×

Это будет не тот Нотр-Дам и не тот Париж

«Люди стоят и поют "Je vous salue Marie" – "Богородица Дева, радуйся". Некоторые молятся на коленях, в шесть рядов»
+

Пожар в соборе Нотр-Дам-де Пари начался вечером в понедельник и  продолжался более 12 часов. На данный момент он полностью потушен. Уничтожены крыша, шпиль, часы. Благодаря пожарным корпус и интерьер здания уцелели. Французы начинают экспертизу нанесённого ущерба и сбор средств на восстановление собора. Возможность помощи на реставрацию Нотр-Дама рассматривают и в российском Минкульте – сообщает РБК.

«Стол» предлагает вашему вниманию отклики на катастрофу пользователей Фейсбука.

Никита Кривошеин, внук министра земледелия Российской империи Александра Кривошеина, деятель русской эмиграции.

ЧУДОВИЩНОЕ НЕСЧАСТЬЕ! Шпиль упал, весь Собор объят пламенем. И это в Великий Понедельник у католиков, может Господь нам напоминает именно так о нашем забытии Его.

***

Священник Илья Соловьев, директор Общества любителей церковной истории.

Не верю своим глазам! Матерь Божия, спаси и сохрани Свой Собор!

***

Андрей Строцев, магистрант программы «Социология религии» Высшей школы социальных наук, Париж/Минск.

Как это было.

Я у себя дома, созваниваюсь с родителями. Начал говорить одну важную вещь, и вдруг из-за окна раздаётся вой сирен. Я окно прикрыл, говорю «надеюсь, ничего страшного». Договорили ровно в восемь часов. Выключаю мессенджер, открываю фейсбук.

Вижу там первой новостью фотографии Нотр-Дама в огне. Последний раз я там был 5 апреля, назавтра после Куропат, когда там выносили для поклонения Терновый венец.

Выхожу из дому. Я живу близко. Со своей улицы вижу огромный столб дыма.

Примерно через 20 минут дохожу до мелькитской церкви Saint-Julien-le-Pauvre, прямо напротив собора через реку. Оттуда видно весь пожар. Люди стоят и поют «Богородица Дева, радуйся» по французски, Je vous salue Marie. Я остаюсь там. Всё время приходят новые люди, пока в какой-то момент вся улица не перекрыта несколькими сотнями поющих. Некоторые молятся на коленях, в шесть рядов. Некоторые держат иконы и розарии. Немного социологии. Почти все — от 20 до 30 лет. Примерно поровну мужчин и женщин. Лица — европейские, индийские, африканские, магрибские, китайские. Есть несколько детей. Появился мой сосед и какое-то время там же был. Потом пришли трое друзей. Молитва постоянная, без пауз. Здоровенные мужики в слезах. Но не только они…

Первый раз прочитали из Евангелия от Иоанна 2:13-25, об изгнании торгующих и пророчество Иисуса о разрушении Храма. У Иоанна это первая Пасха Иисуса в Иерусалиме. У остальных евангелистов это происходит сразу после Входа в Иерусалим, то есть перед последней Пасхой. Иногда считается, что как раз в Страстной Понедельник…

Принесли воду и печенье, все передают друг другу. Нет ни священников, ни кого-то, кто бы как-то дирижировал, всё абсолютно самоорганизованно. Появляются мальчик и девочка со скрипками и добавляют к пению свою музыку. Темнеет, зажигаются фонари.

В двух башнях собора постоянные вспышки от фонарей пожарников. Над собором красные искры и похожие на них красные звёзды — дроны-фотоаппараты.

Звонят колокола со всех сторон.

В 23.10 выходит человек и говорит, что структуру храма удалось спасти. Кто-то начинает гимн «Nous Te saluons, Couronnée d’étoiles» и все подхватывают.

Как это было.Я у себя дома, созваниваюсь с родителями. Начал говорить одну важную вещь, и вдруг из-за окна раздаётся вой сирен. Я окно прикрыл, говорю "надеюсь, ничего страшного". Договорили ровно в восемь часов. Выключаю мессенджер, открываю фейсбук.Вижу там первой новостью фотографии Нотр-Дама в огне.Последний раз я там был 5 апреля, назавтра после Куропат, когда там выносили для поклонения Терновый венец.Выхожу из дому. Я живу близко.Со своей улицы вижу огромный столб дыма.Примерно через 20 минут дохожу до мелькитской церкви Saint-Julien-le-Pauvre, прямо напротив собора через реку. Оттуда видно весь пожар.Люди стоят и поют "Богородица Дева, радуйся" по французски, Je vous salue Marie.Я остаюсь там.Всё время приходят новые люди, пока в какой-то момент вся улица не перекрыта несколькими сотнями поющих. Некоторые молятся на коленях, в шесть рядов.Некоторые держат иконы и розарии.Немного социологии. Почти все — от 20 до 30 лет. Примерно поровну мужчин и женщин. Лица — европейские, индийские, африканские, магрибские, китайские. Есть несколько детей.Появился мой сосед и какое-то время там же был. Потом пришли трое друзей.Молитва постоянная, без пауз.Здоровенные мужики в слезах. Но не только они.Несколько раз кто-то выходит вперёд и просит минуту тишины. Но по краям всё равно пение.Первый раз прочитали из Евангелия от Иоанна 2:13-25, об изгнании торгующих и пророчество Иисуса о разрушении Храма. У Иоанна это первая Пасха Иисуса в Иерусалиме. У остальных евангелистов это происходит сразу после Входа в Иерусалим, то есть перед последней Пасхой. Иногда считается, что как раз в Страстной Понедельник.Второй раз все вместе прочитали "Отче наш".В третий раз прочитали молитву святой Женевьеве, покровительнице Парижа.В четвёртый раз — молитву к Богородице святого папы Иоанна Павла II, которые он произнёс перед Нотр-Дамом.В пятый — молитва святого Франциска.В шестой — из Шарля Пеги о Богородице.В седьмой — молитва о пожарниках.(Может быть, я что-то забыл).Принесли воду и печенье, все передают друг другу.Нет ни священников, ни кого-то, кто бы как-то дирижировал, всё абсолютно самморганизованно. Появляются мальчик и девочка со скрипками и добавляют к пению свою музыку.Темнеет, зажигаются фонари. В двух башнях собора постоянные вспышки от фонарей пожарников.Над собором красные искры и похожие на них красные звёзды — дроны-фотоаппараты.Звонят колокола со всех сторон.В 23.10 выходит человек и говорит, что структуру храма удалось спасти.Кто-то начинает гимн "Nous Te saluons, Couronnée d'étoiles" и все подхватывают.Потом ещё поют несколько богородичных песен.Говорят, что Терновый Венец и тунику святого Людовика получилось вынести из огня.Кто-то начинает петь Salve Regina по-латински, и тоже поют все.А потом снова Je vous salue Marie, постоянно.Огонь всё ещё горит, но чуть слабее.Постепенно люди начинают расходиться.После полуночи встаём с друзьями и идём на метро.Ко мне подходит одна журналистка, показывает свой телефон, где она набрала весь текст Je vous salue Marie, и спрашивает, что это за молитва.Я ей рассказываю.Подходим посмотреть с другой улицы, там такая же куча народу и тоже все поют.Похожее было и на других улицах, мостах, площадях.Тысячи людей часами поют на улицах.Это типа как революция.

Gepostet von Andrej Strocaŭ am Montag, 15. April 2019

Потом ещё поют несколько богородичных песен. Говорят, что Терновый Венец и тунику святого Людовика получилось вынести из огня… Огонь всё ещё горит, но чуть слабее. Подходим посмотреть с другой улицы, там такая же куча народу и тоже все поют.

Похожее было и на других улицах, мостах, площадях. Тысячи людей часами поют на улицах.

Это типа как революция.

***

Андрей Кочетков, основатель волонтёрского движения «Том Сойер Фест», восстанавливающего старинные особняки.

Два года назад я был на волонтёрском кампусе во Франции в замке Берзи-Ле-Сек. Мы восстанавливали стропила крыши средневековой капеллы…

С нами в группе плотников работал отличный парень Антонан. Он очень хотел стать реставратором и сильно интересовался устройством стропил, а также всем, что с этим связано… Мы прекрасно проводили с Антонаном время на крыше капеллы. Я научил его русскому слову «соточка» относительно гвоздя. Он меня старинной бретанской песне.

15 апреля 2019 года Антонану по почте пришёл сертификат профессионального плотника из Академии Парижа. В Фэйсбуке он написал «Тише. Ваши слёзы не потушат пожар».

Думаю, такие ребята не быстро, но вернут миру Нотр-Дам. Нам же предлагаю после такого шока задуматься покрепче о вечном и поучаствовать на другом качественном уровне в судьбе собственного наследия. Которое горит не так громко, но с куда большим постоянством.

***

Алексадр Копировский, профессор Свято-Филаретовского православно-христианского института, искусствовед.

Собор Парижской Богоматери может быть восстановлен достаточно быстро, возможно, за несколько лет. Утраченное, то есть сгоревшее можно восстановить, тем более, что разрушения всё-таки не так велики, как могли бы быть: сохранились обе колокольни, не упали колокола, которые бы всё разрушили, сохранился фасад. Это, конечно, страшные и тяжёлые потери, но это не смертельно. Насколько я понимаю, там и с витражами не всё тоже так плохо, как могло было бы быть. То есть с технической точки зрения, это не большие проблемы и ничего здесь страшного не будет. Современная техника всё позволяет. Понятно, что всё будет восстанавливаться по нормальным технологиям. Я надеюсь, что они не будут спешить и лепить там какие-то бетонные конструкции. Я думаю, что своды более-менее сохранились, но будут смотреть реставраторы, они все изучат и рассчитают. Сейчас технологии современные и чисто технически, я полагаю, что восстановление — не проблема для современной техники и современной реставрации.

С другой стороны, это – символ, своего рода, и даже если это абсолютная случайность, не чей-то злой умысел и не вопиющая халатность, а чистая случайность, несчастный случай, то даже это должно многих заставить задуматься всерьёз — не теряем ли мы христианскую Европу, не превращаем ли мы её в огромную ярмарку тщеславия, где только потребление и всё прочее, где христианские ценности забыты и остались только памятники. Я видел, как люди стоят на коленях, поют молитвы, и дай Бог, чтобы это как-то пробудило людей и напомнило, что Notre Dame — это всё-таки не музей, не памятник прошлого, а храм, в котором должна быть живая христианская жизнь. Нужно заботиться об этом, а не только обслуживать памятники.

***

Священник Владимир Зелинский, г. Брешиа Италия.

Два часа смотрю по итальянскому каналу о пожаре в Нотр-Дам. Это по итальянскому телевидению, которое вообще не способно говорить ни о чем другом, кроме как о домашнем. Новостям вне Италии, какой бы важности они ни были, уделяется в лучшем случае пять минут из получаса.

Помню, как я впервые входил в этот собор. Как открывал тяжелую дверь бокового входа. Подобно лягушке-путешественнице, я не удержался, чтобы не отпраздновать это событие вместе с его участниками. Смотрите, господа, сказал я соседям по вхождению, вот я из России – тогда это было еще очень внове, — впервые вхожу в ваш Собор. Конец ноября 1988 года. До того времени я имел честь быть невыездным.

Что поражает здесь, это невероятное количество деятельной, утонченной души, вложенной в камни и витражи. Разной, очень дальней порой души. «Души готической рассудочная пропасть». Ты утопаешь в ней. Камней и шедевров я видел потом немало, но с витражами меня сложились особые отношения. Они остались во мне…

Сверху Собор Парижской Богоматери (в котором присутствие Богоматери ощущается как раз меньше всего) напоминает какую-то гигантскую сороконожку. Не советую смотреть на него с вертолета. Но изнутри эти синие витражи хранят в себе что-то интимно нежное, евангельское, тоскующее, окликающее тебя. И оклик остается во мне.

Потом я привык к Собору. Он уникален, и – вместе с тем один из многих подобных. Да, Запад должен был говорить с Богом только таким языком. Мы редко понимаем его, но это наши границы. Да, конечно, есть бесконечное различие с нашими православными луковками и замкнутой в себе полнотой. И вместе с тем что-то сестринское с ними. И неистребимо родное.

Летом и осенью 1990 года я жил в домике рядом с Собором, в небольшом домике для клириков, куда меня пригласил о.Жак Фурнье, в то время секретарь архиепископа Парижского Жан-Мари Люстиже. Там я узнал и о гибели Александра Меня.

Рухнул один из шпилей. Обрушилась крыша. Пусть даже эти гарпии по краям тоже улетят. Только бы не те витражи.

****

Глеб Ястребов, заведующий кафедрой Священного писания Свято-Филаретовского православно-христианского института

Какая трагедия. Подумать только. Нотр-Дам не разрушили ни революционеры, ни даже нацисты. Когда близился конец нацистской власти, фюрер отдал приказ сжигать Париж. В Нотр-Дам были заложены тонны взрывчатки. Однако приказ не был выполнен. И вот теперь, в 21 веке – такое…

Конечно, его будут восстанавливать. Но это будет уже не тот Нотр-Дам и не тот Париж.