×

Бодался с дубом человек

Солженицын один противостоял советской тоталитарной машине и победил ее. 11 декабря исполняется 99 лет со дня рождения писателя
+

Родившись через год после Октябрьской революции, Солженицын рос уже в советском обществе, воспитанном на ненависти к царскому режиму и призывах к разрушению старого «до основанья». Такая среда была неблагоприятна для формирования самостоятельного мышления, самостоятельного взгляда на общество. Свободомыслие, при царском режиме столь невозбранно расшатавшее и разрушившее структуру мысли и государственности, в новом «свободном» обществе каралось насильственной смертью без суда. В дореволюционном обществе десятилетиями существовали партии народовольцев, эсеров, социал-демократов, основой политики которых была классовая борьба и террор, последовательно проводимый ими в жизнь: с 1902 по 1911 год было совершено 216 политических покушений на убийство, не считая 233 терактов в 1905–1907 годы, в которых погибли 2 министра, 33 губернатора и 7 генералов. Несмотря на это, эсеры продолжали свою деятельность вполне легально, печатали газеты и бюллетени. Государственная Дума, разрешенная Николаем II манифестом от 6 августа 1905 года, на протяжении всех своих созывов, за редким исключением, занималась преимущественно критикой существующей власти. Для сравнения, уже в первые дни революции разъяренная толпа призывала в Петербурге отлавливать и убивать без суда и следствия городовых, полицейских и офицеров, не присоединившихся к восставшим, а последующие годы большевистская власть планомерно уничтожала всех, кто даже потенциально мог ей воспротивиться.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Александр Солженицын

Как же в такой обстановке мог вырасти человек, отделивший себя от такой «народной» власти и осознавший ее как зло? Для этого надо научиться называть вещи своими именами, даже когда все другие их видят так, как их учат, как им подсказывает чувство самосохранения. Я помню, меня поразил рассказ отца об одном опыте, проведенном американскими исследователями. Перед человеком кладут лист белой бумаги. Спрашивают его: какого цвета бумага? Он говорит, что белого. Затем добавляют еще около 10 человек «подсадных уток», которые говорят, что лист черный. На третьем или четвертом круге эксперимента испытуемый тоже начинает называть лист черным. Сейчас на этом свойстве человеческой внушаемости основаны все PR-системы. Они разрабатывают лучшие методики воздействия на сознание человека. В наши дни нелегко найти средство массовой информации, которое ставило бы своей целью разобраться и донести истину или хотя бы правду.

В юности Солженицын был убежденным коммунистом: в школе он вступает в комсомол, дополнительно изучает марксизм-ленинизм. К началу войны он непоколебимый сторонник коммунистической идеологии. Разворот сознания у будущего писателя начинает происходить на фронте, куда он старался попасть, несмотря на то, что был признан «ограниченно годным» по состоянию здоровья.

Мы и бумаге доверять боимся, ибо по-прежнему секира висит над каждой нашей шеей, гляди опустится

Но уже в 1951 году по пьесе Солженицына «Пир победителей» видно, как меняется его отношение к советской власти. Героиня пьесы Галина говорит Нержину:

С-С-С-Р! Ведь это лес дремучий!
Дремучий лес!
Законов нет, есть власть – хватать и мучить
По конституции и без.
Доносы, сыщики, анкеты,
Лауреаты и банкеты,
Магнитогорски и онучи
Страна чудес!
Страна измотанных, запуганных, оборванных,
Трибуны главарей – один в один как боровы,
Туристам западным – зажиточность
потёмкинских колхозов,
Для школьников – доносчик на родителей Морозов,
С дверьми за кожей чёрной – комнаты-капканы,
В пять Франций – лагеря вдоль Вычегды и Камы,
Куда ни глянь – погоны с ядовитой бирюзою,
Вдов живомужних боязно отёртая слеза,
Матросовы придуманные, глупенькие Зои,
Аплодисменты,
Сто процентов
ЗА!!!

И Нержин, будучи капитаном Красной армии, слушая ее, не может не согласиться, что в этом есть правда.

Комбат А. Солженицын и командир артиллерийского разведдивизиона Е. Пшеченко. Февраль 1943 года. Фото из архива семьи Солженицыных Медиапроект s-t-o-l.com

Комбат А. Солженицын и командир артиллерийского разведдивизиона Е. Пшеченко. Февраль 1943 года. Фото из архива семьи Солженицыных

Человек, который решается все это увидеть в тоталитарном обществе и назвать вещи своими имена, понимает, что он обречен не только на непонимание – на уничтожение. Остальные, возможно неглупые люди, предпочитают этого не видеть. Как говорил известный лютеранский пастор Дитрих Бонхеффер, «глупость – это не свойство ума, это выход из положения». Солженицын не может не видеть, а видя, не говорить – и подписывается под все возможные последствия. Эта смелость свободно мыслить, купленная ценой отверженности, страданий, тюрьмы и лагеря, постоянной угрозы ареста и смерти, ценна не только в самое тяжелое время, в тоталитарном обществе. Она ценна в любом обществе и в каждой человеческой жизни. Но она приносит страдания, ведь желание быть «своим среди своих» так естественно для человека.

По аналогии здесь можно вспомнить и некоторые евангельские сюжеты: например, почему только один из десяти исцеленных от проказы пришел поблагодарить Христа? И тот был самарянин? Неужели те девять были столь злы и неблагодарны и почему это именно иудеи? Очень вероятно, им было сказано священниками и старейшинами, к которым послал их Иисус, что человек, который их исцелил, неоднозначен, и неизвестно, каким духом он совершает чудеса. Таким образом, исцеленные люди оказались перед выбором: поверить им тому, кто их исцелил, или тем, кто поносит его? Второй вариант был безопаснее для жизни в иудейском обществе. К тому же, можно себя оправдать: мне старшие в народе Божьем так сказали. Но очевидно, что Господь действовать через таких людей не сможет и, предав того, кто их исцелил, они совершили больший грех, чем раньше.

Те, кто подавляет, боятся только одного – твердости. Это опыт, вынесенный Солженицыным из всей своей жизни. Сам он являл это качество в полноте.

Жизнь Солженицына  – это череда испытаний:  арест на фронте, допросы и лагерный опыт, ссылка и раковая болезнь. Затем признание и взлет в советском обществе времен оттепели, когда повесть Солженицына «Один день Ивана Денисовича» была в 1962 году напечатана Александром Твардовским в «Новом мире», затем нарастающая травля, покушение и высылка из Советского Союза. После – эмиграция с 1974 до 1994, где Солженицына сначала приняли с единодушным восхищением, затем отношение постепенно сменяется нарастающим напряжением. Но везде и всегда Солженицын сохранил верность себе и своим принципам.

Александр Солженицын с женой Натальей и сыновьями Ермолаем и Игнатом в аэропорту Цюриха по пути из Советского Союза. 1974 Медиапроект s-t-o-l.com

Александр Солженицын с женой Натальей и сыновьями Ермолаем и Игнатом в аэропорту Цюриха по пути из Советского Союза. 1974

В его жизни можно увидеть несколько истоков этой твердости. Во-первых, он отчетливо знал цель своей жизни: он хотел понять правду, а поняв ее, пройдя через страдания сам и приняв в себя страдания других, донести эту правду до людей. Насколько эта цель была для него актуальна, видно из следующего эпизода его жизни. В 1965 году арестовали архив Солженицына (писатель в это время жил в Рязани, а архив хранился у одного из его друзей), и это стало для него настоящим горем, доведшим его до желания покончить с собой. Он сам писал, что едва мог дышать из-за того, что не сумел донести до людей правду о замученных и погибших его друзьях и сокамерниках, о миллионах, исчезнувших в лагерях, за которых он поклялся договорить.

Во-вторых, он не воспринимал события своей жизни как череду случайностей. Он был уверен, что в них есть промысел Божий. Солженицын был верующим человеком и считал, что Бог помогает ему исполнить задуманный план. Он писал в «Теленке», что после излечения от запущенного рака он воспринимал жизнь как не принадлежащую ему, но дарованную для исполнения задуманного. Он старался понять, какой вывод надо делать из сложившихся обстоятельств. Так, отчаяние, пережитое Солженицыным от захвата его архива, привело его к очередному прорыву: «Есть такие удивительные периоды в жизни каждого, когда разные внешние неожиданные силы сразу все приходят в движение. И в этом только движении, уже захваченный им, я из него же и понял, как мне надо себя вести: как можно дерзей, отказавшись от всех добровольных ограничений. Прежде я отказывался от публичных выступлений? А теперь – согласен на все приглашения. Я всегда отказывался давать интервью? А теперь – кому угодно».

Когда письма и произведения Солженицына стали появляться в самиздате, а потом и на Западе, его просили в Союзе писателей и лично Твардовский, который много упреков терпел за Солженицына и был его другом, отречься от них, сказать, что они были напечатаны против его воли. Солженицын ни разу на это не пошел.

Возвращение в Россию из-за границы писатель Александр Исаевич Солженицын начал с поездки во Владивосток. Слева - жена Наталья. А. 1994. Натрускин/РИА Новости Медиапроект s-t-o-l.com

Возвращение в Россию из-за границы писатель Александр Исаевич Солженицын начал с поездки во Владивосток. Слева — жена Наталья. А. Натрускин/РИА Новости

В-третьих, Солженицын хорошо различал духовную природу явлений. Он никогда не считал возможным компромисс с советской властью, он понимал ее духовную природу как природу зла. Даже тогда, когда его приняли в члены Союза писателей и сравнивали с лучшими русскими классиками за напечатанного в «Новом мире» «Ивана Денисовича», он не очаровался этой властью. Он был по-своему благодарен Хрущеву, на период которого пришелся его успех, и искренне был привязан к Твардовскому, главному редактору «Нового мира», который открыл его как писателя, оценил и напечатал и таким образом обеспечил ему этот успех. Но насчет советской власти он не поколебался ни разу, в отличие от того же Твардовского. Последний считал, что строй сам по себе хорош, но есть отдельные недостатки. Солженицын этот строй, основанный на человекоубийстве и лжи, не принимал. Такое различение чрезвычайно важно для того, чтобы знать, с кем можно искать дружбы, а с кем нет, с кем можно идти на компромисс, а с кем нет, от кого принимать милости, от кого нет, чтобы не ошибиться и не обмануться в самом главном. Этот аспект духовного здоровья более всего подорван в современном человеке. Он не обращает внимания, из какого источника он пьет. Как в Февральскую революцию люди кричали о свободе и демократии и уничтожали тех, кто не присоединился к революции, так и сейчас мы можем легко отвернуться и опозорить того, от которого видели много добра, и составить мнение о человеке или явлении по телевизионным новостям или сплетням.

В-четвертых, Солженицын принимал решения всегда сам, брал на себя всю полноту ответственности. Он не советовался, не присоединялся к коллективному мнению, тем более не прятался за чужие спины. Когда Солженицыну предлагают уехать на Запад, он не соглашается, напряжение нарастает. Он готов к аресту и смерти. Угрожают жизни его детей. Он со своей женой Натальей Дмитриевной готов на все. Но при этом он знает, что за ходом его дела с замиранием сердца наблюдает весь мир и что ГБ не может запросто раздавить его.

Случайность или промысел Божий?

В Солженицыне была честность, не позволившая ему примириться с очевидным злом, которого многие другие предпочитали не замечать. Эта честность сочеталась в нем с глубокой и нелицемерной любовью к родине, принятии на себя ее болезней и язв. Писатель выразил два важных принципа отношения к родине. Первый он вкладывает в уста дяди Авенира в «Круге первом», который вспоминает слова Герцена: «…где границы патриотизма? Почему любовь к родине надо распространять и на всякое ее правительство? Пособлять ему и дальше губить народ?». Только в отличие от Герцена, который жил в Лондоне, эти слова были написаны Солженицыным в 1949 году в СССР в лагере.

Второй принцип – это желание жить и писать только на этой земле и для живущих на ней людей. Он отказывался от эмиграции до ареста и насильственной депортации. Но тем ценнее и для русского, и для западного читателя было его свидетельство.

Происходящее с Россией Солженицын воспринимает как свой личный опыт, который он пытается осмыслить в своих произведениях. В нем история совершалась и проходила свой путь. Подобно профессиональному историку, Солженицын всю жизнь составлял колоссальные архивы: до лагеря, во время заключения и после, на свободе и в тюрьме он собирает живые свидетельства, а находясь заграницей, кропотливо работает в архивах и собирает свидетельства очевидцев.

А. И. Солженицыну была присуждена Нобелевская премия по литературе 8 октября 1970 года Медиапроект s-t-o-l.com

А. И. Солженицыну была присуждена Нобелевская премия по литературе «за нравственную силу, почерпнутую в традиции великой русской литературы» 8 октября 1970 года

Эти незаурядные качества сочетаются в нем с ярким даром художника слова. Слово его просто, лишено вычурности, но оно приобретает именно тот оттенок, колорит, который необходим для выражения чувств и поступков конкретного героя в конкретных обстоятельствах. Его дар художника также заключается в его способности «влезть в шкуру» описываемого персонажа. Это видно во всех его произведениях, но особенно в «Красном колесе».

Солженицын не дает определений своим действующим лицам, при этом его отношение к ним весьма очевидно. Описывает ли он царя Николая, или царицу Александру, или генерала Алексеева, или Родзянко, или Керенского, или министра юстиции Щегловитова, или Шляпникова, или даже Ленина и Парвуса – мы видим их как бы их собственными глазами, чувствуем их вдохновение, амбиции, смущение и самооправдания. До Солженицына только у Достоевского отмечали эту способность к созданию полифонии: когда персонажи в  произведении живут независимо от автора, как бы своей жизнью. В публицистических и биографических своих произведениях Солженицын дает оценки и высказывает свое мнение, в художественных нет. Право делать выводы остается за читателем.

За полвека весь мир не видит этого простейшего: только силы и твердости они боятся, а кто им улыбается да кланяется – тех давят

Ко всему перечисленному добавляются качества бойца, имеющего реальный опыт войны и привыкшего принимать решения в условиях реального боя. И не просто бойца, а капитана разведки, конспиратора. Без этого опыта Солженицын не смог бы вести столь смелые и продуманные действия в своей борьбе с тоталитарной системой.

Замысел длиною в жизнь

Солженицын замыслил написать роман о русской революции, когда ему было 17 лет. Всю жизнь на воле, в лагере, затем заграницей он собирал архив о событиях тех лет. Роман-эпопея получил название «Красное колесо». Начал его писать Солженицын в конце 60-х, а закончил в начале 90-х: замысел длиною в жизнь, имеющий начало и конец. Все остальные произведения рождались по ходу жизни, вытекая из ее обстоятельств, когда необходимо было донести правду о лагерях, о жизни советских граждан. «Архипелаг ГУЛАГ» – незаменимый исторический источник своего времени, равного которому уже не будет. Романы «В круге первом» и «Раковый корпус» дают осмысление эпохи в лицах. Автобиографические произведения «Бодался теленок с дубом» и «Угодило зернышко между двух жерновов» содержат уникальные сведения о лицах своего времени и мыслях Солженицына, о его пути.

А. И. Солженицын. Работа над «Красным Колесом». Фото из архива семьи Солженицыных Медиапроект s-t-o-l.com

А. И. Солженицын. Работа над «Красным Колесом». Фото из архива семьи Солженицыных

Когда Солженицыну исполнилось 50 лет, он получил огромное количество поздравлений, люди благодарили писателя за его слово. Одно из самых проникновенных поздравлений написала Лидия Корнеевна Чуковская: «Вашим голосом заговорила сама немота. Я не знаю писателя, более долгожданного и необходимого, чем вы. Где не погибло слово, там спасено будущее. Ваши горькие книги ранят и лечат душу. Вы вернули русской литературе её громовое могущество».

Солженицын сказал себе, что все, что он задумал, он исполнил, осталось «Красное колесо». И Бог дал ему жизни воплотить его последний, возникший в юности замысел.

 

Вперёд
Биткойн