Шок, тревел-блог и круговорот рабства: почему Радищева сложно читать во все времена 

 В конце августа отмечают день рождения Радищева. Насколько актуально «Путешествие из Петербурга в Москву» сейчас? Почему автор вызывал спорные чувства у других великих писателей? Кем он является: просветителем или революционером? На эти вопросы мы отвечаем вместе с литературоведом Сергеем Барановым

Александр Радищев. Фото: Саратовский художественный музей имени А. Н. Радищева

Александр Радищев. Фото: Саратовский художественный музей имени А. Н. Радищева

273 года назад родился один из самых неоднозначных русских писателей – Александр Николаевич Радищев. В его эпоху литературу занимали идеи просвещения, свободы, поиск смыслов и, конечно, ответ на ключевой вопрос: «Зачем человек живет?». Те, кто проникся новыми идеями, были крайне деятельны: либо участвовали в революционном перевороте своей страны, либо совершали свою маленькую революцию. Одной из таких маленьких революций в России можно назвать роман в духе сентиментализма «Путешествие из Петербурга в Москву» А. Радищева. Прочитав его, императрица Екатерина Великая называет автора «бунтовщиком хуже Пугачева» и ссылает на долгие годы в Сибирь. 

– Когда критики говорят, что «Путешествие» – произведение сложное и проблематичное. Что обычно под этим имеют в виду?

 – Сегодня книга является сложной по той причине, что с момента её написания прошло более двух столетий, а это большая временная дистанция.  Культурная ситуация сейчас иная, иные читательские приоритеты и читательский опыт.  Поэтому произведение Радищева нуждается в комментариях, без которых читателю трудно постигнуть то, о чём и что писатель говорит. 

Но и для современников Радищева книга была непростой.  В момент публикации «Путешествие» вызывало шок, особенно в Петербурге, где оно была напечатано и распространялось, пока Радищеву не пришлось уничтожить оставшиеся экземпляры. Впечатление это было обусловлено, прежде всего, острой постановкой социальных и политических проблем, которые власти предержащие или старались не замечать, или не придавали им принципиального значения. Современники Радищева понимали, о чём в книге идет речь, на что в ней намекает автор и что в ней подразумевает. Персонажи произведения (как реальные, так и вымышленные), события и явления, в нём отраженные, были читателям понятны и близки – в книге воспроизводилась та культурно-историческая ситуация, в которой первые её читатели жили. Но это не значит, что все они были с Радищевым согласны. Его книга полемична, она вписывается в контекст борьбы идей, кипевшей во второй половине XVIII столетия и продолжавшейся в начале столетия XIX под воздействием грандиозных исторических сдвигов. Когда читатель брал в руки эту книгу, он как бы вступал в полемику – соглашался или не соглашался с автором и должен был обладать определённой силой духа, чтобы не открещиваться от вопросов, поставленных Радищевым, а признать их правомерность и попытаться найти ответы на них, принимая сторону автора или расходясь с ним во мнениях. А вопросов там немало и касаются они не только социально-политического устройства. Радищев выходит и на уровень общефилософской проблематики – о природе человека, о смысле жизни, об идее Бога.

Сергей Баранов. Фото: isign.vogu35.ru
Сергей Баранов. Фото: isign.vogu35.ru

– Мы говорим, что «Путешествие» -  роман, но в нем есть неожиданное для романа решение: всё поделить на независящие друг от друга главы. Чем это объясняется? 

– Да, действительно книга является романом, а не сводом дневниковых записей о реальном путешествии. Это особая жанровая разновидность – роман-путешествие, когда-то бывшая весьма популярной. Книга Карамзина «Письма русского путешественника», например, относится к этой же разновидности. Внешне у Радищева отображается поездка от одной почтовой станции к другой по маршруту Петербург –  Москва. Точность топографическая соблюдена. И она определенным образом повлияла на то, что цензура книгу пропустила. Но по сути радищевский роман-путешествие – это роман идеологический, путешествие по миру идей. Кульминационные его главы  – «Спасская Полесть», где приведён символически насыщенный сон путешественника, и «Тверь», в которую включены фрагменты из оды «Вольность». И сон, и ода – композиционные вершины книги, концептуально, философски нагруженные эпизоды. Не случайно один из исследователей произведения Радищева заметил, что образы станций в нём являются не столько образами конкретных населенных пунктов, сколько обобщающими образами России.

– Радищев – просветитель или революционер?

На этот вопрос трудно ответить однозначно. Ведь Французская революция 1789 года воспринималась как попытка осуществления идей Просвещения, хотя деятели этой эпохи не все сплошь придерживались радикальных убеждений. Гамма просветительских воззрений широка. Радищев – писатель и мыслитель просветительского толка, полагавший, что миром правят мнения, идеи. Но он не был революционером-деятелем. Его, скорее,  можно назвать революционером-пропагандистом. Он полагал, что революция – неизбежна, опираясь на теорию циклического развития человеческого общества, воспринятую им, по-видимому, через посредников, от итальянского мыслителя Джамбаттисты Вико. По Радищеву, «Из вольности рождается рабство, а из рабства – вольность». Изначально, от природы человечество было свободным и руководствовалось в своей жизни лишь необходимостью удовлетворять естественные потребности. Постепенное развитие общественных отношений приводит к возникновению социальной иерархии и государственной власти, которая, постепенно усиливаясь, всё более жестоко подавляет свободу. И когда гнет достигает апогея, когда народ лишается возможности реализовать дарованные природой права, вспыхивает революция, и люди вновь обретают вольность.

– Чтобы напечатать произведение, Радищев создал свою типографию. Это его стремление самореализоваться как автору или акт больше революционно-просветительского характера?

С одной стороны, конечно, приобретение типографии для печатания именно этой  книги – поступок Радищева как автора, стремящегося к выходу на читателя. Пока произведение не читается, оно словно бы и не существует. Но Радищевым в данном случае двигало не только авторское самолюбие. Ведь просветитель – не просто человек размышляющий, для него слово – это деяние, возможность влиять на просвещение умов посредством распространения тех самых идей, которые правят миром. Он несёт ответственность за действенность своего слова, за реализацию его возможности влиять на умы людей, на ход общественной жизни. Это своего рода миссия.

– Почему из Петербурга в Москву, а не наоборот, ведь Петербург в то время – центр, столица, а название как бы уводит от центра страны?

В России того времени были две столицы – Петербург и Москва. Возникший менее столетия назад Петербург – административный центр империи, средоточие государственной власти, «окно в Европу». А Москва – древняя столица, душа России, противостоящая «умышленному» Петербургу. Так что смотря какой центр подлинным центром считать. И направление движения в радищевской книге, по-видимому, имеет свое обоснование.

– Почему Екатерина, будучи в контакте с Вольтером и другими просветителями, назвала Радищева «бунтовщиком хуже Пугачева», ведь его идеи строились на идеях просветителей, с которыми она сама общалась?

Картина Лампи Старшего «Портрет Екатерины II». Фото: Музей истории искусств, Вена
Картина Лампи Старшего «Портрет Екатерины II». Фото: Музей истории искусств, Вена

В том, что Екатерина II выдающийся государственный деятель, сомневаться не приходится. Но это не отменяет неоднозначности её как личности – и в образе мышления, и в поведении. А.С. Пушкин не случайно называл ее «Тартюфом в юбке», лицемерием она грешила и отнюдь не по маловажным поводам. Так что реверансы её в адрес Вольтера или других французских просветителей далеко не всегда следует принимать за чистую монету. Это во-первых. А во-вторых, не следует упускать из вида дату публикации «Путешествия» – 1790 год. В 1789 началась Французская революция, и то, о чём писалось в «Путешествии» Радищева, было воспринято на фоне и в связи с событиями на родине Вольтера, Монтескье, Дидро. Происходящее во Франции могло показаться Екатерине и её сподвижникам (да и показалось, наверное)  следствием распространения идей, пропагандируемых Радищевым. Тут уж было не до игры в просветительский либерализм. Если бы «Путешествие» вышло несколькими годами ранее, то, скорее всего, не было бы ни уничтожения тиража книги, ни смертного приговора автору, заменённого ссылкой в Илимский острог Иркутской губернии, ни трагической гибели его по возвращении из Сибири в самом начале XIX века. Но все случилось так, как случилось, и Радищев был и остается автором «Путешествия из Петербурга в Москву», книги, определившей его прижизненную и посмертную судьбу.

– Но ведь и Пушкин не очень позитивно высказывался о «Путешествии». Он сказал, что в «Путешествии» отразилась вся французская философия, назвав произведение нескладным и искаженным видом, как в кривом зеркале. Почему, если сам Пушкин как автор – про свободу? 

Пушкинское «Путешествие из Москвы в Петербург» – произведение не совсем понятное и не до конца осмысленное. Прежде всего, его название – не пушкинское, оно дано издателями на основании намеченного в нём обратного по отношению к радищевскому маршрута. А это уже несколько ослабляет связь с книгой Радищева. Во-вторых, пушкинская рукопись не завершена, и судить о конечном авторском замысле можно лишь гипотетически. В-третьих, при истолковании «Путешествия из Москвы в Петербург» нередко допускается та же ошибка, что и при рассмотрении «Путешествия» радищевского – герои произведений, литературные персонажи отождествляются с их создателями, с Радищевым и Пушкиным, что, мягко говоря, не очень корректно с филологической точки зрения. 

Да, можно считать, что отношение Пушкина к Радищеву и его книге не было прямолинейно однозначным. Пушкин мог быть не согласен с Радищевым по целому ряду вопросов, он жил в другую эпоху, его взгляды претерпевали эволюцию под влиянием наполеоновских войн, освободительных движений в Южной и Западной Европе, декабрьского восстания на Сенатской площади, революции 1830 года во Франции. То, что Радищеву казалось неоспоримым, у Пушкина могло уже вызвать сомнения, а то и резкое несогласие.

Но ведь в неподцензурном черновике «Памятника», итогового стихотворения Пушкина, недвусмысленно сказано: «…вслед Радищеву восславил я свободу». Это «вслед» – весомый аргумент в пользу того, что писатель Радищев для Пушкина был личностью значимой, подобной ориентиру в искании творческой и человеческой правды.

Титульный лист книги. Фото: общественное достояние
Титульный лист книги. Фото: общественное достояние

– Какие мысли в произведении являются основными?

Тема воспитания и самовоспитания личности. В «Путешествии» ей отводится большое место. Это не случайно, поскольку она особо значима для эпохи Просвещения вообще и для Александра Николаевича в частности. Она – сквозная в книге.

Ещё одна сквозная идея в «Путешествии» – необходимость человеческого, доверительного контакта между дворянской интеллигенцией и народными массами. Отсутствие такого контакта Радищев остро осознавал и полагал, что это одна из насущных проблем российской действительности, требующая разрешения.

«Путешествие» завершается «Словом о Ломоносове». Просвещённые крестьяне, Ломоносов и рекрут дают надежду на преодоление пропасти между мыслящей интеллигенцией и народом. Но исполнение этой надежды оказалось делом непростым. Это дало о себе знать и в трагическом исходе движения декабристов, и в хождении в народ, и в ходе и в последствиях всех трёх русских революций. Разрыв этот сказывается в жизни нашей страны и сейчас. В европейских странах – таких, как Швеция или Германия, – он, может быть, тоже есть, но не является столь значимым, как у нас. Увы. Наверное, это необходимо и осмысливать, и учитывать, памятуя о том, что проблема давняя, ещё Радищевым отмеченная и несводимая к эксцессам канувшего в прошлое крепостного права.

Читайте также
ЗАГРУЗИТЬ ЕЩЕ