×

«Наша работа напоминает путешествие хоббитов»

Два первых тома «Большого словаря церковнославянского языка Нового времени» увидели свет, остальные восемь – под угрозой срыва, так как финансирование проекта приостановлено. Почему этот словарь нужен церкви, рассказывает его титульный редактор
+

Вышли два первых тома «Большого словаря церковнославянского языка Нового времени». Это первый опыт академического описания языка, на котором сейчас совершается богослужение в Русской и некоторых славянских православных церквях. Всего планируется издать десять томов. Первый том словаря получил диплом 1-й степени в конкурсе «Просвещение через книгу 2017 года (номинация «Лучшее справочное и краеведческое издание»). Александр Кравецкий, ведущий научный сотрудник Института русского языка им. В.В. Виноградова РАН и титульный редактор словаря, рассказал «Столу» о больших достижениях и первых проблемах проекта.

– Александр Геннадьевич, когда, как и почему родилась идея создать подобный словарь?

– Идея носилась в воздухе независимо от нас. Притом возникала она и в филологической среде, и в церковной. Вторая половина XX века стала временем появления больших словарей – и исторических, то есть описывающих состояние, в котором язык находился в прошлом, и словарей современных языков. Наличие академических словаря и грамматики означает, что данный язык хотя бы на каком-то уровне изучен. И дальше на основе этих фундаментальных пособий можно создавать что-то популярное – учебники, самоучители, задания для лингвистических олимпиад, популярные словарики. Такие  полные академические словари есть для старославянского языка, то есть для того варианта церковнославянского языка, которым пользовались ближайшие последователи Кирилла и Мефодия. Близки к завершению многотомные словари древнерусского языка, из которых можно узнать о словах, которые фиксируются в памятниках XI–XVII и XIV–XVII веков, готовится словарь русского языка XVIII века. А вот словаря того варианта церковнославянского языка, на котором совершается богослужение в русской и некоторых других православных церквях, нет. Если учесть, что на этом языке ежегодно печатаются десятки книг, что на нём достаточно активно пишутся новые службы и акафисты, что ему учат в ряде учебных заведений, отсутствие современных описаний этого языка кажется чем-то невероятным.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Второй том «Большого словаря церковнославянского языка Нового времени». Фото: Светлана Богородская

Возникла странная ситуация, когда преподавателям и популяризаторам приходилось делать ту работу, которую должны делать сотрудники академических институтов. В их распоряжении нет словарей и грамматик, на основе которых можно составить учебные пособия. И поневоле приходится опираться на старые неполные словари, в которых огромное количество ошибок. Преподаватели остро чувствовали нехватку академической поддержки. У нас постоянно спрашивали, когда же появится современный словарь церковнославянского языка. Мы пожимали плечами. Перспектива впрячься в такой тяжёлый многолетний проект не привлекала ни секунды. Но в какой-то момент мы дрогнули – и работа над словарём всё-таки началась.

– Церковнославянский язык – узкая область интересов филологов и теологов. Кому адресован словарь? Есть надежда, что он повлияет на язык богослужения и подготовку священнослужителей?

– Словарь – академический проект, и в идеале он должен влиять на ситуацию опосредованно, повышая интеллектуальный уровень обучения, религиозного и филологического просвещения и т.д. Академический словарь – это не та книга, которая имеется в каждом доме. Возьмём ситуацию со словарями современного русского языка. Всенародным чтением стали не 17- или 4-томные академические словари русского языка, а относительно компактный однотомник С.И. Ожегова – популярный вариант, созданный на основе 4-томного академического словаря. Но если бы не было больших словарей, было бы невозможно сделать качественную общедоступную версию. Правда, мы пытаемся нести свой словарь в массы через созданный нами интернет-портал «Церковнославянский язык сегодня» (https://csl.ruslang.ru/ или церковнославянский.олайн), где кроме словаря размещаются популярные лекции по церковнославянскому языку, исторической славистике и т.д. Благодаря интернет-версии словарь становится доступен и студентам, и школьникам, и всем, кто интересуется церковнославянским языком. Но на общую ситуацию будут влиять читатели-профессионалы, те люди, которые будут составлять и редактировать церковные службы или же переводить их на русский язык, учить церковнославянскому школьников и студентов.

– Какие тексты стали предметом вашего изучения и в чём специфика работы с мёртвым языком?

– Это очень интересный вопрос. Перефразируя Марка Твена, можно сказать, что сообщения о смерти церковнославянского языка несколько преувеличены. Едва ли можно считать мёртвым язык, на котором ежегодно печатаются десятки книг, адресованных самой широкой аудитории, на котором в XXI веке продолжают писаться новые церковные службы и который ежедневно звучит в тысячах храмов. И составителям словаря приходится помнить, что этот язык пусть и незначительно, но меняется. Здесь нельзя поступать так, как поступают авторы словарей классических языков, например старославянского. Нельзя взять ограниченный круг древнейших памятников и составлять словарь тех слов, которые туда входят. Но и расширять круг источников словаря до бесконечности тоже невозможно, поскольку на этом языке имеется и масса графоманских, безграмотных и просто безумных текстов (вроде «Службы Иоанну Грозному» или «Акафиста Игорю Талькову»). Чтобы примирить две идеи: «церковнославянский – это классический язык» и «церковнославянский – это мертвый язык», мы пошли по следующему пути. Словник словаря (то есть список слов, которые будут использованы в качестве заголовков словарных статей) составляется на основе того круга книг, по которым совершается церковное богослужение (это Служебник, три тома Триодей, 12 томов миней, Требник и т.д.), но когда авторы словаря описывают каждое из этих слов, они привлекают значительно более широкий круг источников.

– Получается, вы включаете в словарь даже те слова, которые есть в современном русском языке? Для чего вы это делаете?

– Наличие слова в русском языке вовсе не означает, что с его пониманием в церковнославянском не будет никаких проблем. Ну, например, прилагательное «злачный» (оно войдет в четвертый том нашего словаря). В русском языке есть выражение «злачное место», то есть место, где предаются разврату. В церковнославянском выражение «место злачно» тоже есть, но только означает оно не место разврата, а луг или сад, где растут прекрасные травы. Так что при чтении Пс. 22:2 «На месте злачне, тамо всели мя, на воде покойне воспита мя» обращение к русскому языку может сыграть с читателем злую шутку. Таких «ложных друзей переводчика», то есть слов, совпадающих с русскими, но имеющими другое значение, очень много. В свое время замечательный поэт и переводчик Ольга Седакова подготовила словарь таких слов. Если мы хотим исключить из словника те слова, значения которых в церковнославянском и русском языке полностью совпадают, то перед тем, как принять решение о невключении того или иного слова в словарь, нам придётся сначала составить полноценную словарную статью, просмотрев все контексты, в которых это слово встречается, и на их основе установить значение. В популярных словарях, которые будут составляться на основе нашего, таких слов не будет. Но наша задача – собрать и предъявить весь материал, который будет необходим авторам будущих популярных словарей для того, чтобы принять решение – выбросить или нет из своего словаря то или иное слово.

– Имена собственные тоже упоминаете?

– Да. Несколько непривычным было наше решение включать в словарь имена собственные и географические названия. В российской лексикографической традиции не принято так поступать. Для чего же мы решили включать имена? Дело в том, что значительная часть богослужения – это поэтические тексты. И многие имена библейских персонажей являются частью метафор и устойчивых словосочетаний. Возьмём, например, имя Адам. В богослужебных текстах с Адамом может сравниваться грешник, Новым Адамом называется Иисус Христос, имя Адам может указывать на человеческую природу (отсюда выражение «облечься в Адама»), Адамовым грехом, Адамовой клятвой, Адамовым проклятием может называться первородный грех. Не будем утомлять читателей еще более экзотическими употреблениями имени Адам. Желающие могут посмотреть эту статью на сайте.

– Как давно длится ваша работа?

– Работа над проектом началась в 2010 году. Это был первый этап, когда мы придумывали концепцию словаря и разрабатывали компьютерные инструменты, которые позволяют всё сделать в разумные сроки. Как делались словари в докомпьютерную эпоху? Сначала определялся круг памятников, на основе которых будет делаться словарь, а затем эти источники расписываются на карточки. Для каждого употребления каждого слова на карточку выписывается пример. Это очень медленная работа. Так, например, картотеку исторических словарей русского языка начали собирать в 1925 году. В 2019 году вышел 31-й выпуск «Словаря русского языка XI–XVII вв.», составленного на основе этой картотеки.

С появлением компьютеров работа над словарями стала выглядеть иначе. У нашего словаря нет бумажный картотеки, но есть электронный корпус, включающий источники словаря, и программа, позволяющая не только обнаруживать все контексты, в которых слово встречается, но и посмотреть, какие слова стоят рядом. Это позволяет отловить фразеологию и устойчивые словосочетания. Сам словарь пишется в специальной лексикографической системе, где будущая словарная статья выглядит как система вложенных друг в друга таблиц. В начале подготовка всех этих электронных изысков кажется непроизводительной тратой времени. Но потраченное время окупается, когда эта система начинает работать. Таблицы диктуют строгую форму и дают возможность редактирования и унификации по отдельным полям. Упрощается и процесс верстки, поскольку словарь экспортируется в верстальную систему непосредственно из базы.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Специальная программа помогает найти не только конкретное слово, но и посмотреть, в каком окружении оно встречается. Фото: Александр Кравецкий

– Сколько людей участвуют в подготовке словаря и как организован процесс?

– Организационно наша работа выглядит так: участвуют во всём процессе 10 человек, в числе которых программист, придумавший описанную электронную экзотику, византолог, который сравнивает переводные славянские тексты с греческим оригиналом и подводит греческие параллели, и собственно составители словаря. Благодаря тому, что все инструменты и материалы размещены в Интернете, работаем дома. Так что к самоизоляции мы подготовились задолго до пандемии. Функции участников проекта чётко распределены, поэтому люди, работающие из дома, имеют возможность коллективно редактировать статьи. Административно словарная группа работает в разных местах – в Институте русского языка им. В.В. Виноградова РАН, Институте мировой литературы РАН, Православном Свято-Тихоновском богословском университете и в других организациях. Координирует эту работу созданный при ИРЯ РАН Научный центр по изучению церковнославянского языка.

– Словарь готовится в светском учреждении. Как РПЦ относится к его подготовке?

– То, что словарь готовит светская структура, а не церковная, вполне нормально. Больших научных проектов, которые осуществляет Церковь, к сожалению, очень мало. Счастливым исключением здесь является «Православная энциклопедия», но это именно исключение, а не правило. Но ведь Церковь – это не гетто. В Православной энциклопедии работают сотни светских учёных, а в нашем проекте участвуют или же выступают в качестве консультантов сотрудники различных учреждений Московской патриархии. Важным знаком поддержки нашей работы стало участие в презентации 1-го тома словаря Святейшего Патриарха Кирилла (http://www.patriarchia.ru/db/text/4890834.html), который говорил о словаре как о важном проекте, имеющем общецерковное значение. Недоуменные вопросы приходится слышать как раз не со стороны Патриархии, а со стороны антиклерикально настроенных людей, которые недоумевают, почему в академическом институте «разводят поповскую пропаганду». Правда, от коллег по институту я таких вопросов не слышал, поскольку оправданность такого проекта с филологической точки зрения очевидна.

– В РПЦ есть противостояние сторонников церковнославянского языка и русского языка как языка богослужения? Что Вы об этом думаете?

– Мне это противостояние кажется скорее общественной проблемой, чем церковной. В общественном сознании церковнославянский язык в богослужении ассоциируется с верностью традициям, а русский – с открытостью миру и просвещением. Людям присуще пакетное мышление. Если я считаю себя консерватором, то я должен ратовать за церковнославянское богослужение, а если демократом, то за русское. Такое примитивное противопоставление не даёт возможности говорить о содержательной стороне, о том, что необходимо для сознательного участия в богослужении. Если мы хотим, чтобы богослужебные тексты были понятны человеку, который заходит в храм от случая к случаю, то переводом здесь не обойтись. Придётся радикально упрощать сам богослужебный чин, редуцировать изысканную византийскую метафорику, а заодно и богословие. Поэтому можно сказать, что крупные переводческие проекты по своей сути достаточно консервативны и адресованы людям, которые готовы изучать богослужение и искать в богослужебных текстах новые и новые смыслы. Излишне эмоциональная дискуссия очень мешает нормальной просветительской деятельности, связанной с богослужебным языком. Аудитория ждёт от исследователя и популяризатора не столько объективной картины, сколько материала, который можно использовать для защиты того или иного партийного подхода. Такая политизированность – не самый хороший фон для продуктивной работы.

– Кто помогает рабочей группе?

— Прежде чем отвечать на этот вопрос, следует объяснить, почему мы нуждаемся в помощи. Причин несколько. Наш словарь не является плановой темой ИРЯ РАН. Это связано с тем, что большая часть участников проекта не сотрудники института. При общей тенденции сокращать количество сотрудников академических институтов совершенно невозможно взять на ставку всех членов группы. Поэтому до недавнего времени мы существовали благодаря грантам сначала Российского гуманитарного научного фонда, а затем Российского фонда фундаментальных исследований. После закрытия этих фондов мы остались без финансирования. Под программы Российского научного фонда, который пришёл на смену ликвидированным фондам, наш проект подходит плохо.

Складывается странная ситуация, когда и академические, и церковные структуры всячески поддерживают проект и готовы оказывать помощь. Но структуры, которая могла бы финансировать нашу деятельность, не существует. В этом году благодаря частным пожертвованиям, которые сделали люди, сочувствующие проекту, удалось собрать небольшую сумму, чтобы немного заплатить части наших сотрудников. Но проблема финансирования пока не решена. Хотя сейчас появился человек, который пытается найти спонсора хотя бы на подготовку следующего тома. Сейчас, если удастся найти нормальное финансирование, мы можем готовить том за два года. Для такого словаря это очень быстро.

– Когда вы планируете завершить работу?

– Наша работа над словарём мне напоминает путешествие хоббитов с кольцом всевластья. Заглядывать вдаль и прогнозировать, как будет осуществлён весь проект, не хочется, поскольку преодолеть весь этот путь выше человеческих сил. Но есть ближайший переход – подготовить и издать очередной том. И ты пытаешься это сделать, отгоняя от себя мысли о том, как эта конструкция будет функционировать дальше. При этом мы продолжаем совершенствовать технологию, и если удастся найти деньги, то сейчас мы можем выпускать один том в два года. И будем пытаться ускориться сильнее. Но это прожекты. Пока же мы должны издать до конца этого года третий том словаря и продолжать работу над четвёртым. Ну а там как Бог даст.

Включить уведомления    Да Нет