Белогвардеец, долго служивший большевистской власти. Единственный ученик Ивана Бунина и при этом кавалер ордена Ленина и Герой Социалистического Труда.
Автор черносотенных газет
Валентин Катаев родился в 1897 году в Одессе. Его дедом по отцовской линии был священник из Вятки. Дедом с материнской стороны – генерал Русской императорской армии. Мать, Евгения Ивановна, умерла, когда Валентину было шесть лет, а его младшему братику Жене – пять месяцев. Маму заменили тёти – сёстры матери. В художественной и мемуарной прозе Катаева их образ сольётся воедино. Поэтому почти все биографы Катаева пишут только о тёте Лиле (Елизавете Ивановне Бачей), хотя приезжала в Одессу и принимала участие в воспитании Валентина и Жени Катаевых и её сестра – Татьяна Ивановна.
Отец – Пётр Васильевич Катаев – преподавал в женском епархиальном училище. Внешне он напоминал А.П. Чехова: образ типичного русского интеллигента рубежа позапрошлого и прошлого веков. Человек ещё не старый, он мог бы и жениться, скажем, на Елизавете Ивановне, красивой, эффектной даме. Однако Пётр Васильевич оказался однолюбом и сохранил верность покойной жене.
Евгений Петров (слева) с братом Валентином Катаевым (справа) в юности. Фото: Государственный музей истории российской литературы имени В.И. ДаляМного лет спустя Валентин Петрович изобразил семью в своей самой знаменитой книге – «Белеет парус одинокий». Маленький герой книги в разгар революции 1905 года спасает матроса с мятежного броненосца «Потёмкин». Более того, он даже таскает в гимназическом ранце патроны для революционеров. А любимые папа и тётя представлены по меньшей мере либералами, противниками самодержавия. Им тяжело жить при царизме: «Невозможно, невозможно жить, – говорила тётя в нос, как будто у неё был насморк. <…> Буквально нечем дышать». Образ достоверный, узнаваемый. Сколько было таких наивных интеллигентов, мечтавших о революции и конституции. В реальности же семья Катаевых-Бачей была по меньшей мере аполитичной, а отец и старший сын были скорее правыми, сторонниками самодержавия. Свои первые стихи Валя Катаев печатал в черносотенных газетах «Одесский вестник» и «Русская речь».
Взошла для нас заря…
Колени преклоните
И в любящей душе
Молитву сотворите:
«Храни Господь Россию и Царя».
Герой первого опубликованного рассказа Катаева «Пробуждение» – молодой человек с говорящей фамилией Расколин. Этот самый Расколин, «увлечённый какими-то фантастическими идеями, под влиянием дурной среды», оказался в рядах революционеров. Смутной порой 1905 года он с револьвером сражался на баррикаде. Но святой ночью в храме услышал пасхальный напев, влюбился в белокурую Танюшу и встал на верный путь.
Для иного писателя такое литературное прошлое могло бы обернуться большой бедой, но Катаеву повезло. Он вообще был удивительно везучим человеком. У него на голове было две макушки, «два волосяных водоворотика»: «Считалось, что две макушки бывают только у редких счастливчиков», – писал Валентин Петрович.
Ученик Бунина
«У меня никогда не было ни малейшего сомнения в том, что я родился писателем», – рассказывал Катаев. Уже лет в девять он стал составлять план своего будущего собрания сочинений, придумывая тут же всё подряд: элегии, стансы, эпиграммы, повести, рассказы и романы. Много писал и много печатался, и не только в Одессе, но и в столичных изданиях. В 1915-м его стихи появились в журнале «Лукоморье», где печатались Георгий Иванов, Михаил Кузмин, Константин Бальмонт, Николай Гумилёв, Алексей Ремизов, Александр Грин.
Автограф Ивана Бунина с посвящением Валентину Катаеву. Фото: Мультимедийный комплекс актуальных искусствВпрочем, в Одессе начала ХХ века было много талантов. Восходящими звёздами считались Эдуард Багривший, Семён Кессельман, Анатолий Фиолетов и молодой, двумя годами моложе Катаева, Юрий Олеша. Илья Ильф уже писал, но ещё не печатался. «Одним из самых слабых считался у нас Валентин Катаев», – вспоминал поэт и переводчик Александр Биск. Но Катаев готов был учиться, совершенствоваться. Сначала он учился у писателя Александра Фёдорова, а затем обратился к писателю куда более знаменитому – академику Ивану Алексеевичу Бунину.
Прочитав тетрадку поэтических опытов Катаева, Бунин неожиданно сказал: «Приходите как-нибудь на днях утром, потолкуем». Он увидел у Катаева талант, сходный с его собственным. Бунин не создавал увлекательных сюжетов, не придумывал ярких запоминающихся героев. Нельзя назвать его и мыслителем, равным или хотя бы в чём-то подобным Достоевскому. Он не выдумывал волшебные миры, в какие так любят погружаться читатели Гоголя и Булгакова. Зато он умел находить поэзию в повседневном. Передавать красоту бытия не выдуманного, а настоящего, подлинного. Все эти качества будут отличать и его верного ученика. Не сюжет, не выдумка, не герои, а наблюдение, описание, стиль.
Бунин учил Катаева писать каждый день, работать, совершенствоваться. Если нет темы для нового рассказа или повести – просто описывать окружающий мир: собаку, которую увидел в окно, или воробья, или «звук гравия под сандалиями девочки, бегущей к морю с полотенцем на плече».
Первые уроки Катаев взял у Бунина весной 1914-го, последние их беседы относятся к осени 1919-го. Катаев вскоре уйдёт воевать в Белую армию, а Бунин в феврале 1920-го эвакуируется из Одессы и навсегда покинет Родину. Но сочинения Катаева будет читать и в Париже. О рассказе «Отец» Бунин скажет: «Конечно, это из его жизни.
– А разве он сидел в тюрьме?
– Думаю, да».
От армии до тюрьмы
В декабре 1915 года Валентин Катаев ушёл на фронт «охотником», то есть добровольцем. Служил в артиллерии. Воевал сначала под Сморгонью в Белоруссии, где дважды попал под немецкую газовую атаку и получил отравление фосгеном. С тех пор и до конца жизни его голос обрёл характерную хрипотцу. Осенью 1916-го воевал в Добрудже, в составе корпуса генерала Зайончковского, а позднее – на только что созданном Румынском фронте. Ему довелось сражаться не только с немцами, но и с болгарами, которые воевали в новеньких немецких касках типа «Штальхельм» (Stahlhelm). Это были те самые каски, в которых немцы будут воевать до конца Первой мировой. Их будут носить солдаты рейхсвера, а затем и вермахта, и ваффен СС. Русскому человеку эти немецкие каски до боли знакомы.
С этого фронта Катаева отозвали в Одесское пехотное училище. Весну 1917-го Валентин встретил уже в офицерских погонах прапорщика, а вскоре был ранен на фронте и награждён орденом Анны 4-й степени. На этом Первая мировая война для него окончилась. Война с немцами уже никого не интересовала. Фронт развалился. Страна жила революцией.
Снова офицерские погоны Валентин надел в марте 1919-го. Это были погоны белой Добровольческой армии. Отправиться на фронт не успел – в Одессу вошли войска атамана Григорьева, который воевал тогда на стороне Красной армии. Валентину пришлось скрываться. Старый друг, писатель Фёдоров, одолжил ему свои гражданские штаны, у Валентина были только военные, форменные. За них григорьевцы могли его и к стенке поставить.
С апреля 1919-го Катаев будто сменил политическую ориентацию. Он теперь за красных. Вместе с Эдуардом Багрицким даже издавал журнал с очень революционным названием «Гильотина». А в мае или июне Валентина призвали в Красную армию, назначили командиром батареи и отправили воевать против белых. Там его батарея очень быстро попала в плен.
Эдуард Георгиевич Багрицкий, Валентин Петрович Катаев и Яков Бельский. Фото: из альбома А.Е. Крученых / Государственный музей истории российской литературы имени В.И. ДаляДва года спустя боевой командир Катаева, революционный матрос Борис Вершинин, встретил в Одессе красноармейца, который воевал под началом Катаева. Если верить этому красноармейцу, товарищ Катаев приказал батарее сдаться белым без боя.
Сам Катаев уже во второй половине лета жил в Одессе, беседовал с Буниным, а в сентябре 1919 года вступил в Белую армию. На этот раз он сражался несколько месяцев, командовал орудийной башней бронепоезда «Новороссия».
Катаева нередко считают человеком безыдейным и беспринципным, но его поведение в годы Гражданской войны показывает совсем другое. Он охотно служит именно в Белой армии. Это неудивительно. Происхождение, воспитание, дореволюционные взгляды – всё это показывает, что Валентин Петрович Катаев был вполне искренним белогвардейцем. Один из биографов Катаева даже назовёт свою незаконченную книгу о нём так: «Белогвардеец Валентин Катаев».
Эвакуироваться с Белой армией из Одессы Катаев не мог. Он был болен сыпным тифом. Лежал в госпитале. Бунин был уверен, что его ученик не выживет, «…а я верила… И молилась за вас, и верила…» – много лет спустя говорила почтенному и уже немолодому Валентину Петровичу Вера Муромцева-Бунина, жена Ивана Алексеевича.
Катаев использовал для работы даже видения в тифозном бреду – они украсили его рассказ «Сэр Генри и чёрт»: «Сквозь гуденье крови, сквозь туман и жар я видел волшебные опаловые стёкла, за которыми цвели удивительные зори и росли каменные городские сады. Там было пламенно-синее море, и розы, и смуглая девочка с японскими глазами играла на пианино перед чёрной лаковой доской, на которой росли две жёлтые хризантемы, два японских солнца, золотясь на раскрытых нотах, на крылах белоснежной цапли, собирающейся улететь из смуглых рук гейши».
Отец и брат Женя забрали Валентина из госпиталя, долечивался он дома. Поправился. А потом за ним пришли чекисты.
Продолжение следует