×

«Как я теперь живу». Спасите мир от взрослых!

Первые недели Войны дети воспринимают с восторгом: как потрясающе жить без взрослых! Герои подростковой антиутопии британской писательницы Мэг Розофф тогда ещё не знали, что очень скоро им придётся прятаться по лесам не только от вражеских солдат, но и от своих
+

Жанр антиутопии, пожалуй, лучше всего подходит для подростковой книги. Ведь жизнь подростка и есть сплошная антиутопия. Прекрасное Эльдорадо детства, где всё просто, понятно и вертится вокруг тебя, перестаёт существовать, а на его место приходит холодный враждебный мир, законы которого постоянно меняются, потому что ты уже вроде не ребёнок, но ещё и не взрослый.

Подростковая антиутопия «Как я теперь живу» стала дебютным романом британской писательницы Мэг Розофф.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Мэг Розофф – американская и английская писательница. Книги автора были отмечены премией памяти Астрид Линдгрен, премиями Карнеги и Guardian Award

Начинается всё довольно идиллически. Пятнадцатилетняя американка Дейзи приезжает в гости к своим кузенам в Англию. Из огромного шумного Нью-Йорка (который, впрочем, в книге не описан) она попадает совершенно в другой мир – большой белый дом в пригороде, тосты с мармеладом на завтрак, полосатая кошка под кроватью, нарциссы в старинной бутылке и маленькие козлята с толстенькими рожками, с которыми дети нянчатся, как с младенцами. В общем, как замечает Дейзи, «от всего так и веет старым светом». Кажется, что в этом уютном мире не может случиться ничего плохого. Но, даже просто читая описания быта, подсознательно чувствуешь: что-то здесь не так. Какое-то напряжение витает между строк. Оказывается, в мире идёт Война. Да, просто Война, с заглавной буквы. Никаких более точных определений, названий, причин. Непонятно даже, кто с кем воюет. Есть некие Враги, но кто именно – непонятно.

 Медиапроект s-t-o-l.com

pixabay

Вот что известно о Войне в окружении Дейзи:

«1. Зять говорит, что это всё французские ублюдки. <…> 3. Сосед из Палаты Лордов обвиняет Китай.  4. А вы заметили, что никто из евреев не погиб? <…> 6. Уже едят собак и кошек. 7. Королева сохраняет бодрость духа. 8. Королева в отчаянии. 9. Королева с Ними заодно».

Это может быть абсолютно любая война, потому что, по сути, все они одинаковы

С одной стороны, отсутствие определённости можно объяснить тем, что повествование ведётся от лица пятнадцатилетней девочки, которая не интересуется политикой и запросто может не знать, кто с кем воюет и почему. А с другой, это явно авторская позиция. Можно подставить к Войне любое название или порядковый номер, – это не имеет никакого значения. Это может быть абсолютно любая война, потому что, по сути, все они одинаковы.

С временем в книге тоже нет никакой определённости. Практически невозможно понять, когда происходит действие: в позапрошлом веке, пятьдесят лет назад, сегодня или в будущем. Пару раз Дейзи вспоминает про мобильный телефон (который в Англии у неё не ловит), и это, пожалуй, единственное указание на современность. Это снова наводит на мысль, что автор намеренно обобщает, стирает границы реальности. Неважно, случилось это вчера, сегодня или случится завтра. Даты в этой истории совершенно ничего не меняют.

 Медиапроект s-t-o-l.com

pixabay

Сразу же бросается в глаза практически полное отсутствие взрослых в этой истории. Мать Дейзи умерла при родах, и девочка почти ничего о ней не знает. С отцом отношения прохладные, у него новая жена и новый ребёнок. Поэтому, покинув родную страну, Дейзи абсолютно ни по кому не скучает. У кузенов, к которым она приезжает, – Эдмунда, Айзека, Осберта и Пайпер – есть мать, но существенной роли в истории она не играет. Автор быстро удаляет её со страниц книги: тётя Пенн уезжает в Осло, откуда из-за внезапно начавшихся боевых действий так и не возвращается. Но даже когда она была дома, её взрослое присутствие совершенно не ощущалось. С самого начала истории дети ведут себя как маленькие взрослые: подросток Эдмунд, не скрываясь, курит и лихо водит машину, да и сельское хозяйство почти полностью на детских плечах. По словам Эдмунда, их мать ничего в нём не смыслит. Так что, когда тётя Пенн отправляется в Осло, в жизни детей ничего глобально не меняется.

Взрослые не защищают детей, не успокаивают, не придают уверенности. В принципе непонятно, для чего они нужны – разве что воевать друг с другом

Взрослые не защищают детей, не успокаивают, не придают уверенности. В принципе непонятно, для чего они нужны – разве что воевать друг с другом. В лучшем случае они просто исчезают и не мешаются, а в худшем – втягивают детей в свою войну.

Первые военные недели дети воспринимают не то что без страха – с восторгом.

«Как потрясающе жить без взрослых, без их постоянных поучений. Не хочется говорить вслух, но давайте посмотрим правде в глаза. Сколько бы вы ни изображали горе, сколько бы ни ужасались, ах, люди гибнут, что станет с Демократией, куда катится наша Великая Страна, правда, которую никто не решается сказать, – нам, детям, НАПЛЕВАТЬ. Большинство убитых – старики вроде родителей, они уже достаточно пожили или они работали в банках, значит, так и так зануды, а если нет, мы их всё равно не знаем».

Война – это что-то далёкое, из мира взрослых. И дети совершенно в этот мир не стремятся. Наоборот, они изо всех сил наслаждаются тем, что никому нет до них дела.

 Медиапроект s-t-o-l.com

pixabay

И на фоне этой далёкой войны и внезапной тихой идиллии, в этом застывшем мире детства разворачивается запретная любовь двоих детей, кузенов Эдмунда и Дейзи. Они падают в объятия друг другу отчаянно, как в последний раз, не думая ни об осуждении другими, ни о возможной разлуке. А она случается, и довольно скоро. Идиллия не может длиться вечно, и, как всегда, в её конце виноваты взрослые. Военные разделяют детей: мальчиков отправляют на одну ферму, девочек – на другую, а сами занимают их дом.

От того, что война становится ближе, она совсем не становится понятнее

И для детей начинается настоящая война. Не та – далёкая, на которой погибают неизвестные тебе люди. Нет, люди погибают вот прямо тут, на расстоянии вытянутой руки, и ты даже можешь почувствовать на себе их горячую кровь. Только вот почему они погибают, ради чего, так и не объясняется. От того, что война становится ближе, она совсем не становится понятнее.

Детям нет дела до своих и чужих, их вообще не волнует исход войны. Единственное их желание – снова оказаться всем вместе. Основная часть книги посвящена тому, как Дейзи и Пайпер пытаются отыскать братьев, эдакая партизанская роуд-стори, только без героического подтекста. Дети прячутся по лесам не только от вражеских солдат, но и от своих, потому что понимают: если взрослые их обнаружат, снова отправят куда-нибудь.

Несмотря на то что девочки благополучно переносят все лесные приключения и даже – какая удача! – возвращаются в свой старый дом, полный продуктов, долгожданной встречи не происходит. Потому что – да, всё верно – в дело снова вмешиваются взрослые. Отец Дейзи находит её и забирает обратно в Америку.

Своих кузенов Дейзи встречает уже через много лет. Все выжили, но на Эдмунда война наложила неизгладимый отпечаток. На его глазах произошло массовое убийство мирных людей, и даже спустя годы он не может забыть об этом, снова начать жить, чувствовать.  И только возвращение в Англию Дейзи, его кузины и возлюбленной, немного заглушает этот ужас.

«Не знаю, как глубоко этот ужас въелся в Эдмунда, одно ясно – ему нужен покой и необходимо быть любимым. Я могу обеспечить и то, и другое.

И вот теперь я здесь: с ним, с Пайпер, с Айзеком и Джонатаном, с коровами, лошадьми, овцами и собаками, с садом и кучей работы на ферме – иначе в стране, изуродованной и искалеченной войной, не выжить».

Счастье героям книги приносит не окончание войны, а возможность собраться вместе, в своей утопии, как и прежде, без взрослых, хотя сами они тоже стали взрослыми, но тут дело не в возрасте, а в мироощущении.

 Медиапроект s-t-o-l.com

pixabay

Таким образом, книга Мэг Розофф оборачивается не тем, чем казалась вначале. Ты ждёшь рассказ об ужасах войны и её влиянии на детские судьбы, а получаешь роман о противостоянии мира детей и мира взрослых. И война как раз оказывается метафорой взрослого мира, его квинтэссенцией – непонятной, разрушительной, убивающей всё прекрасное и совершенно бессмысленной. И то, что героям удалось сохранить свой детский мир, пронести его сквозь войну, выглядит как надежда на то, что детство когда-нибудь победит.