Лера Макфа о том, как стать звездой, живя в провинции
Лера Макфа (Валерия Бурова) – юная певица из Тамбова, создательница и солистка независимой группы «Макфа» – презентовала в родном городе свой первый альбом «Прогулка по просторам родины». Петь и писать песни Лера начала шесть лет назад и всё это время честно рассказывала своим подписчикам о том, как борется с детскими травмами, ищет себя, взрослеет и проходит сложный путь от артиста, которого никто не знает, до большой сцены. Сегодня «Макфа» выступает в Москве и Петербурге, сотрудничает с модным екатеринбургским музыкальным лейблом «UP! UP! UP! Music», а её треки можно услышать на Яндекс Музыке и ВК Музыке.
Корреспондент «Стола» побывала на концерте группы и поговорила с Лерой об искренности на сцене и о том, можно ли стать большой звездой и не потерять при этом себя.
– Лера, расскажи про свои впечатления от первого сольного концерта в родном городе.
– Я не ожидала, что он получится таким, каким я его запланировала. Потому что в целом в Тамбове сложно что-либо делать. И это первый сольник – значит, нужно было сделать хотя бы красиво. Я долго думала, как оформить сцену, искала референсы, нашла эти берёзы. И когда я всё это сделала, когда посмотрела на этот зал, потом выступила с кайфом, а потом пересмотрела видео и поняла, что я ещё и пела хорошо, и все играли хорошо, и вот тогда я подумала: «Ну вообще, какие молодцы!». То есть я довольна результатом. И здесь была наша аудитория – та самая, которую я так долго собирала…
– Почему для тебя важно было собрать именно сто человек?
– Очень грустно выступать перед пустым залом. У меня был такой опыт. Я выступала на фестивале, и когда мы вышли на сцену, в зале осталось буквально 30 человек. Люди подумали, что всё закончилось, и ушли. И у меня после этого концерта была истерика. Для меня это было морально очень тяжело, моё эго было задето. Когда ты что-то делаешь – ты хочешь, чтобы люди это оценили, чтобы они как-то отреагировали, пусть даже плохо. Самое страшное для творческого человека – это не когда тебя поливают помоями, а когда на тебя всем всё равно, как мне кажется. Мы сняли для концерта ДК «Мир». Это достаточно большой зал. И чтобы смотрелось хорошо, нужно было хотя бы 100 человек. Я понимала, что я не переживу, если выйду на сцену и будет пустой зал. Это, конечно, вопрос профессионализма, и я понимаю, что даже если десять человек пришли, я должна отработать для них. Но это правда очень тяжело. Я не из тех, кто делает в пустоту.
Фото: vk.com/makfamusic– Меня очень впечатлила твоя степень откровенности. Даже не столько в песнях, сколько в том, как ты общаешься с людьми, которые пришли на концерт, с подписчиками в соцсетях. Для меня это какой-то новый зумерский феномен, что ли. То есть раньше артист всё время был в образе, а ты готова разговаривать о своих травмах, отношениях с родителями, боли, слезах… Ты сознательно выбрала такой подход?
– Я его выбрала, потому что я такой человек. Мне часто говорят: зачем ты так откровенничаешь? Ты же выглядишь, как фея, ты должна быть, как богиня, типа ты там наверху, а остальные где-то пониже, и ты не должна выходить из этого образа. Но я как-то села и подумала: это из какого образа я не должна выходить? Я человек, и я – это я. Зачем мне придумывать какой-то образ, когда легче просто соответствовать себе? Потому что тогда ты не сможешь никому соврать и сам себя не обманешь. У меня очень много чувств, много переживаний, и когда я ими делюсь, я вижу отклик людей. Мне не нравится, когда меня пытаются в этом ограничивать, когда я слышу: хватит ныть, хватит вот это всё размусоливать. Я хочу говорить и писать о своих чувствах. Самое страшное – это когда этих чувств нет.
– Но это же очень уязвимая позиция. Или для тебя это своеобразный способ психотерапии?
– Люди, которые хотят меня обидеть и задеть, сделают это, даже если я буду скрываться и выступать в очках и капюшоне. А людям, похожим на меня, это скорее будет даже нравиться. Я думаю, что любой человек, который чем-то занимается, способен найти свою аудиторию. Главное – фильтр поставить. Пусть со мной будут те люди, которым это откликается. Я сама, например, того же «Бонда с кнопкой» люблю и рада, что он так взлетел. Пусть про него говорят сейчас много чего плохого, но я читаю его посты во «ВКонтакте» и понимаю, что это моя родственная душа.
– Ты говоришь, что твой альбом – это путь взросления, поиска себя. Но на концерте в Тамбове большинство зрителей были сильно старше тебя. То есть ты поёшь об опыте очень молодого человека, а получается, что откликается это у людей 40+ и даже 50+?
– Да, меня саму это удивляет. Ко мне подходил дедушка, которого я не знаю, он мне подарил цветы, и оказалось, что он ходит на все мои концерты. Но я не то чтобы делала какой-то сильный анализ своей аудитории…
– В каком-то интервью ты говорила, что хорошо знаешь свою целевую аудиторию: это молодые люди до тридцати пяти лет.
– Ну, возможно, я там сблефовала, потому что всегда просят рассказать про целевую аудиторию. Мне самой кажется, что это мои ровесники, потому что я же действительно о своём опыте рассказываю. Но мне очень приятно, что это и у людей, которые старше, откликается, потому что я тех, кто старше, уважаю, считаю, что у них больше опыта, что они умнее, чем я. Круто, что меня слушают взрослые люди и не считают мои песни тупыми. Это моя травма с детства: со школы мне говорили, что у меня есть только красивая внешность, а ума нет. Меня это, видимо, очень сильно задело, поэтому у меня такие песни. Я себя не могу перебороть, чтобы написать что-то попроще. В общем, как-то размыто ответила на вопрос, наверное.
vk.com/makfamusic– Я сама не знаю, как на него ответить, потому что для меня это тоже странно. Может, ты их песней «Течёт река Волга» купила?
– Может быть.
– Расскажи, почему вы решили этот старый хит перепеть? И как ты относишься к тому, что люди просят тебя исполнить на бис именно «Волгу»?
– Это, кстати, обидно. Но, как говорится, фанатов надо уважать, не всегда совпадают наши вкусы насчёт моих же песен. В Москве меня вообще уговорили спеть на бис песню, которую я никогда не играю, она называется «Окна первого этажа». У нас даже нет для неё плейбеков. И я пела по памяти акапельно. А «Волгу» мы сделали, потому что был конкурс какой-то от «Студенческой весны» в 2020-м, по-моему, году. Конкурс мы в итоге не выиграли, а песню решили до конца доделать и выпустить. А потом я с ней случайно выиграла другой конкурс, а там потребовали авторские права. Я тогда была уже на лейбле, и мы подумали, что, наверное, лучше написать и спросить разрешения у владельцев прав. Я написала правнучке Льва Ошанина (советский поэт-песенник, автор слов к песне «Течёт река Волга». – Прим. ред.), и она мне не разрешила, сказала, что типа у вас есть дар писать свои песни, вот вы их и пишите. Я такая: «Ну ладно». А так вообще права 300 тыс. стоят, как я потом уже узнала.
– Ты позиционируешь себя как певицу из Тамбова, говоришь, что любишь Тамбов и хочешь жить в родном городе, что для артиста абсолютно нетипично, обычно все рвутся в Москву.
– Мне в Москве морально сложно. Там ты чувствуешь, что ты не один, что музыкантов очень-очень много. А в Тамбове нас не так много, нет особой конкуренции и можно спокойно делать то, что ты хочешь. Плюс мне просто нравится город. Я здесь живу, у меня здесь всё есть, и я не хочу выходить из зоны комфорта. Может быть, это неправильно, а может быть, и правильно. Я уже говорила, что я не люблю усложнять себе жизнь. Я не понимаю, для чего мне ехать в Москву, снимать там квартиру за большие деньги. И где я их там буду зарабатывать? Как будто бы нелогично туда переезжать. И потом я верю в силу интернета, верю, что благодаря ему можно стать звездой из любой точки мира. Если меня зовут в Москву выступать, я туда приезжаю – и всё.
– Ты занимаешься музыкой уже шесть лет. Расскажи, как всё начиналось?
– Да, я начала писать песни в 2019 году. Это потом уже я познакомилась с аранжировщиком Денисом, который вообще в Нижневартовске живёт и с которым мы вживую виделись всего один раз. Когда уже закончили работу над альбомом, мы решили встретиться в Москве и отметить это. И это было круто, конечно! А так всё началось, когда я поступила в универ.
– Ты окончила журфак?
– Да. Родители хотели, чтобы я стала врачом, но я, опять же, выбрала для себя лёгкий путь, потому что вообще не видела себя в медицине. Мне было очень тяжело готовиться к ЕГЭ по химии и биологии. А родители говорили: «Ты же целеустремлённая, ты всё сможешь». Я такая: «Ну да, ну да». Я просто не знала, кем быть, и шла на поводу. А потом просто подумала, что я же люблю читать, пишу стихи, хорошо знаю русский язык, и на ум пришла журналистика.
Фото: vk.com/makfamusic– И на журфаке ты начала писать песни?
– Там какая-то тусовочка была околотворческая, какие-то конкурсы были музыкальные, и я такая: «Может, мне попробовать песни пописать? Может, мне научиться на гитаре играть?». Такой импульс был, и я ему последовала. Папа мне подарил на день рождения гитару. Я нашла преподавателя, пошла учиться. В итоге на гитаре я так играть и не научилась, но я этому преподу читала свои стихи, а он мне говорил, что их можно петь, и показал, как это делать. И наши уроки уже строились на том, что я пела свои стихи, а он играл на гитаре. А потом он мне посоветовал купить укулеле, потому что на ней проще научиться играть. И так я начала писать песни. А потом познакомилась с Никитой, который тоже занимался музыкой. Он учился в Рахманиновском институте и писал аранжировки. Он показал мне, как это всё делается, и мы начали вместе что-то придумывать. То есть я писала песни, наигрывала их на укулеле, а он писал музыку. Это мы, кстати, с Никитой придумали, что я буду Макфой. Точнее, я говорю: «Может быть, я буду Макфа?». Он такой: «Давай! Звучит круто!». И никто из нас тогда не подумал, что это марка макарон…
– Я не планировала задавать вопрос про макароны. Мне кажется, тебя им и так достали...
– Потом Никита нашёл моего первого барабанщика Андрея, с которым мы, кстати, выступали гораздо дольше, чем с Никитой. Но потом наши пути разошлись, появились Влад и Света.
– То есть у тебя плавающий состав группы?
– Получается, что да.
– У тебя были периоды, когда хотелось всё это бросить?
– Ну, не то чтобы прямо бросить. Я просто не представляю, чем я буду заниматься, если это брошу. У меня нет плана Б. Вся моя жизнь крутится вокруг музыки. Я себя словила недавно на мысли, что я очень люблю петь. Просто мне так не всегда казалось. Я занимаюсь вокалом с 2022 года, и только сейчас мне нравится, как я пою. Учиться петь – это реально тяжело. Но это единственное, чему я научилась за свою жизнь, а я максимально стабильный человек. И вот вокал – это моя сила теперь. Ну, и говорить о своих чувствах. И песни писать ещё.
– Как ты определяешь свой музыкальный жанр? Фолк?
– Я его определяю как инди. В прошлом году я ездила на фолк-форум, где поняла, что нельзя говорить, что я фолк. Потому что фольклор – это переработанное творчество, это творчество, которое бабушки делали. А я авторские песни пишу. То есть это уже не фолк, это скорее этно. А инди – это свободная музыка, когда ты говоришь, о чём хочешь. Но я этот жанр не выбирала. Я когда сажусь писать песню, не пытаюсь держаться каких-то жанров и образов, у меня всё сочетается с моими периодами жизни, с моими переживаниями на данном этапе. Это единственное, что определяет то, каким будет моё творчество сегодня, а не тренды, жанры и всё такое.
– Ты говорила со сцены, что твои песни часто считают тёмными, грустными, а из зала кричали: «Нет!».
– Да, я, кстати, удивилась, что из зала кричали: «Нет». Может, я это тоже сама себе придумала, что мои песни грустные, но, по-моему, они объективно грустные. В университете меня даже не брали на конкурсы, говорили, что мне нужны песни повеселее.
– Ты черпаешь их из каких-то тёмных состояний или нет?
– Я не пишу песни, когда мне плохо. Я пишу, когда я уже это пережила. То есть я, конечно, пишу не о самых своих позитивных состояниях, но люди это тоже не воспринимают так, будто я на них морально давлю, они подключаются, когда переживания совпадают. Как мне одна девушка после концерта написала: «Ты пела песню про свои детские травмы, переживания, а моя подруга плакала». И она плакала не из-за моих переживаний, а из-за своих. Я просто пишу о том, что чувствую, а остальным это либо откликается, либо нет.
Фото: vk.com/makfamusic– Мне показалось, что ты наоборот какой-то сказочный мир создаёшь, в который можно укрыться. Он, конечно, немножко тёмный и мрачный, но в то же время ты как будто входишь в некое волшебное пространство, где тебе чуть полегче, чем в реальной жизни.
– Я люблю образы, люблю природу, и мне нравится всё завуалировать. То есть я не очень люблю писать прямо. Хотя, кстати, последние песни, которые я написала, более прямолинейные. Я пока о них думаю, может быть, перепишу. Там уже как-то написано всё более простыми словами, типа: «У страха глаза велики. Мне достаточно представить, что дни нелегки, и уносит мыслей полотно далеко. Усталость, и душа болит. Мне кажется, мой путь непреодолим». То есть это то, что я ощущаю сейчас. Иногда я переслушиваю, перечитываю свои старые стихи и думаю, что раньше я была более гениальна, чем сейчас.
– Вы собирали деньги на первый альбом через краудфандинг, да?
– Да. Ой, я, кстати, до сих пор вознаграждение не отдала за это...
– Не пишут тебе злобные сообщения?
– Нет, кстати, не пишут. Это очень нехорошо, но когда-нибудь я всё отдам.
– Сколько у тебя времени на альбом ушло? Два года?
– Три! Как-то всё не получалось. Либо кто-то сливался, меня кидал, либо не было денег, либо ещё что-то стопорилось. Вот не шло никак! И пошло только тогда, когда я к этому, видимо, была готова. Зато сразу как по маслу – альбом вышел, про меня везде написали, Яндекс Музыка поддержала, ВК поддержали. Теперь я на этапе, когда всё это нужно масштабировать, закреплять, увеличивать прослушивания.
– Есть ощущение, что второй альбом – это опять начинать всё с нуля? Или это логичное продолжение первого альбома?
– Ко второму альбому я точно пока не готова, пока синглами песни повыпускаю. Но в любом случае это, конечно, будет продолжение.
– Следующий возрастной период?
– Ну да, кризис трети жизни или как там?
– Расскажи о влиянии Стругацких на твоё творчество. Ты говорила, что твои песни навеяны «Улиткой на склоне».
– Она меня впечатлила своими метафорами. Это вообще было моё первое знакомство со Стругацкими. Я прочитала эту книгу и так удивилась тому, как они излагают свои мысли, как они о страшных вещах пишут в какой-то даже юмористической манере. Мне запомнилось озеро, которое людей заживо варило, живой лес со всякими грибами, бетонный город и эта борьба между ними, которая по факту ничем не закончилась. Меня это впечатлило, и я решила написать «Щупальцы леса». Я выделяла цитаты из книги, записывала их себе и вдохновлялась ими. В «Щупальцах леса» есть строчка про то, что озеро полно трупов. Это как раз-таки озеро Стругацких. В «Сонном мире» у меня есть строчка про мир, который повис над обрывом.
– Ну да, это самое начало «Улитки» – там герой сидит у обрыва.
– Я эту книгу читала с улыбкой на лице. Я бы хотела вообще все книги Стругацких перечитать, но пока не хватает времени.
– А что сейчас вдохновляет?
– Я даже не знаю, что меня сейчас вдохновляет. Потому что у меня никогда не было такого, чтобы, например, я пришла на какую-то зелёную полянку, посмотрела на дуб и такая: «О, ща я напишу про это песню». У меня всегда впечатления копятся-копятся-копятся, а потом мне мозг что-то выдаёт.
– А вообще в Тамбове музыкальная среда есть? Или ты всё-таки отшельник, который сидит дома перед микрофоном и что-то один пишет?
– Музыкальная среда есть, но я к ней слабо отношусь. Я убеждена в том, что меня Тамбов не принимает, но я надеюсь, что это убеждение со временем рассеется так же, как рассеялось убеждение, что меня мои родители не поддерживают. А вообще мне кажется, что тамбовская музыкальная среда довольно агрессивна...
– Но при этом ты всё равно хочешь петь и жить здесь?
– Было бы круто, если бы у нас был какой-то общий вайбик с музыкантами, если бы мы где-то собирались, тусили, говорили о своих проблемах музыкантских. Но прикол в том, что тех проблем, которые есть у меня, у других музыкантов нет. Пообщавшись с музыкантами в Тамбове, я поняла, что один процент из них хочет той звёздной жизни, которую хочу я. Это люди на другом уровне творчества. У них есть семьи, работа, а музыкой они занимаются по кайфу. Они не видят её своей профессией, тем единственным, что у них есть в жизни.
– А что ты понимаешь под звёздной жизнью? Как будто бы не совсем то, что общепринято...
– В плане?
– Ну, слава, деньги, квартира в центре Москвы...
– Я бы хотела просто зарабатывать на жизнь музыкой. Хотела бы, чтобы у меня была большая аудитория, чтобы я собирала концерты хотя бы на тысячу человек.
– То есть это жизнь, когда ты постоянно ездишь по гастролям?
– Да-да! Это гастроли, коллаборации, общение с музыкантами моего уровня. Есть разница между людьми, которые ставят на кон всё ради своего дела и которые просто занимаются музыкой как хобби. У меня это не хобби.
– Ты ставишь на кон всё?
– Да, и меня никогда не поймут музыканты, для которых музыка – это просто собраться вечером потусить, поиграть. В этом нет ничего плохого, кстати. Люди кайфуют от музыки, и это круто. Я тоже хочу кайфовать от музыки, но просто я хочу большего.
#музыка #Макфа