Всегда хотел спросить у Руматы Эсторского: а с чего это благородный дон вдруг решил, что на Арканаре ему приходится быть богом? В смысле – быть воплощением всемогущего добра, а не тёмного двойника?
Парадоксально, но именно этот вопрос поставили перед своим героем и сами братья Стругацкие. Ведь хорошая литература всегда ставит непростые вопросы, в отличие от плохой, которая всегда навязывает готовые ответы – и читателям, и самим героям.
Это даже хорошо, что сериал «Трудно быть богом» снят, как официально указано, «по мотивам» романа Стругацких – уж слишком много в сериале отступлений от канонического текста АБС. Начиная с открывающей первую серию «пасхалки», когда дон Кондор – Сергей Безруков – привозит на орбитальную станцию предшественника дона Руматы – Леонида Ярмольника, который, напомню, и сам был доном Руматой в предыдущей экранизации романа АБС режиссёра Алексея Германа, снявшего не кино, но скорее гимн жирной и жидкой грязи, в которой полтора часа копошатся актёры.
Да и сам дон Кондор в сериале получил главную роль – хотя в романе генеральный судья и хранитель печатей Торговой республики Соан является второстепенным персонажем. Это непосредственный начальник Антона-Руматы и третьего прогрессора – Пашки, которых он время от времени собирает на рабочие совещания в заброшенной избушке в глухом лесу.
Что важно для понимания сюжета: все земляне, работающие на планете, довольно слабо взаимодействуют друг с другом. Строго говоря, они вообще ничего не должны делать, а только наблюдать и отсылать на Землю научные отчёты – они же сотрудники Института экспериментальной истории, собирающие материал для теории исторических последовательностей. И не более того.
Сам Борис Натанович Стругацкий в одном из интервью прямым текстом разъяснил, что дон Румата и другие земляне в мире Арканара вовсе не были прогрессорами, но историками:
– Всё прочее – их личная – и не одобряемая начальством! – самодеятельность, – сказал писатель.
Но именно из этой самодеятельности в Мире Полудня и вырос – причём сто лет спустя после событий на Арканаре! – институт прогрессоров, взявшихся тащить гуманоидные цивилизации за уши к прогрессу и счастью.
В сериале же всё наоборот. И дон Кондор, и дон Румата – прогрессоры без страха и упрёка, и земное начальство при каждом удобном случае их распекает – дескать, вы торчите на орбите уже 15 лет, почему нет никаких результатов?!
Интересно, кстати, что именно начальство подразумевает под результатом? Скорейшее разложение феодальных отношений и наступление Ренессанса – с началом эпохи империализма, религиозными, национальными и классовыми войнами?
Кадр из сериала «Трудно быть богом». Фото: Институт развития интернета (АНО «ИРИ»)Удивительным образом все эти отступления от канонов (уже вызвавшие волну хейта со стороны фанатов АБС) только пошли сериалу на пользу, ибо позволили более масштабно показать то главное, о чём в романе было сказано лишь мимоходом.
Речь, как я уже и говорил, о Боге.
* * *
Но вы только не подумайте, будто бы я собираюсь представить Стругацких в виде эдаких катакомбных христиан. Нет, братья Стругацкие, как и все коммунары из Мира Полудня, который, по их расчётам, должен наступить на Земле через 200 лет, были убеждёнными атеистами.
АБС, по собственному их признанию, попытались в своих романах описать тот самый коммунистический мир, в котором им самим хотелось бы жить. Мир, в котором нет ни социальных язв, ни классовых противоречий, ни денег. Словом, всё как и обещал Никита Сергеевич Хрущёв в 1961 году на судьбоносном XXII Съезде КПСС, на котором и была принята Третья программа КПСС – программа строительства коммунизма.
Итак, предположили Стругацкие, прошло два века. Капитализм уже давно уничтожен вместе с капиталистами и их пособниками – церковниками. Наступила прекрасная коммунистическая эпоха: все люди сыты, одеты-обуты, обеспечены жильём и работой по душе, войн нет и не предвидится, всё человечество – одна семья, которой управляет Всемирный Совет из самых-самых достойных. Человечество вступило в зенит своего развития.
Но Стругацкие не были бы великими писателями, если бы остановились только на описании декораций и технических изобретений типа роботов (кто-то же должен в этом прекрасном мире делать тяжёлую и грязную работу?), бластеров или ментальных излучателей.
Нет, Стругацких заинтересовал вопрос: а как коммунистическое изобилие изменит внутренний мир человека? И самое главное: а что будет дальше? Как людям будущего не закиснуть и не деградировать в условиях полного материального благополучия? И какие цели может поставить перед собой коммунистическое человечество?
Ответ Стругацкие нашли в космической экспансии, в ходе которой стали открывать новые миры с гуманоидными цивилизациями, находящимися на начальных этапах своего развития. И люди решили – пусть даже и с риском для жизни – незаметно подтягивать инопланетян до своего коммунистического уровня.
И здесь они снова столкнулись с уже, казалось бы, навсегда побеждённым и изгнанным с Земли Богом – потому что, с точки зрения Института экспериментальной истории, религия – это лучший социальный инструмент для переформатирования социума и государств, да и сами земляне среди инопланетных дикарей на полном серьёзе стали считать себя всемогущими богами.
* * *
Вспомните знаковый диалог доктора Будаха и дона Руматы из романа, в котором землянин предлагает отсталому аборигену как бы подискутировать со Всевышним.
Кадр из сериала «Трудно быть богом». Фото: Институт развития интернета (АНО «ИРИ»)«Но что же вы всё-таки посоветовали бы всемогущему? Что, по-вашему, следовало бы сделать всемогущему, чтобы вы сказали: вот теперь мир добр и хорош?..» В ответ Будах сначала предлагает дать людям вволю хлеба, мяса и вина, а потом решить и основные материальные проблемы. Румата возражает: «Не пойдёт это на пользу людям. Ибо сильные вашего мира отберут у слабых то, что я дал им, и слабые по-прежнему останутся нищими». А если дать всё сразу и даром, то «люди забудут труд, потеряют вкус к жизни и обратятся в моих домашних животных, которых я вынужден буду впредь кормить и одевать вечно».
Тогда Будах предлагает наказать сильных и жестоких. И снова Румата качает головой: когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильные из слабых. Тогда придётся карать всех, а этого не хочется.
В конце концов Будах сдаётся – дескать, Боже, «оставь нас и дай нам идти своей дорогой».
«– Сердце мое полно жалости, – медленно сказал Румата. – Я не могу этого сделать».
Обратили внимание? И человек будущего, и дикарь инопланетного Средневековья в этом диспуте о теодицее стоят, по сути, на одном уровне развития: для них отношения с Богом – это всего лишь инструмент для решения материальных и воспитательных задач. То есть, по сути, никаких отношений и нет.
Нет и слова о личности самого человека. Люди – это просто топливо для социальных преобразований. Гумус прогресса – и только.
В романе это проговаривается мимоходом, но в сериале религиозный аспект вынесен на самый первый план: коммунары-безбожники с Земли специально вводят на планете новый культ святого Мики – представителя богов, спустившихся с небес. И на шествии к башне-алтарю святого Мики арканарские жрецы несут стилизованное изображение космонавта в скафандре.
И тут, конечно, возникают вопросы к сценаристу и режиссёру. Судя по тексту романа, неназванную планету с миром Арканара земляне открыли всего за несколько десятилетий до событий романа. Стало быть, культ святого Мики – совсем новая религия. И где же религиозные войны между поклонниками старых культов и подвижниками нового учения? Где новые святые и новые еретики? Где всё это?
Хочется следом за начальством с Земли взять этих прогрессоров за пуговицу и проникновенно так спросить: действительно, а чем вы там занимались все эти годы?
* * *
А ещё в словах Антона-Руматы совсем нет любви. «Сердце моё полно жалости», – говорит он. Но уже через несколько страниц эта жалость трансформируется в ненависть. Вот что думает дон Румата о жителях Арканара: «Протоплазма, жрущая, размножающаяся протоплазма»:
– Ведь я их по-настоящему ненавижу и презираю... Не жалею, нет – ненавижу и презираю.
Гордыня и привела к тому, что высокомерный сверхчеловек и суперагент Румата с треском проиграл «примитивному» дону Рэбе, который провернул интригу прямо под носом у землян. Более того, он не просто обвёл Румату вокруг пальца, но фактически использовал его втёмную в одном из ключевых моментов своего плана, то есть в отравлении короля, сумев таким образом направить гнев арканарской черни против высокородных дворян, якобы убивших законного монарха.
Вот уж кто настоящий прогрессор – так это дон Рэба!
Умный и расчётливый министр охраны короны, то есть, говоря современным языком, госбезопасности, сумел сначала создать «серые роты» – ополчение мелкой городской буржуазии и простолюдинов (здесь у Стругацких очевидный намёк на Германию 30-х годов и штурмовые отряды СА и СС), затем натравил серых на интеллектуальную элиту – возможно, с целью зачистки лидеров общественного мнения. Затем он убил короля и снёс всю родовую аристократию. И финал – дон Рэба вошёл в альянс с так называемым Святым Орденом, монашеским государством из Эсторской империи (ближайший аналог – Тевтонский орден), организовал переворот и силами монашеского воинства уничтожил своих же серых (тут намёк на расправу над ежовским НКВД), а в итоге возглавил Арканар в качестве орденского наместника.
Можно даже представить речь дона Рэбы в защиту своих преобразований. Дескать, Арканаром правил слабый развращённый король, при котором государство погрязло в коррупции, тотальном беззаконии и произволе феодалов, и именно ответом на это насилие и стало появление «серого ополчения» – первой и неуклюжей попытки горожан защитить свои права в спорах с обнаглевшей аристократией. Но теперь все эти социальные язвы разом уничтожены! И только по руководством Ордена, управляемого Советом из самых мудрых и заслуженных братьев, мы и придём к настоящему прогрессу и торжеству справедливости.
Кадр из сериала «Трудно быть богом». Фото: Институт развития интернета (АНО «ИРИ»)И чем это в корне отличается от замыслов прогрессоров?
Именно от осознания своего унижения от дона Рэбы, которого Антон-Румата не то чтобы не считал равным себе, но даже и не принимал в расчёт, у гуманного коммунара и снесло крышу. Случайная смерть Киры стала всего лишь триггером, под воздействием которого с Антона разом слетела вся благостная обёртка показного коммунистического гуманизма. Коммунар схватился за меч и пошёл убивать дона Рэбу, вырезая по дороге и всех встречных.
Причём этот финал был запрограммирован в самом начале романа – в прологе, на который ни читатели, ни кинематографисты порой не обращают внимания. И напрасно. Там подросток Антон с другом Пашкой (это будущие прогрессоры) играют не в земных героев (видимо, все старые герои – бяка и табу), но копируют маршала Тоца, короля Пица Первого, владыки Арканара. То есть Стругацкие открытым текстом предупредили, что контакт Арканара и Мира Полудня не принёс первым ничего хорошего (кроме разве что моды на носовые платки, которую сам того не ведая внедрил дон Румата), зато отравил коммунаров. Как в той пословице про ложку дёгтя в бочке мёда. И как только коммунары оказались перед настоящим выбором – следовать ли нормам морали или же своей воле? – они оказались настоящими хищниками.
Стоит ли удивляться, что на Земле профессию прогрессора считают проклятой, а вернувшихся с других планет начинают бояться даже самые близкие и любящие люди.
* * *
Но самым неприятным открытием Стругацких, вероятно, поразившим их самих, стало то, что среди совершенных людей будущего не работает даже золотое правило этики: не делай другим того, чего не желаешь себе.
Аркадий и Борис Стругацкие. Фото: журнал «Измерение Ф» / WikipediaЭта формула, казалось бы, должна работать и в абсолютно безрелигиозном пространстве, но в том-то и дело, что для этого мало вести бесконечные разговоры о вселенском добре. Надо прежде всего признать другого личностью, равной себе. Хотя бы в потенциале.
А как их признать таковыми, если коммунары стоят на высшей ступеньке развития? Поэтому прогрессоры и «прогрессируют» отсталые народы на других планетах, даже не спрашивая их желания и мнения о целесообразности тех или иных экспериментов. И необоримая гордыня раз за разом приводит людей Мира Полдня, вообразивших себя богами, к трагическим провалам.
Дон Румата, одержимый жаждой мести, заваливает Арканар трупами, и его приходится спешно эвакуировать на Землю, предварительно усыпив (а то бы и космодесанту досталось).
Максим Каммерер, случайно попавший на планету Саракш, идёт по пути террора, взрывая гипноцентр, через который осуществлялась вся система управления страной, ничуть не задумываясь о последствиях своих действий. Он нисколько не сомневается в своём праве взорвать и сжечь то, что, на его взгляд, не должно существовать. И убивать тех, кто, по его мнению, во всём виноват.
Можно вспомнить и провал землян, описанный в повести «Парень из преисподней»: прогрессор Корней Яшмаа фактически расписался в собственном бессилии повлиять на аборигенов, чем фактически превратил войну на обломках Алайского герцогства в гражданский конфликт всех против всех.
Но в то же время стоило прогрессорам обнаружить следы деятельности другой высшей цивилизации – Странников, которые тихо «прогрессорствовали» над землянами, – поднялась паника, жертвой которой стал несчастный Лев Абалкин, заподозренный в том, что он де является прогрессором непонятных Странников.
Потому что нам абстрактного добра от высших сил не надо. Нам надо добро, которое для нас добро.
Да будет, как говорится, воля моя.
* * *
Этот заряд гордыни из утопического мира торжествующего безбожия отравил и наше настоящее.
Начиная с первой публикации повести «Трудно быть богом» в 1963 году советско-российские интеллектуалы как мантру повторяют заветное выражение: «После серых обязательно придут чёрные». Дескать, это же про наш российский арканар – про агонизирующую страну, про российскую убогость и серость, которая выдавливает из себя всё хорошее, умное и светлое.
Повторяли и порой не понимали, что Арканар – это же метафора нашего сердца, которое совсем незаметно наполняется чёрным мраком спеси и ненависти.
Но расплата всегда неизбежна. Дон Рэба не даст соврать.