Что Тургенев, что Толстой не отличались покладистым нравом. Да и за словом в карман не лезли. Несмотря на уважительное отношение друг к другу, ссоры между ними были частым явлением. Но конфликт, произошедший в доме Фета, заставил их оборвать любое общение на 17 лет.
Трудности общения
Лев Николаевич Толстой был на десять лет моложе Тургенева. И поэтому с восхищением относился к творчеству уже известного и прославленного Ивана Сергеевича. Первая их встреча произошла осенью 1855 года, когда Толстой покинул Крым, завершив участие в войне. Тогда ещё не особо известный писатель прибыл в Санкт-Петербург, чтобы лично познакомиться с Тургеневым. Иван Сергеевич к тому моменту был уже наслышан о молодом писателе. Повесть «Детство» в 1852 году попала в руки Николая Алексеевича Некрасова, возглавлявшего журнал «Современник». Тот оценил и порекомендовал Тургеневу познакомиться с произведением. Иван Сергеевич тоже отметил способности Толстого и отправил Некрасову послание: «Ты прав, это талант надёжный... Пиши к нему и понукай его писать. Скажи ему (если это может его интересовать), что я его приветствую, кланяюсь и рукоплещу ему».
Повесть «Отрочество» Тургенев оценил ещё выше, после чего даже отправил письмо Толстому, в котором всячески его хвалил. Естественно, Лев Николаевич был польщён таким вниманием. В его дневнике появилась запись: «Читал “Записки охотника” Тургенева, и как-то трудно писать после него». А рассказ «Рубка леса» и вовсе был посвящён Тургеневу.
В общем, до личного знакомства писатели проявляли друг к другу максимальное уважение и восхищение. Да и когда встретились, отношения между ними сложились прекрасные. Толстой вспоминал: «Мы с ним сейчас же изо всех сил расцеловались. Он очень хороший. С ним вместе поехали к Некрасову, у которого обедали и до 8 часов сидели и играли в шахматы. Он выиграл 2, я одну, но я был не в духе, а он со мной не сладит. Нынче я перееду к нему. Он очень просит, и мне хочется, но боюсь, что мы будем мешать друг другу, однако попробуем».
Это «попробуем» растянулось на месяц. Толстой не только вступал в интересные диалоги с более старшим товарищем по перу. Тургенев познакомил его с Чернышевским, Островским и другими авторами «Современника». Были они в гостях и у Некрасова. Всё складывалось наилучшим образом.
Однако вскоре писатели начали резко уставать друг от друга. У них различались взгляды на жизнь, да и характеры у обоих простыми не назвать. И если Тургенев мог бурно и эмоционально реагировать на то, с чем не был согласен, то Толстой парировал едкими, ехидными колкостями. Поэтому они то ссорились, то мирились. А уже весной 1856 года Лев Николаевич оставил запись в дневнике: «С Тургеневым я кажется окончательно разошёлся». Правда, тогда писатель всё-таки погорячился. Они периодически встречались, обменивались письмами. А чёрная кошка пробегала между ними, словно по расписанию. Летом 1856 года Толстой написал в дневнике: «Приехал Тургенев. Он решительно несообразный, холодный и тяжёлый человек, и мне жалко его. Я никогда с ним не сойдусь».
И.С. Тургенев. Фото: Шапиро К.А. / tolstoymuseum.ruТургенев, к слову, в долгу не остался: «Ни одного слова, ни одного движения в Толстом нет естественного. Он вечно рисуется. И я затрудняюсь, как объяснить в умном человеке эту кичливость своим захудалым графством... Хоть три дня в щёлоке вари русского офицера, а не вываришь из него юнкерского ухарства; каким лаком образованности ни отполируй такого субъекта, всё-таки в нём просвечивает зверство».
Ругаться они могли как наедине, так и при свидетелях. Чужие уши их не останавливали. Свидетелями конфликтов были и Некрасов, и Фет. И все поражались, как два уважающих друг другу писателя могли опускаться до скандалов. В общем, Толстому и Тургеневу приходилось тяжело, но друг без друга им, видимо, было ещё тяжелее.
Катастрофа в доме Фета
7 июня (по старому стилю 26 мая) Тургенев и Толстой прибыли в имение четы Фетов. Тот день прошёл образцово-показательно. Не было ни ссор, ни колкостей. И ничего, как говорится, не предвещало. События, произошедшие на следующий день, подробно описал Афанасий Афанасьевич в книге «Мои воспоминания»: «Утром в наше обыкновенное время, то есть в 8 часов, гости вышли в столовую, в которой жена моя занимала верхний конец стола за самоваром, а я в ожидании кофея поместился на другом конце. Тургенев сел по правую руку хозяйки, а Толстой по левую. Зная важность, которую в это время Тургенев придавал воспитанию своей дочери, жена моя спросила его, доволен ли он своей английской гувернанткой. Тургенев стал изливаться в похвалах гувернантке и, между прочим, рассказал, что гувернантка с английской пунктуальностью просила Тургенева определить сумму, которою его дочь может располагать для благотворительных целей.
Л.Н. Толстой в молодости. Фото: Шерер, Набгольц и К° / tolstoymuseum.ru– Теперь, – сказал Тургенев, – англичанка требует, чтобы моя дочь забирала на руки худую одежду бедняков и, собственноручно вычинив оную, возвращала по принадлежности.
– И это вы считаете хорошим? – спросил Толстой.
– Конечно, это сближает благотворительницу с насущною нуждой.
– А я считаю, что разряженная девушка, держащая на коленях грязные и зловонные лохмотья, играет неискреннюю, театральную сцену.
– Я вас прошу этого не говорить! – воскликнул Тургенев с раздувающимися ноздрями.
– Отчего же мне не говорить того, в чём я убеждён? – отвечал Толстой.
Не успел я крикнуть Тургеневу: “Перестаньте!” – как, бледный от злобы, он сказал: “Так я вас заставлю молчать оскорблением”.
С этими словами он вскочил из-за стола и, схватившись руками за голову, взволнованно зашагал в другую комнату. Через секунду он вернулся к нам и сказал, обращаясь к жене моей: “Ради бога, извините мой безобразный поступок, в котором я глубоко раскаиваюсь”. С этим вместе он снова ушёл».
Мария Николаевна Толстая. Фото: ФГБУК Государственный мемориальный и природный музей-заповедник И.С. Тургенева «Спасское-Лутовиново»Быстро погасить конфликт не получилось. Оба писателя покинули имение Фетов. Тургенев отправился к себе в Спасское-Лутовиново, Толстой – в Ясную Поляну, по дороге остановился в Новосёлках. И оттуда отправил послание Ивану Сергеевичу, в котором требовал извинений. Тургенев ответил, но его письмо опоздало: Лев Николаевич к тому моменту уже покинул Новосёлки. Когда Иван Сергеевич об этом узнал, отправил новое послание, в котором сообщил о причинах задержки. Но Толстой, не получив быстрого ответа, вспылил и… вызвал Тургенева на дуэль. Причём душа писателя требовала не классической схватки с пистолетами и шампанским. Лев Николаевич, вспомнив своё военное прошлое, захотел стреляться из ружей. И сложно сказать, чем бы закончился поединок, поскольку Тургенев являлся заядлым охотником и прекрасным стрелком, умевшим обращаться с оружием. Но до кровопролития дело не дошло. Пламя конфликта погасло, но писатели оборвали любое общение.
Тот конфликт стал пиком недовольства писателями друг другом. Тургенева злила и раздражала манера общения Толстого. Он писал Фету: «Кажется, недоразумений между нами быть не может – потому что мы друг друга понимаем ясно – и понимаем, что тесно сойтись нам невозможно. Мы из разной глины слеплены».
А Лев Николаевич осуждал отношение Ивана Сергеевича к жизни. Особенно сферы, затрагивавшей женщин. Тургенев слыл ловеласом, который влюблял в себя женщин, но до логического завершения – свадьбы – те романы так и не дошли. Более того, даже единственная дочь, рожденная вне брака, воспитывалась чужими людьми во Франции. К тому же Толстой затаил обиду на Тургенева из-за младшей сестры – Марии Николаевны.
Иван Сергеевич увлёкся замужней женщиной с тремя детьми, много времени проводил у неё и оказывал знаки внимания. В письме, адресованном литературному критику Павлу Васильевичу Анненкову, он разоткровенничался: «…одно из привлекательнейших существ, какие мне только удавалось встретить. Мила, умна, проста – глаз бы не отвёл. На старости лет (мне четвертого дня стукнуло 36 лет) – я едва не влюбился. Я давно не встречал столько грации, такого трогательного обаяния». С неё же он списал главную героиню повести «Фауст».
Видимо, Мария Николаевна решила, что Тургенев ради неё способен на серьёзный поступок, поэтому развелась с супругом. Но ошиблась. Иван Сергеевич замужество ей так и не предложил. Всё это кипело и бурлило в душе Льва Николаевича, которому хотелось поквитаться за любимую сестру, поэтому он и предложил Тургеневу дуэль.
И. С. Тургенев и Л. Н. Толстой в группе писателей журнала «Современник». Автор: Левицкий С. Л. / tolstoymuseum.ruСемнадцать лет спустя
Но именно Толстой стал инициатором возобновления общения. Правда, для этого ему потребовалось долгих 17 лет.
В апреле 1878 года он отправил Тургеневу письмо: «В последнее время, вспоминая о моих с вами отношениях, я, к удивлению своему и радости, почувствовал, что я к вам никакой вражды не имею. Дай бог, чтобы в вас было то же самое. По правде сказать, зная, как вы добры, я почти уверен, что ваше враждебное чувство ко мне прошло ещё прежде моего... Я помню, что вам я обязан своей литературной известностью, и помню, как вы любили и моё писание, и меня. Может быть, и вы найдёте такие воспоминания обо мне, потому что было время, когда я искренне любил вас. Искренно, если вы можете простить меня, предлагаю вам всю ту дружбу, на которую я способен».
Иван Сергеевич не стал затягивать с ответом: «С величайшей охотой готов возобновить нашу прежнюю дружбу и крепко жму протянутую мне Вами руку. Вы совершенно правы, не предполагая во мне враждебных чувств к Вам; если они и были, то давным-давно исчезли, и осталось одно воспоминание о Вас как о человеке, к которому я был искренне привязан; и о писателе, первые шаги которого мне удалось приветствовать раньше других, каждое новое произведение которого возбуждало во мне живейший интерес».
В этом же году Тургенев дважды побывал в Ясной Поляне. Ссоры между ними по-прежнему происходили, но от былого накала страстей не осталось и следа. Казалось теперь, умудрённые годами писатели поняли, что нельзя разменивать настоящую дружбу на склоки и скандалы. Вот только здоровье Ивана Сергеевича с каждым годом ухудшалось. И 3 сентября (по новому стилю) 1883 года писателя не стало. Когда Толстой узнал об этом, то сделал запись: «...О Тургеневе всё думаю и ужасно люблю его, жалею и всё читаю. Я всё с ним живу».