«Мы не такие, как они»

«Как же хочется жить и работать», – говорит герой Анатолия Папанова в финале «Холодного лета 53-го». Советский кинематограф времён перестройки пытался рефлексировать на тему адаптации политзаключённых со свойственным той эпохе пафосом. Подтекст картины был в том, что вернуть невинно осуждённых к нормальной жизни – задача всего общества. И они, конечно же, вернутся. Главное – вернуть им человеческое достоинство.

Так получилось, что один из прототипов главного героя фильма, капитана Лузги, – наш родственник дядя Вася. И я знаю, что в жизни, в отличие от кино, даже после формальной «реабилитации», никто никуда не вернулся. А на предложение со стороны властей восстановить погоны, вернуться из ссылки и возглавить высшее военное учебное заведение дядя Вася спокойным голосом сказал: «Никуда я не поеду. Мне ничего от вас не надо».

Наивность советского официоза была в убеждении, что при необходимости всё можно стереть ластиком. «Если вы обидели кого-то зря, календарь закроет этот лист». То, о чём снимает свои фильмы Джафар Панахи, основано на более глубоком знании жизни. Возможно, просто потому, что Панахи сам был у себя на родине политическим заключённым. Хотя слово «был» едва ли уместно – бывших их не бывает.

Режиссер Джафар Панахи. Фото: Quejaytee / Wikipedia

«Простая случайность», которая 17 января получила премию Европейской киноакадемии, а до этого в мае 2025-го – Золотую пальмовую ветвь в Каннах, – именно об этом. О том, что по-научному называется посттравматическим синдромом. О том, что невинно пострадавший, конечно, может простить, но не может забыть. Что разделительная линия – есть «мы», а есть «они» ­– не прекращается даже со смертью человека, и продолжается и во втором, и в третьем поколении. Что народ, который когда-то разделили на жертв и палачей, как разбитую чашку, уже никак не склеить. Его можно разве что отреставрировать по японскому методу кинцуги – то есть не пытаясь замаскировать швы, а, напротив, наполнив их золотом.

Надо сказать, что более ранний фильм Панахи «Оффсайд» (2006) рассматривал тему «охранников» и «арестантов» во вполне советском, оптимистическом ключе. По сюжету картины, девочки переодеваются мальчиками, чтобы попасть на футбольный матч (реальная история, в которой принимала участие дочь режиссёра; в Иране вход женщинам на спортивные мероприятия запрещён). Их разоблачают и арестовывают. Однако после победы иранской команды случается хэппиэнд: всеобщая эйфория приводит к тому, что их проступок забывается, арестантки оказываются в объятиях охранников, и все они сливаются с ликующей толпой.

Кадр из фильма «Оффсайд». Фото: Jafar Panahi Film Productions

В дальнейшем подход автора к теме утяжеляется. Образ вора, который считает, что «воров надо вешать» (и продолжает при этом воровать), появляется в ироническом «Такси» (2015). «Простая случайность» – фильм ещё более тяжёлый, поскольку поднимает конкретную и самую неудобную тему: пытки в тюрьме. И в каком-то смысле от него веет безысходностью. После просмотра остаётся скорее усталость, буквально физическая, чем «впечатление», но именно этим и ценен фильм.

По сути, Панахи сделал то, что не мог сделать советский кинематограф (хотя уже делал, например, Роман Полански в фильме «Смерть и девушка» (1994)): он в буквальном смысле поставил эксперимент на людях, предложил палачам и жертвам на один день поменяться местами. В результате картина получается вполне себе аморальная. «Либо ты заслужил тот приговор, который тебе вынесли, либо не заслужил, и тогда тебе воздастся по справедливости на небесах», – рассуждает герой фильма, неожиданно перешедший из первого статуса во второй. «Ты говоришь, как игиловец!» (ИГИЛ — запрещённая в РФ террористическая организация. – Прим. ред.), – слышит он в ответ и тут же получает сапогом по голове от бывшей жертвы, неожиданно получившей возможность вершить справедливость. Несимпатичны – оба.

Можно сказать, что Панахи сегодня – своего рода иранский Солженицын.

То есть, во-первых, есть собственно сам режиссёр Джафар Панахи с его безусловным художественным талантом. Во-вторых, есть «грибница», выросшая в Иране вокруг него и его творчества. Это настоящий андеграунд, гигантская подпольная производственная и информационная сеть, которую власти исламской республики, несмотря на всю мощь своего репрессивного аппарата, так и не смогли взять под контроль. Потому что её участники – от анонимных безвестных актёров и операторов до торговцев DVD-дисками (именно так распространяются в Иране фильмы Панахи) – работают за идею. В-третьих, конечно же, есть политический пиар и та самая «рука Запада». Как и в случае с Александром Исаевичем, среди представителей «золотого миллиарда» постоянно находятся желающие обратить талант мастера в собственный политический капитал и использовать его для «обличения тоталитарных режимов» и «продвижения основ демократии». Благо Панахи и сам даёт поводы: любит снимать кино про смелых девочек, смеётся над цензурой, критически смотрит на религиозных фанатиков.

Так или иначе благодаря фильмам Панахи мир узнаёт о том, что творится в стране, вот уже несколько недель живущей без Интернета. В том числе о том, что существует «другой Иран» – свободный, подпольный, сопротивляющийся. А для сотен молодых режиссёров по всему миру работы Панахи – ещё и жизнеутверждающий message: кино не просто можно снять «на коленке». Его можно даже снять, в буквальном смысле не снимая.

Кадр из фильма «Такси». Фото: Jafar Panahi Film Productions

Потому что если вам даже официально запретили снимать фильмы и писать сценарии (благодаря истории Панахи весь мир узнал, что в Иранской республике такое вполне возможно по закону), – это ещё не означает, что кино отменяется. Фильм «Такси», например, был записан на видеорегистратор. То есть режиссёр, строго говоря, его и не снимал. А подлинный символ победы света над тьмой – «Это не фильм» Панахи. В последнем автор, находящийся под домашним арестом и готовящийся к возможному 20-летнему заключению под стражу, честно соблюдает все предписания властей, поэтому он ничего не снимает и не пишет. Он просто рассказывает своему другу, зашедшему в гости, о том кино, которое мечтает снять, а друг фиксирует всё это на камеру своего мобильника.

То есть Панахи доказал: дело даже не в том, что «профессиональная камера – это любая камера в руках профессионала». А в том, что профессионал способен сделать кино, не прикасаясь к камере. Потому что кино, как и искусство вообще, нематериально.

«Простая случайность» снята более классическим способом, однако тоже нелегально и с использованием минимальных ресурсов. Как и во всех предыдущих фильмах Панахи, здесь играют непрофессиональные актёры, нет ни специально изготовленных костюмов, ни дорогого реквизита, а монтаж использован по минимуму и подчёркнуто самый простой. Из-за опасения быть арестованными съёмочная группа постоянно меняла локации и переезжала с места на место (благо по сценарию основным местом действия был микроавтобус). На вручении премии в Каннах режиссёр, с трудом выехавший за пределы Ирана, поблагодарил всех, кто рисковал вместе с ним.

Вроде бы это «очень иранский» фильм, но для людей, живущих на постсоветском пространстве, он удивительно понятен. Возможно, из-за опыта репрессий, который есть у нас практически в каждой семье. И из-за попыток разобраться в собственном прошлом или прошлом своей семьи, которые время от времени овладевают каждым.

«Не лезь в это болото. Чем дальше лезешь, тем сильней засасывает», – одна из ключевых фраз фильма (жених убеждает свою невесту, бывшую заключённую, забыть прошлое и отказаться от участия в сомнительной истории). «Дай мне самой разобраться», – говорит она. Белое платье в этот момент ей ужасающе не идёт. Фата и «рюшечки» выглядят вызывающей пошлостью.

Завязка: автомеханик Вахид, бывший заключённый по прозвищу Кувшин, потому что он всё время держится за спину из-за отбитых в тюрьме почек, случайно опознаёт в клиенте своего мучителя-тюремщика по имени Акбал. Узнаёт по характерному скрипу ножного протеза – Вахида пытали всегда с завязанными глазами, поэтому самого мучителя он никогда не видел. Мозг жертвы как будто бы срабатывает автоматически: «Я везде узнаю скрип этого протеза, он до сих пор у меня в голове! Я годами слышал твои шаги!».

О том, что Вахид был «политическим», мы узнаём ближе к середине фильма. Выясняется, что он сидел за «сговор и пропаганду против режима». Лишь в самом конце нам выдадут ещё одну подробность: он и его друзья – участники рабочего движения. «Мы были простыми рабочими, мы просто боролись за свои права, мы голодали, нам не платили восемь месяцев».

Кадр из фильма «Простая случайность». Фото: arte France Cinéma

Первый импульс – месть. Вахид связывает злодея, вывозит его за город в багажнике машины, наскоро копает ему импровизированную могилу в пустыне и пытается похоронить мучителя заживо.

Главная неожиданность происходит в следующие две минуты. Вопрос изначально не в жалости – вопрос в сомнении: нет ли ошибки? Тот ли перед ним «безногий» или всё-таки это не он? Крики и мольбы о пощаде («У меня семья, остановись!»), призывы одуматься («Я потерял ногу в прошлом году в аварии, посмотри, швы свежие!») – не трогают сердце автомеханика.

Всё дальнейшее действие фильма строится на том, что Вахид и его команда – пятеро бывших заключённых – решают, как им быть с жизнью Хромого. А попутно и со своими собственными.

«Мы не убийцы, мы не такие, как они. Не нам рыть им могилы. Они сами себя похоронят. Не предавай свои принципы», – говорит Вахиду в ответ на просьбу о поддержке сосед по камере, Салар, пожилой продавец книжного магазина. «Не делай этого, Вахид».

«Я тебе не помощница. Я потихоньку возвращаюсь к нормальной жизни», – говорит Вахиду Шива, молодая красивая женщина-фотограф. Она прекрасно помнит, кто такой Хромой, но попросту боится и не хочет возвращаться в прошлое. Единственное, что выделяет её на фоне обычных людей, – странная и явно неподходящая к молодому лицу седина в волосах. Что такое с ней делали – невольно задаёшься вопросом.

Тем временем Голи, та самая девушка в платье невесты, услышав, что обнаружен Хромой, сначала падает в обморок, а потом, к ужасу жениха, сбегает со свадебной фотосессии и бежит к багажнику Вахида со словами: «Где эта тварь?!».

Наконец, пятый герой, молодой и с виду абсолютно здоровый и цветущий мужчина Хамид, испытывает настоящую паническую атаку, потрогав протез Хромого, и своими криками привлекает внимание полиции. На этом моменте заключённые мгновенно мобилизуются, сбиваются в стаю и вспоминают коллективные навыки выживания в «системе». «Что у вас там происходит? Что за крики?» – «Ничего, всё в порядке. Мы делаем свадебную фотосессию». Как всегда, Панахи умудряется рассказать о большой государственной проблеме кратким эпизодом: полицейские легко соглашаются удалиться в обмен на мзду. «У нас нет налички». – «Ничего, у нас есть терминал». В XXI веке всё высокотехнологично.

Кадр из фильма «Простая случайность». Фото: arte France Cinéma

Лишь когда две трети хронометража на исходе, зритель понимает: герои вовсе не пролетарии и не люди рабочих профессий. Что в Иране тоже есть своё «поколение дворников и сторожей» (тему интеллигенции, вынужденной работать мусорщиками и разносчиками пиццы, потому что «другой работы нет», Панахи поднимает и в «Такси», где он сам, «отставленный» от кинематографа, садится за руль машины, – и в «Нефильме»). Диалоги героев – типичные диалоги интеллигенции, которая не имеет национальности. «Они три дня держали нас вниз головой, чтобы выбить имя… Мы три дня не видели солнечный свет, и ты его жалеешь?» – «То, что они издевались над нами, не значит, что мы должны делать то же самое».

При этом Панахи как всегда «сбивает» пафосные речи комическими эпизодами. Машина глохнет, Вахид за рулём, а остальные четверо, включая девушку в платье невесты, эффектно толкают её по улицам Тегерана. Проезжающие мимо громко гудят в сторону «ненормальных». Заправщик, тоже явно «непростой человек» (ясности, как всегда, режиссёр не даёт), философски рассуждает на тему того, что «жених и невеста поставили телегу впереди лошади».

В попутных диалогах «бывших» – всё то, что кто-то из нас по недоразумению считает «русской жизнью». «Почему ты ему веришь?» – «Он от Салара». – «Ты веришь всем, кто говорит, что он от Салара?» Эталонное признание в любви: «Что бы ни случилось, я тебя не сдам». И вечная неизбывная шпиономания: «Он хочет что-то из нас вытянуть» и «да конечно, они всегда используют защищённые номера».

Герои переживают всю палитру чувств. От «мы на войне» и «наступит день – и все эти твари ответят» – до пронзительного «вы не можете дать ей умереть», когда Вахид почему-то (!) сопровождает в больницу беременную жену Хромого.

«Я такой же, как и вы. Мне просто нужны были деньги», – говорит Хромой.

В целом образы «либералов с маузерами» и тему «когда мы придём к власти» мало кому удаётся раскрыть так художественно. Здесь хочется пошутить, что все свои кинопремии Панахи получил по недоразумению. А люди на Западе при всей их благожелательности и симпатиях к иранцам в основном просто не поняли этот фильм. И слава Богу.

Кадр из фильма «Простая случайность». Фото: arte France Cinéma