Современная русскоязычная литература по-прежнему сосредоточена вокруг Москвы и Петербурга: здесь находятся крупнейшие издательства, институции и большая часть литературного процесса. По статистике премии «Лицей», в 2026 году заявки пришли из 300 городов России – от Калининграда до Петропавловска-Камчатского, однако лидерами по количеству авторов всё равно остаются две столицы. Многим молодым писателям рано или поздно становится тесно в родных городах, и они уезжают в Москву, Петербург или за границу. Но разлука и дистанция часто только усиливают связь с местом, где прошло детство, состоялось первое свидание и была заработана первая зарплата. И пока одни молодые авторы возвращаются к нему через ностальгию и память, другие остаются жить в регионах принципиально и превращают родной город в полноценного героя своих текстов.
В последние годы региональная проза в России заметно набирает силу и уже стала трендом. Если Москва и Петербург давно стали для литературы местами «по умолчанию», то книги о других городах читаются как путешествие: с новым климатом, речью, мифологией и опытом жизни. В этой подборке – несколько ярких современных текстов молодых писателей, действие которых разворачивается далеко за пределами столиц.
Архангельск: Полина Максимова, «Плавучие гнезда»
Начинаем двигаться от западных границ, с самой северной точки страны. Писательница Полина Максимова, проживающая в Питере, родом из Архангельска. Она сразу задаёт читателю не то фантастическое, не то библейское условие: близится конец света, мир постепенно уходит под воду. Люди отчаянно борются за жизнь, и Архангельск, где разворачивается действие романа, становится местом переселения беженцев с затопленного Кольского полуострова. Семейную пару беженцев принудительно подселяют к семейной паре из Архангельска в их двухкомнатную квартиру в новостройке на набережной. В этом небольшом пространстве разворачивается камерная личная драма, а за окнами усиливаются дожди и тревоги. Герои изредка выбираются погулять вдоль всего города по линии набережной, сидят на песке, глядя на судна и прибывающую воду Северной Двины, попутно выясняя отношения. Плавучие гнёзда чомги, вынесенные в название романа, – это метафора простых людей, пытающихся жить в мире, где всё рушится и неизвестно, что будет завтра. Но любовь поможет выжить, по крайней мере очень хочется в это верить.
Обложка книги. Фото: Эксмо, InspiriaЛокации: элитный ЖК с палисадником; морвокзал, куда прибывают беженцы из Мурманской области; подпольный бар, работающий при объявленном режиме ЧС; болото, на котором работают волонтёры, спасая плавучие гнезда птицы чомги.
Цитата:
– Мы сначала поедем вдоль реки до моста, потом в конец города по проспекту, – сказала Анна, села на велосипед и покатилась вперёд, я – за ней.
Сначала мы мчали по набережной, справа от нас, отражая пасмурное небо, рябила серая река. На улице было влажно, дороги полупустые. В основном все ходили пешком, но попадались и велосипедисты, как мы.
Мы свернули налево от реки. Конструкция разводного моста пересекала реку, а потом вдруг обрывалась – её глотал ватный туман.
Ростов-на-Дону: Марина Чуфистова, «Йалка»
А теперь резко переносимся на юг, в совершенно другой климат. Марина Чуфистова – писательница из Ростова, а её роман «Йалка» – дебютная крупная форма. Ростов-на-Дону в книге – место скитания потерянного миллениала, чувствующего себя иным и чужим. С «Плавучими гнёздами» «Йалку» роднит северное происхождение героя: он два года назад переехал в Ростов из Архангельска. И в этой книге есть тоже сильнейшее нереалистическое допущение, запускающее сюжетный двигатель: Йалка принадлежит к вымышленной народности нуоли, проживающей на Севере. Нуоли полностью покрыты шерстью, вынуждены принимать ванну в ледяной воде, а ещё у них вместо лица – бездна, и поэтому они носят маску, которая изготавливается по индивидуальным меркам и выдаётся на «Госуслугах». И хотя Йалка – очевидный представитель меньшинства, к которому общество нередко относится с шовинистическими предрассудками, – его проблемы будут понятны любому оторвавшемуся от дома и семьи молодому человеку, который много рефлексирует и ищет себя.
Обложка книги. Фото: АЗБУКАЛокации: ночные клубы, где проходят стендап-концерты; бары; камерные театры; офис посредственной копирайтерской конторы; берег Дона и его огни; пароход, на котором празднование корпоратива заходит не туда.
Цитата:
Два года назад я окончил геологический в Архангельске и переехал на юг, в Ростов-на-Дону. Ничто меня не связывало с этим городом. Меня привела мечта. Мой друг Толик двумя годами раньше тоже переехал из Архангельска, чтобы управлять местным стендап-клубом. Как вы уже догадались, моя мечта – стендап. С чего я решил, что могу шутить? Не знаю. Но за три года тут я ни разу не захотел всё бросить. Даже после провальных свободных микрофонов.
Екатеринбург: Маргарита Ронжина, «Непокои»
Движемся на Урал, на границу Европы и Азии. Действие второго романа уральской писательницы Маргариты Ронжиной происходит в Екатеринбурге нулевых с узнаваемыми среди миллениалов атрибутами вроде химозных алкогольных коктейлей в жестяных банках. В центре сюжета – пропавший без вести в горах Кавказа Серёжа и чувство вины, охватывающее его сестру Катю и друга детства Рому. Екатеринбург Ронжиной – студенческий богемный город, в котором герои занимаются саморазрушением и пытаются построить нормальную жизнь после трагедии. Главная героиня Катя бросает филфак УрГУ, называемый в книге «Уральским Гарвардом», и пытается забыться на творческих вечеринках. В романе много локальных топонимов, создающих эффект узнавания, а район Вторчермет, где выросли герои, контрастирует с их интеллигентным обликом: здесь уличная романтика, драки и валяющиеся на дороге шприцы.
Обложка книги. Фото: Альпина ПаблишерЛокации: киноклуб «Посторонним В», в котором крутят артхаус; андеграундный клуб «Люк» с фейс-контролем; филфак УрГУ; студенческие вписки; подъезды и общаги.
Цитата:
Днём я ходила по району застывших во времени пятиэтажек; они родились уже со струпьями на теле, с подвальной гнилью и жилищем-крышей для помойных птиц. Блуждала по району отсыревших дворов, что делят дети и алкаши, в местах бессмертного странствия монохрома, сепии, в которой потеряны все остальные цвета.
Думала, читала про себя стихи, одну и ту же строчку. Потом уходила в центр, тянуло к Ленинской аллее и Литературному кварталу, к пятачку за Оперным, где сидел весь институт. Я шла и не падала, пока не заболят ноги, не загудят конечности.
Омск: Надежда Лидваль, «День города»
Место действия этого хоррор-романа – безымянный сибирский город, в котором, однако, безошибочно считывается Омск. Автор обыгрывает знаменитый интернет-мем 2010-х «Не пытайся покинуть Омск»: сам город здесь становится хтонической ловушкой, не отпускающей героев. Книга начинается как романтическая история о двух девушках, которые в разное время заводят отношения с иностранцами (американцем и чилийцем), но в итоге оборачивается то едкой сатирой в духе Салтыкова-Щедрина, то магическим реализмом с элементами фолк-хоррора. Роман хитро организован технически и существует в двух параллельных таймлайнах – нулевых и десятых годов. В тексте упоминается культ вымышленного писателя Фёдора Михайловича Куста, чьё чучело сжигают на День города, что добавляет атмосфере гротеска в духе фильмов «Плетёный человек» и «Солнцестояние».
Обложка книги. Фото: АЗБУКАЛокации: пожарная каланча с вечным манекеном в форме пожарного; памятник писателю Фёдору Михайловичу, который отбывал в городе каторгу; городской театр оперы и балета; ночной клуб, окрещённый «гнездом разврата» и «кладезью морального разложения».
Цитата:
…мимо жёлтых фасадов под малахитовыми крышами, мимо аптек, одежды мужской, женской, детской, обуви, электроинструментов, пельменных, продуктов «24 часа», книг, дома быта, сувениров, товаров из Индии, адвокатских контор, анализов по низким ценам, тканей, ремонта телефонов, мимо шуб и зоотоваров. В бывших купеческих особняках торговля не стихала и полтора века спустя, о чём неистовее всего кричали вывески, закрывавшие историческую лепнину и частично друг друга, а ещё громкоговорители на углах, оповещавшие о сумасшедших скидках на золото и бриллианты, о новой коллекции пуховиков и прочих интересных фактах.
Иркутск: Илья Подковенко, «Вост-Сибирград»
Продолжаем исследовать Сибирь. По словам финалиста «Лицея» и историка Ильи Подковенко, он написал сборник рассказов о многообразии жизни в Сибири. Название – изобретённый автором топоним, литературное воплощение Иркутска, который не случайно рифмуется с Санкт-Петербургом. Иркутск и Иркутская область в его книге – мистическое место силы, место борьбы и превозмогания, место извечного противостояния с Москвой, место, где скитается беспокойный дух Валентина Распутина (а беспокоят его молодые писатели, новая поросль). Подковенко исследует сибирский характер, проводя своих героев, «отчаянных, но не отчаявшихся», через суровые испытания: схватку с волкособом, опасную кражу автографа Кастро на Братской ГЭС, столкновения с местным криминалом, жутким сибирским морозом, чёрной глубиной Байкала. Жанровый диапазон: от магического реализма до повести в духе жёсткого криминального триллера. Автор наследует классической традиции сибирского текста, однако его проза звучит свежо и прорывно.
Обложка книги. Фото: Альпина ПаблишерЛокации: посёлок Листвянка на берегу Байкала; Братская ГЭС; писательский подвал; вымышленный бар «Кайрос»; улочки иркутского предместья Рабочего с цыганскими притонами; научная библиотека.
Цитата:
Тайное море бескрайней тайги, укрывшей его лесами, степями и горами Хамар-Дабана, казалось, обняло Галю, расправило свои широкие крылья, правым упираясь куда-то в Слюдянку, а левым за горизонт. Белое плато, манящее пойти пешком до Бурятии, ослепляло. И обманывало. Почему-то всегда казалось, что до горного хребта на противоположном берегу всего ничего, пара часов ходьбы, но на самом деле тридцать с лишним километров. Ещё не верилось, что под этими метровыми природными плитами изо льда скрывается подвижная водная стихия, что там живут нерпы, рыбы и всякий планктон, что через час она опустится в эти воды и лед станет её небом.
Находка: Ольга Аристова, «Раз, два, три – замри»
Наконец, самый восточный и самый смелый текст из нашей подборки. «Раз, два, три – замри» – захватывающий и жуткий роман о взрослении на востоке страны, вблизи Японского моря и безнадёжно далеко от безбедной Москвы. Три подруги-школьницы живут в Находке начала нулевых, где близость к морю и порту даёт обманчивое ощущение свободы. Время действия – разгар пацанских разборок, безденежья и стихийной рыночной торговли. Взрослеть тут небезопасно: девочки, предоставленные сами себе, ищут тепла, любви и одобрения, но мир вокруг жесток, как гротескный азиатский фильм ужасов, а ошибок не прощает. Это дерзкая, пронзительная и печальная история о хрупкости юности и насилии, ставшем пугающей нормой. Находка в книге – место, где характер либо закаляется, либо ломается навсегда.
Обложка книги. Фото: Издательский дом «Поляндрия»Локации: рынки, дворы, обшарпанные подъезды, детские «штабы», скалистый пляж.
Цитата:
Их водили в краеведческий музей, музей морского флота, в океанариум и цирк, но Даше запомнилась огромная, почти во всю стену девятиэтажки, реклама кока-колы и большой экран на площади перед ж/д вокзалом – по нему тоже крутили какую-то рекламу. Сразу ясно – столица. Когда автобус проезжал мимо большой светящейся пиццерии с красно-жёлтыми манящими вывесками, весь класс прилип к выходящим на недомакдоналдс окнам, и автобус чуть не перевернулся. Даша тогда ещё подумала, что это нечестно. Нечестно, что во Владивостоке есть всё: вкусная пицца, трамваи, настоящие слоны и акулы, а у них в городе только старая дэкашка и китайский рынок.