществом! – оно пока не увенчалось успехом в силу двух глобальных причин. Одна из этих причин, повторю в третий раз, – это отказ от анализа, оценки государственной, общественной, правовой того, что произошло тогда, в октябре 1917 года и далее, после государственного переворота. И вторая причина – это то, как провели экономическую реформу в 90-е, но сейчас не об этом. Обратите внимание, какая эклектика умышленно создаётся в головах: в отношении политики, истории, ценностей: герб Российской империи, гимн Советского Союза и флаг как бы демократической России. Это ведь никогда вместе не сложится. Они могут сосуществовать вместе, пока их цементирует ложь. Выход из ситуации тотальной лжи – назвать зло злом, сказать правду о собственной жизни честно и открыто. Не надо никого наказывать. Надо просто начинать жить не по лжи.

Форум общенационального покаяния и возрождения «Имеющие надежду» говорит как раз о необходимости такого честного и преображающего взгляда на свое прошлое. Однако мысль о покаянии то и дело путают с идеей «вины», как будто покаяться – это значит оказаться самым виноватым и униженным, а не иметь силы и возможности для новой жизни.

– Я могу предположить, что идею покаяния многие воспринимают с трудом. Сложно понять, как можно каяться в том, чего ты сам не совершал. Но о словах мы можем договариваться, можем прояснять их друг другу. Суть дела-то это не меняет. Я поэтому стараюсь выражаться максимально просто, если не сказать – примитивно. Я говорю: дайте оценку всему советскому периоду, назовите всё своими именами, скажите правду. Вот просто возьмите и скажите правду!

И ещё раз повторю: я вижу всё, что происходило в России с осени 1917-го и по сегодняшний день, как смутное время. Когда-нибудь оно закончится, и закончится оно, возможно, чем-то таким, как Учредительное собрание, которое тогда с кровью разогнали. Произошла трагедия со страной, начала реализовываться коммунистическая химера, наступила Смута. Очень большую цену за это заплатила Россия, всему миру показала, куда не стоит ходить…

 Медиапроект s-t-o-l.com

Группа красноармейцев отряда при станции Орша. Фото: неизвестный автор / Муромский историко-художественный музей

Что теперь делать? Нужно выкарабкиваться из царства лжи и страха, потому что люди, живущие в страхе, никогда не смогут быть творцами. Они просто не смогут сотворить ничего нового, будут ходить по заколдованному кругу. Вот что я думаю. А то, что над нашими попытками «расколдовать» Россию кто-то смеется, нас не понимают просто потому, что не хотят понять, – ну так что ж? Есть люди, живущие над пропастью во лжи. Но всё-таки будущее принадлежит не им.

Интересно, что вы не первый, кто в наших разговорах о трудном прошлом обращался к мысли о значении Учредительного собрания – как несостоявшейся (но возможной) «точке сборки» страны.

– В период после февраля 1917 года до октябрьского госпереворота Россия утверждалась как демократическая страна и хотела сама выбрать своё будущее, и этого шанса, этой возможности Россию лишили. Ей навязали Гражданскую войну, силой и кровью принудили жить по-другому. И это поворотное событие нашей истории ещё не всеми оценено по существу. Понимаете, есть очень много жестов, на которые отдельные политики могут сослаться и сказать: ну вот, мы же все признаем, чтим память и отрицаем насилие, монумент жертвам репрессий соорудили, опять же. Когда я наблюдаю этот театр жестов, вспоминается фраза одного из известных людей на открытии первого в советское время памятника Достоевскому: «Вообще говоря, надо было написать на памятнике: “Фёдору Михайловичу от благодарных бесов”». Как это до сих пор актуально… Желание преклонить голову перед памятью огромного количества невинно убиенных людей – это святое. Святое дело! Оно не может быть просто жестом или галочкой. Поэтому и чтение имён у Соловецкого камня, и Молитва памяти требуют большого внутреннего усилия отречения от зла и ненависти советской эпохи.

Замечу, что многие люди, не симпатизирующие советской эпохе, всё же продолжают считать, что большевистская тирания – естественное развитие русской государственности. Мол, всегда у нас была свехцентрализация власти и ничего удивительного в 1917 году не случилось. Насколько могу судить, вы с этим не согласны?

– Тут ведь что не учитывается… Самодержавие в начале ХХ века подошло к своему логическому завершению. Россия искала выход из авторитарного типа правления; да, она ещё не знала точно, где он. Но нужно смотреть на движение, направленность. Повторюсь: куда Россия двигалась после февраля 1917 года? Уж точно не к тоталитаризму. Скорее, она двигалась к республике или другой демократической форме правления. Россия, как оказалось, была вполне цивилизованной страной, двигавшейся к свободе. Иначе бы не понадобилось Учредительное собрание.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Демонстрация на Михайловской улице в день открытия Учредительного собрания. Фото: Яков Штейнберг / Центральный государственный архив кинофотофонодокументов Санкт-Петербурга

Элиты того времени – это отдельный разговор. Да, пусть они не очень-то умели управлять государством – это естественно, в силу инерции самодержавного строя у них просто неоткуда было появиться опыту. Но! Они ничего не украли у народа. Они, правда, мечтали о том, чтобы вопрос о земле и государственном устройстве был решён народом. И, представляете, они смогли во время Первой мировой войны, в период оккупации части страны германцами, провести выборы в Учредительное собрание так, что никто никогда не подвергал сомнению их честность. Это были честные выборы: большевики их проиграли, эсеры выиграли. И именно потому, что они проиграли, они силой разогнали собрание и установили диктатуру.

То есть на какие-то традиции дореволюционной России можно опираться при разговоре о будущем?

–— Да, и важно понимать: большевизм – это не что-то, как многие настаивают, естественное, обычное для России. Предки (не в физическом, а в духовном смысле) тех, кто сейчас так говорит, точно так же говорили и в начале ХХ века: мол, ничего страшного, Россия переболеет большевизмом, она всегда такая была, иначе и не может быть в России… И они не поддержали белых. Интеллигенция Москвы и Петербурга в огромном своём большинстве не нашла в себе сил поддержать белое движение. И что? Вот мы и получили то, что получили. Обвал. Вспомните поэзию того времени: большинство надеялось, что как-то всё обойдётся, потому что Россия – она неизменна, да и вообще страна азиатов и скифов. Это была иллюзия: ничего просто так не обошлось…

Любое душевное движение в сторону того, что мы можем называть разными словами – покаянием, признанием, правдой или как-то еще, – оно заслуживает самых высоких благодарственных чувств

Что такое страна варваров – мы узнали за 70 лет ХХ века… Такое просто так не обходится. И сейчас не обойдётся. Несправедливо недооценивать дореволюционную Россию, которую обрекли на смерть ИГИЛовцы (запрещённая в России организация – ред.) того времени, большевики. Помните строки известной песни про московских юнкеров, которые защищали Российское государство: «Я не знаю, кому и зачем это надо»? Эти строки возникли на их похоронах – и эти строки глубоко несправедливы. Потому что нам надо бы знать, кому и зачем важен их подвиг: он всему нашему народу важен, чтобы у нас была наша российская, а не надуманная и навязанная советская квази-государственность. Когда СССР закончился, в самом начале 1990-х годов, мы ещё не понимали, что происходящее с нами – не просто политическая трансформация, а реальное возвращение к тому политическому процессу, который естественно развивался в России после февраля 1917 года. Нужно было, конечно, протянуть историческую нить, связать две эпохи. Нужно было склонить головы в первую очередь перед миллионами жертв, которых нам стоил большевизм. Теперь мы расплачиваемся и будем ещё расплачиваться за то, что это не было сделано. И именно поэтому любое душевное движение в сторону того, что мы можем называть разными словами – покаянием, признанием, правдой или как-то еще, – оно заслуживает самых высоких благодарственных чувств со стороны наших соотечественников.

Как вам кажется, это движение может быть в какой-то мере инициировано Православной церковью? Поддержано ей?

– Я рискну сказать вам в ответ: в неверующей стране ничего сделать нельзя. Ничего, вот и всё. Я более 45 лет занят тем, что пытаюсь понять: как в России устроить современную жизнь, как провести адекватные реформы. И то, что я вам только что сказал, – один из итогов моих размышлений. Поэтому всё, что связано с церковью, очень важно для нашей страны. И всё, что там сейчас не ладится (я не буду углубляться в эту тему), имеет чрезвычайно неблагоприятное значение для России и для её будущего.

Потому что ту правду, которую мы узнаем о себе, заглянув в свой ХХ век, будет сложно вынести без веры – в Бога и человека?

– В том числе. Давайте вспомним Достоевского: «Правда без любви есть несправедливость». Правда и милость должны быть едины. Сейчас трудно об этом говорить, но надо понимать: не будет суд справедливым, пока он не будет милосердным. Ни один человек не может сказать правду о том, кого или чего он не любит. Поэтому правда о нашей стране, настоящая правда, будет сказана только тем или теми, кто её всей душой полюбит. Это ещё одна большая тема. Скажу только: как можно любить свою страну и отвернуться от миллионов её жертв в ХХ веке? Кто отворачивается – тот точно не любит.

Подчеркну: я не философ. Я занимаюсь другими вещами: экономикой, политикой. Но я пришёл к выводу, что ничего нельзя сделать в этих областях по-настоящему (и никто ничего не сможет сделать) без понимания вот этих базовых смысловых вещей, о которых мы с вами говорим. Ничего по большому счёту полезного и правильного нельзя сделать с государством, экономикой, предпринимательством, повседневной жизнью, по отношению к Карабаху или Беларуси… Без веры и милосердия ничего сделать не выйдет. Что-то натворить – это пожалуйста. Можно даже натворить и тешить себя мыслями, что ты что-то сделал, но это всё – на год, два, ну на 5 лет… Но в историческом масштабе без этого ты беспомощен. Нас впереди ждут очень серьёзные времена, и не только из-за пандемии: эпоха закончилась. Я с этого начал разговор. И, понимая масштаб вызова, нужно и отвечать соответственно. И начинать надо с того, что не бояться открыто говорить даже о самых сложных, предельных вещах.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Акция “Молитва памяти”, 2019 г. Фото: molitvapamyaty.ru

Вперёд
Папа и геи