«Что надеть в театр?» – вопрос столь же сложный и дискуссионный, как «Кто виноват?» и «Что делать?». И вечный. А поднял его ректор Академии Русского балета им. А.Я. Вагановой, народный артист России Николай Цискаридзе, рассуждая о допустимой одежде для зрителей в театре. Он призвал Минкульт разработать систему правил дресс-кода в театре. «Мне кажется, везде должна быть какая-то определённая логика внешнего вида. Допустим, в храм нельзя же входить в шортах и с оголёнными плечами. Это неприлично, и, в принципе, вас не пустят. То же самое в театр. Нельзя приходить в шлёпках, нельзя приходить в шортах», – сказал он 5 февраля в национальном центре «Россия» в рамках марафона «Россия – семья семей». По мысли Цискаридзе, как в храмах, так и в театрах должны существовать правила уважения к месту и окружающим. В декабре господин Цискаридзе уже высказывался на эту тему в связи со скандалом в Большом театре. Телеведущая канала «Россия 24» Мария Григорьева украсила свой визит в Большой на балет «Дочь фараона» фотографиями в ложе. На них запечатлена сама декольтированная Мария в весьма экстравагантных позах – например, лёжа на бордюре с задранными ногами.
Николай Цискаридзе и многие его коллеги осудили телеведущую, однако пользователи в соцсетях на скандал посмотрели по-разному. Если одни сочли поступок Григорьевой постыдным, другие удивились: «А в чём проблема? Женщина красивая, платье эффектное», – дав понять, что привлекательность оправдывает нарушение правил поведения. Тут стоит подчеркнуть, что, будь на месте Марии человек менее эффектных внешних данных, вряд ли его бы защищали столь же пылко, как нарушительницу правил в полупрозрачном платье.
Впрочем, разговор о правилах тоже спорный, ибо что считать правилами? Люди старшего поколения хорошо помнят, как сменная обувь в театре была нормой: грязными сапогами ковры не топтали, переобувались в туфли. Со временем платья сменились джинсами, пиджаки – футболками. Про обувь по-прежнему задумываются избранные, кто ещё помнит, как оно было в детстве.
Если позиция сторонников нарядного дресс-кода ясна (театр – храм искусства, все должны быть элегантными), то адепты «опрощенья» объясняют свой выбор тем, что приходят посмотреть постановку, а не на бал или модный показ, потому одеваются как удобно, и не надо трясти своими страусиными перьями на мой походный рюкзак.
Мотивы выбора одежды у всех свои. Одни приходят элегантными или хотя бы опрятными, ведут себя, как правило, строго (без телефонных звонков, шуршаний конфетами и неуместных видео во время спектакля). Потому что они так воспитаны: не мешать окружающим. Для других поход в театр – променад для селфи: себя показать, даму сердца в новом туалете в свет вывести. Соответственно, театр воспринимается как аттракцион для полировки тщеславия, артисты – кто-то вроде аниматоров, а до окружающих вообще дела нет. При этом срабатывает логика: «А что такого? Почему нельзя (приходить в шлёпанцах или лежать на бордюре – впишите своё)?» Я заплатил – значит, право имею. (Кстати, поход в Большой – действительно финансово затратное мероприятие, да и не только в Большой.) Ну а кто-то цепляется за свои личные границы, потому треники не переоденет: сидеть долго, а в них точно не жмёт.
Фото: Александр Баранов/КоммерсантъКомментаторы, как водится, не стесняясь в выражениях, обозначили несколько болезненных тем. Так, читатель «Фонтанки» огрызнулся на слова Цискаридзе: «Поменьше пафоса, это просто шоу, а актёры кривляются за деньги». Логика такая: театр – «балаган», к чему заламывать руки и делать недовольное лицо? Подобная точка зрения близка не всем. Пользовательница ВКонтакте Ирина комментирует фото Марии Григорьевой в театре: «Ну да, как будто в варьете». Кто-то припечатывает: «Путает театр с борделем».
Однако не все столь строги. «Поступок некрасивый, но девушка – очень даже. Поэтому ей позволительно. И ничего же не случилось», – пишет некая Татьяна. Её поддерживает другая дама: «Это ж не церковь...». А комментатор Валерий подытоживает мнения: «Ну, купив билет за такую цену, можно и не так улечься». Мария Т. сказала то, что накипело у многих: «С такими ценами на билеты не каждый интеллигентный, воспитанный человек туда попадёт за всю жизнь. Вот и ходит большинство, чтоб себя показать <…>. Они же могут себе это позволить...». Отклики людей подсветили раскол не только этико-эстетический, но и социальный. А главное – то, что говорить об этической норме весьма затруднительно, если она напоминает мозаику мнений.
Поход в театр или музей последние годы для многих, включая меня, стал испытанием: никогда не знаешь, повезёт ли с окружением. Люди в джинсах меня никак не оскорбляют и жить не мешают, а вот включённые во время спектакля телефоны, которые озабочённые фото- и видеосъёмкой граждане поднимают на вытянутых руках, очень злят и отвлекают. В музеях – тоже беда. Я была на «Васнецове» в Москве – всё прекрасно, и когда выставку привезли в Петербург – решила сходить снова. Но к «Трём богатырям» было не подобраться, потому что соотечественники, увидев «нарисованных лошадок», принялись пилить фото и видео в стиле «Я кормлю коня». На выставке Куинджи всё то же самое: граждане записывают кружочки для Телеграма и позируют, наминая окружающим бока.
Ещё более скандальным получился поход в Эрмитаж у моей мамы. На её глазах одна дама замерла у картины со словами: «А это точно подлинник?» – и потёрла картину пальцем. Мама вскрикнула и чуть было не споткнулась на шлейфе какой-то малоодетой пышнотелой женщины, которая шла по залам в сопровождении свиты во главе с фотографом. Дама принимала томные позы, а человек с фотоаппаратом, буравя взглядом посетителей, расчищал им путь и фон. Иорданская лестница вздрогнула от этой красоты и каблуков.
Горестные истории поломанных скульптур в садах и парках, которые люди давят могучими бёдрами, можно перечислять бесконечно. И строгие надписи музейщиков с мольбой «не садиться» и «не трогать» скульптуры никого не волнуют, потому что в сознании нескольких поколений укрепилась варварская мысль: общественное достояние – значит ничьё. А ещё «я же только сяду», разве от «куска мрамора» убудет? Соответственно, знакомство с прекрасным происходит в прямом смысле – задом.
Николай Цискаридзе сравнил поход в театр с посещением храма, апеллируя к широко известному выражению, согласно которому театр – храм искусства. Продолжая эту параллель, вспомним, что правила дресс-кода в храме стали нужны, потому что многие действительно не понимали, как туда уместно одеваться. Правила вызывали споры и обиды, не всегда звучали корректно, однако стали нормой. На очереди – культура. И выходит, раз культуру надо защищать запретами, кажется, она действительно в беде…