Николай Ге – из тех идеалистов, которым нужно жить непременно ради высокой цели, как минимум для переделывания человечества. Один из основателей Товарищества передвижников, он всегда выступал против мелководья передвижнических тем: «Остроумие бытовых картин – не живая мысль и не спасёт художника!».
Единственная достойная цель для человека искусства – это демонстрация современникам того духовно-нравственного идеала, который мог бы стать компасом для человечества.
Но вот вопрос: где такой идеал взять? Точно не в прошлом – все политические или исторические деятели никак не подходят на роль той фигуры, которую можно предъявить обществу как образец.
И после долгих поисков он приходит к убеждению, что таким идеалом может быть только Христос. Причём это убеждение возникло в художнике далеко не сразу и даже не тогда, когда он начал писать картины с евангельскими сюжетами.
«Тайная вечеря» (1863 год)
Именно с «Тайной вечери» начинается художник Николай Николаевич Ге.
Творческая его биография до 1863 года почти непримечательна. Родился 27 февраля 1831 года в Воронеже в семье помещика. Когда Николаю было три месяца, его мать умерла от холеры. Поэтому детство мальчик провёл в малороссийской деревне, где его воспитанием занималась няня, крепостная отца.
Кстати, отец у Николая был весьма своеобразным человеком. Сын эмигрировавшего в Россию француза, он считал себя вольнодумцем и вольтерьянцем. Но идеалы свободы признавал только для европейцев. Русские же – быдло и скот, им права и свободы не положены. Поэтому он не гнушался собственноручно пороть своих крепостных крестьян. Сёк их всех без разбору по «субботкам», дабы «не портились». А однажды, вернувшись из города, привёз мальчика в телеге вместе с провизией и сказал небрежно сыну: «Это Платошка, купил за 25 рублей, будет тебе подарок».
«Тайная вечеря». Фото: Государственный Русский музейВ 1841 году Николай Ге поступил в гимназию в Киев, где и проявлял большие способности к рисованию, но после окончания, по настоянию отца, поступил на физико-математический факультет Киевского университета. А через два года перешёл в Академию художеств. Приехал из Киева в Петербург на математический факультет, а тут увидел брюлловскую «Помпею» и встретил гимназического товарища, будущего скульптора Пармена Забелло, и – прощай, университет! За несколько месяцев из благополучного чинного студента Ге превратился в богемного художника, фанатически преданного карандашу и кисти, беспечного, общительного, имеющего одно пальто на все времена года. Кстати, отец присылал Николаю весьма приличные деньги, которых бы хватило на безбедную жизнь, но Ге решил жить с товарищами. Деньги раздавал на помощь бедным студентам, сам жил кое-как и довёл свою одежду до такой степени ветхости, что многие знакомые стеснялись показаться с ним на публике. Зато его женой стала сестра его приятеля Пармена Забелло – Анна Петровна.
«1857 года весной мы – я с женой – побежали за границу, – писал художник. – Этот порыв был свойствен тогда всем; долго двери были заперты, наконец – отворили, и все ринулись… Право ехать за границу ещё не получено, а билет в мальпосте уже взят: откладывать нельзя – очередь ехать придёт через месяц».
Он не стал дожидаться ни документов о сдаче экзамена, ни завоёванной золотой медали, ни разрешения на выдачу академического пенсиона. Умер отец – Николай получил долю наследства и уехал.
Вернулся он в Россию в 1863 году и привёз для выставки Императорской академии художеств картину «Тайная вечеря» в виде отчёта о своих трудах. На холсте – одна из самых узнаваемых библейских сцен: Христос трапезничает со своими ученикам накануне дня ареста. Однако зрители привыкли видеть Тайную вечерю в совершенно другом формате: стол стоит по центру, во главе сидит Христос, а по бокам от него – апостолы.
Но Николай Ге изменил правила композиции. Стол сдвинут в правый угол, в центре – возлежащий Христос, в лице которого узнаётся Александр Иванович Герцен – вожак либеральной интеллигенции того времени. На Иуду, чей силуэт погружён во тьму, с негодованием смотрит апостол Пётр, внешне очень напоминающий самого художника.
Не случайно эту картину язвительный Салтыков-Щедрин назвал «тайной сходкой, на которой обнаружились серьёзные политические расхождения».
Тем не менее Николай Ге получил за эту работу звание профессора исторической живописи, минуя звание академика, – случай сам по себе чрезвычайно редкий.
«Мария, сестра Лазаря, встречает Христа, идущего к ним в дом»
(1864 год)
В 1864 году Николай Николаевич Ге создал одну из самых жизнерадостных по колориту картин на евангельскую тему. Возможно, художник написал полотно в столь яркой и тёплой цветовой гамме из-за того, что сюжет истории про Лазаря наполнен жизнеутверждающим мотивом: Христу удалось воскресить его. Мария, стоящая в дверях, не выглядит печальной. Напротив, на её лице радость, связанная с приходом Спасителя, а в глазах читается не просто надежда, а уверенность в том, что он непременно исцелит Лазаря.
«Мария, сестра Лазаря, встречает Христа, идущего к ним в дом». Фото: Государственная Третьяковская галерея«Вестники Воскресения» (1867 год)
Даже коллеги по Товариществу передвижников не приняли этой картины – она была слишком театральной для времени, когда все стремились к максимальной реалистичности. Произведение словно поделено на две части – света и тьмы, новой жизни и ветхой. В верхней, радостной, Мария Магдалина бежит, почти летит, окрылённая Радостью. В тёмной – стражники, Радость не принявшие…
Полотно было представлено на выставке в художественном клубе в России. Однако «Вестников Воскресения» ждал провал у публики. Илья Репин, который очень тепло относился к Николаю Ге, писал: «Смеялись злорадно и откровенно рутинёры, смеялись втихомолку и с сожалением друзья».
«Вестники Воскресения». Фото: Государственная Третьяковская галерея«Пётр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе» (1871 год)
По воспоминаниям Ге, он задумал эту картину, вернувшись в Россию после десяти лет жизни в Италии.
«Вернулся я оттуда совершенным итальянцем, видящим всё в России в новом свете. Я чувствовал во всем и везде влияние и след петровской реформы. Чувство это было так сильно, что я невольно увлёкся Петром… Во время писания картины я питал симпатии к государю, но затем, изучив многие документы, увидел, что симпатии не может быть. Я взвинчивал в себе симпатию к Петру, говорил, что у него общественные интересы были выше чувства отца, и это оправдывало жестокость, но убивало идеал…».
Ещё до начала выставки передвижников это полотно уже было продано Павлу Третьякову, но на самой выставке желание купить картину выразил и сам государь император Александр II, обладающий правом первого покупателя. Николай Николаевич, не моргнув глазом, отдал оригинальное произведение Третьякову, а для царя создал копию, хранящуюся сейчас в коллекции Русского музея.
«Пётр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе». Фото: Государственный Русский музей«Александр Сергеевич Пушкин в селе Михайловском» (1875 год)
В 1870 году Ге с женой и двумя сыновьями окончательно переезжает из Италии в Россию и поселяется в Санкт-Петербурге. Казалось, Ге легко вписался в петербургскую жизнь: он избирается членом Правления Товарищества передвижных художественных выставок, пишет портреты «иноагентов» Тургенева, Некрасова, Бакунина. Но в то же время нарастает конфликт с коллегами по Товариществу – из-за ряда откровенно слабых работ.
И в 1875 году Ге приобретает хутор в Черниговской губернии и неожиданно для всех уезжает туда с семьёй хозяйствовать. «Искусство мало даёт, искусством нельзя торговать: ежели оно даёт – слава Богу, не дает – его винить нельзя, – писал Ге. – Всё то, что мне дорого, – не здесь, на рынке, а там, в степях. Уйду туда. Я думал, что жизнь там дешевле, проще, я буду хозяйничать и этим жить, а искусство будет свободно».
В своём добровольном изгнании он пишет полотно с изображением встречи Александра Пушкина и Ивана Пущина, которая произошла в селе Михайловском в 1825 году. Однокурсник Пушкина по Императорскому Царскосельскому лицею, несмотря на предостережения товарищей, посетил опального поэта. Пущин позже писал: «Мы ещё чокнулись стаканами, но грустно пилось: как будто чувствовалось, что последний раз вместе пьём, и пьём на вечную разлуку!».
«Александр Сергеевич Пушкин в селе Михайловском». Фото: общественное достояние«Христос в Гефсиманском саду» (1880 год)
Картину «Христос в Гефсиманском саду» Николай Ге написал во время своего второго пребывания в Италии.
Картина невероятно проста по содержанию: в центре полотна Христос, смотрящий на зрителя, на заднем фоне – деревья. Картина написана в тёмных тонах, чтобы подчеркнуть драматичность всей жизни Иисуса, которого художник впервые начинает видеть как живого человека.
Интересно, что в образе Спасителя Ге изобразил своего знакомого анархиста и скульптора Сани, которого один из его современников описал так: «Сани предавался меланхолическим мечтам, как стать Великим Скульптором и избавиться поскорее от ненавистной тирании подчинения скульптору-хозяину».
«Христос в Гефсиманском саду». Фото: общественное достояние«Портрет Льва Толстого» (1884 год)
Николай Николаевич Ге познакомился со Львом Толстым ещё в 1882 году и сразу стал верным последователем его идей (вплоть до того, что под влиянием Толстого стал вегетарианцем).
Ге писал: «В 1882 году случайно попалось мне слово великого писателя Л.Н. Толстого о „переписи“ в Москве. Я прочёл его в одной из газет. Я нашёл тут дорогие для меня слова. Толстой, посещая подвалы и видя в них несчастных, пишет: „Наша нелюбовь к низшим – причина их плохого состояния…“. Как искра воспламеняет горючее, так это слово меня всего зажгло. Я понял, что я прав, что детский мир мой не поблёкнул, что он хранил целую жизнь и что ему я обязан лучшим, что у меня в душе осталось свято и цело. Я еду в Москву обнять этого великого человека и работать ему».
«Портрет Льва Толстого». Фото: Государственная Третьяковская галерея«Выход Христа с учениками в Гефсиманский сад» (1889 год)
Впервые эта картина была представлена на XVII выставке передвижников и стала настоящей сенсацией. И главное здесь не сюжет, но мертвенный лунный свет, изливающийся на древние истёртые камни. Он и создаёт ощущение одиночества и одновременно чего-то иррационального, вневременного. Художник Михаил Врубель как-то сказал о картине: «Здесь такой лунный свет, от которого болит голова».
Обер-прокурор Святейшего Синода Константин Петрович Победоносцев высказался об этих картинах как о профанации Евангелия.
«Выход Христа с учениками в Гефсиманский сад». Фото: Государственная Третьяковская галерея«”Что есть истина?” Христос и Пилат» (1890 год)
Картина впервые была представлена публике на выставке Товарищества передвижников и вызвала скандал. «Социалист в самом неприглядном костюме и с всклокоченными волосами» – так описал Христа самый влиятельный издатель и журналист того времени Александр Суворин.
«Как могло случиться, что правительство позволило выставить публично картину кощунственную, глубоко оскорбляющую религиозные чувства и при этом несомненно тенденциозную», – писал государю Александру III обер-прокурор Святейшего Синода Константин Победоносцев.
В итоге картина была снята с выставки.
«”Что есть истина?” Христос и Пилат». Фото: Государственная Третьяковская галереяДаже Павел Третьяков, ценивший творчество Ге, изначально не захотел покупать картину. Но мецената переубедил писатель Лев Толстой: «Вы посвятили жизнь на собирание предметов искусства, живописи и собрали подряд всё для того, чтобы не пропустить в тысяче ничтожных полотен то, во имя которого стоило собирать все остальные. Вы собрали кучу навоза для того, чтобы не упустить жемчужину. И когда прямо среди навоза лежит очевидная жемчужина, вы забираете всё, только не её…».
«Суд синедриона. “Повинен смерти!”» (1892 год)
У этой картины Ге непростая судьба. Вначале она была запрещена к показу на XX Передвижной художественной выставке 1892 года. Лично против её экспозиции высказался великий князь Владимир Александрович, который возглавлял в это время Императорскую Академию художеств. Существует версия, что на его мнение оказал влияние член Государственного совета Константин Победоносцев, который в своём письме Александру III писал, что «Христос написан в самом отвратительном виде…». Сам государь вовсе отметил, что на полотне изображён вовсе не Христос, а «какой-то больной Миклухо-Маклай».
Картина долгие годы хранилась в имении художника на хуторе в Черниговской губернии. После смерти Николая Николаевича его старший сын переслал холст Льву Толстому в Ясную Поляну. После смерти графа полотно передали Павлу Третьякову, и полотно надолго попало в запасники галереи. Его состояние с годами становилось всё хуже и хуже. Слой краски вспучился, при любом прикосновении он лопался, картина стала очень тёмной.
«Суд синедриона. “Повинен смерти!”». Фото: Государственная Третьяковская галереяТолько в наше время в ходе реставрации выяснилось, что потемнение красочного слоя было вызвано тем, что при работе художник пользовался прогорклым маслом.
«Распятие» (1892–1894 годы)
Павел Третьяков, увидев «Распятие», не стал покупать картину: она показалась ему нехудожественной.
В истории осталось и определение, которое дал картине император Александр III: «Бойня».
Художник и литератор Александр Бенуа оправдал такое натуралистичное видение Ге религиозных сюжетов его увлечением толстовскими идеями: «В Ге выработалась очень узкая и земная идея Христа, который представляется ему скорее каким-то упрямым проповедником человеческой нравственности, погибающим от рук дурных людей и подающим людям пример, как страдать и умирать, нежели пророком и Богом».
Словом, картину запретили к показу.
Тогда Николай Ге создал цикл «Распятие» – более двадцати вариантов казни Спасителя, в каждом из которых боль и ужас от страданий достигают предела. Критики предупреждали: «Смотреть подобные картины, пожалуй, нужно с теми же предосторожностями, какие были бы необходимы при созерцании реальной казни».
«Распятие». Фото: общественное достояниеГоворят, что своим студентам Ге рассказывал, что эти циклом он захотел вызвать у зрителя эмоциональное потрясение, которое, как надеялся Ге, приведёт к катарсису, к нравственному воскрешению, как это и произошло с раскаявшимся разбойником.
– Я сотрясу их все мозги страданием Христа. Я заставлю их рыдать, а не умиляться!
– А «Воскресение» будет? – спросил художника кто-то из студентов.
– Это же и есть Воскресение. Только вы ждёте, что воскреснет Христос, но Он умер. Воскрес в последнюю минуту Разбойник. Стал Человеком!..
Ещё говорили, что у Николая Николаевича были мысли уничтожить работу, но он не успел: 17 января 1894 года он закончил ещё один вариант «Распятия», а 2 июня 1894 года Николая Николаевича Ге не стало.