Порой кажется, что музыка и разум несовместимы. Мол, невозможно служить двум господам: либо присягаешь солнечному Аполлону, либо отдаёшься ночной стихии Диониса. Разумеется, это не так. Эйнштейн блестяще играл на скрипке, а Ницше писал фортепианные миниатюры и романсы. Но насколько рациональна сама музыка? В конце концов, музыкальный тон – всего лишь длина волны. Да и длительность ноты – такая же количественная характеристика. Можно ли поверить алгеброй гармонию?
Вокруг этого вопроса вращалась встреча в философском клубе «Quercus». Среди участников – композитор Юрий Борисович Абдоков, музыкальный журналист Артём Владиславович Рондарев и организатор фестиваля «Выше звука» Наталья Игоревна Сергиевская. «Дирижировал» беседой молодой философ и блогер Евгений Цуркан.
Юрий Борисович Абдоков, Артём Владиславович Рондарев, Наталья Игоревна Сергиевская и Евгений Цуркан. Фото: предоставлено авторомГостей ждала сцена, поделённая на две зоны: левую занимал стеллаж с книгами, правую – сверкающий глянцем рояль. Такой выбор декора, похоже, работает в обе стороны: стилизует пространство под старинные русские салоны, где живая музыка всегда соседствовала с живой мыслью, и одновременно подчёркивает заявленную антитезу интеллекта и порыва.
Открывая дискуссию, Евгений оттолкнулся, пожалуй, от наиболее очевидного в этом смысле сюжета. Платон – под влиянием Пифагора – видел мир устроенным по арифметическим законам. Музыка – их чувственное воплощение. Неудивительно поэтому, что он относил её к математическим наукам. Но неужели интервал – просто расстояние между числами?
Абдоков признал связь музыки с математикой, но отверг сводимость первой к последней. Сославшись на идеи Стравинского, композитор заявил, что музыка имеет дело с временем как «длением» (тут также приходит на ум учение Бергсона о длительности), и её задача – в преодолении «линейного хроноса». Музыка, по его словам, – это «обманутое», или «преодолённое», время. Если и называть её частью математики, то наиболее прекрасной – той, которая наполняет сию науку духовным содержанием. При этом уподобляться формалистам в литературоведении или структуралистам в философии смысла нет: сколько ни подсчитывай суффиксы у Блока, так его гений не постигнуть.
Фото: предоставлено авторомРондарев, иронично заметив, что отвечает в беседе за «попсу», переключил внимание на актуальные споры об ИИ-контенте. По мнению журналиста, сгенерированная нейросетью музыка – не творчество в строгом смысле, а компиляция существующих музыкальных стандартов. Действительно, вся танцевальная электронная музыка вышла из прямой бочки диско, а гранж 90-х – тот же панк с чуть более плотным и напористым гитарным звучанием. Однако в обоих случаях к уже имеющемуся добавлялось что-то оригинальное – так рождался новый жанр. Способен ли создать новый жанр искусственный интеллект? Кажется, тут есть над чем подумать.
Завершила первый раунд дискуссии Сергиевская, представив концепцию фестиваля «Выше звука». Его цель – научить слушать не только музыку, но и среду. (Невольно вспоминается «4’33» – пьеса Джона Кейджа, ровно на четыре минуты и тридцать три секунды состоящая из тишины.) Фестиваль объединяет концерты, инсталляции, полевые записи и лекции, стирая грань между музыкой, акустической экологией и философией звука.
Во втором акте беседа пошла более узорчато. Направление, впрочем, снова задал модератор. В экранизации манновской «Смерти в Венеции» Висконти меняет профессию заглавного героя – переводит его из писателей в композиторов. Ашенбах уверен, что гармония вычислима, но в конце ему открывается, что источник её – страсть. Как записывается она на нотном стане?
Фото: предоставлено авторомАбдоков заметил, что красной нитью через фильм проходит Адажиетто из 5-й Симфонии Малера – одно из самых пронзительных и вместе с этим математически выверенных его сочинений. Музыканты во время живых исполнений часто склонны солировать, но это ошибка: струнные должны составлять неделимое полотно. Гармония передаёт чувство, бессознательную волю к жизни, однако она не состоится без точного следования партитуре.
После дискуссии культурный вечер перетёк в камерный концерт.
Можно ли было бы копнуть ещё глубже? Несомненно. Существует философия музыки – раздел философии, изучающий эту высшую, по мнению Шопенгауэра, форму искусства. В ней выделяют метафизическую (что такое музыка), эстетическую (каковы особенности музыкального восприятия), культурологическую (как культурно обусловлены отдельные структурные элементы) и другие составляющие. Завсегдатаем «Quercus» открываются бесконечные пути усложнения оптики.