×

Неизвестный Солженицын

К столетию Александра Солженицына «Стол» попробовал узнать писателя поближе и нашёл много интересного
+

Никогда не знаешь, что тебе в жизни пригодится. Поступая на математический факультет Ростовского университета, юноша Саша Солженицын не мог ещё предположить, что при всей его тяге к писательству именно царица наук математика спасёт ему жизнь – и не раз.

Благодаря математическому образованию Солженицын попал в артиллерию и не сгинул в пехоте. Если бы не навыки в этой точной науке, не попал бы он в «шарашку», где пришлось будущему нобелевскому лауреату отбывать свой лагерный срок.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Курсант Ленинградского артиллерийского училища (3-го ЛАУ). Кострома, июль 1942 года

Не будь у него таких знаний, не смог бы он преподавать в ссылке точные науки, зарабатывая себе на пропитание. Но мы знаем его не по изящным решениям сложных математических задач, а по тому, что он сумел выразить правду, когда этого более никто так сделать не смог. Была в нём какая-то неслыханная сила жизни, отметина Божьим перстом, благодаря которой он стал хозяином своей судьбы, многократным победителем собственной смерти и самым большим писателем ХХ века.

А каким ещё он был?

Первое впечатление

Корней Чуковский записал у себя в дневнике 6 июня 1963 года:

«Солженицын вбежал по лестнице легко, как юноша. В лёгком летнем костюме, лицо розовое, глаза молодые, смеющиеся. Оказывается, он вовсе не так болен, как говорили. „У меня внутри опухоль, была как два кулака, теперь уменьшилась, ташкентские врачи, очень хорошие, лечили“».

Анна Ахматова:

«– Све-то-но-сец! …Свежий, подтянутый, молодой, счастливый. Мы и забыли, что такие люди бывают. Глаза, как драгоценные каменья. Строгий, слышит, что́ говорит».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Александр Солженицын

Юрий Лотман, культуролог, основоположник семиотики:

«Утром одного из воскресений, когда я, Зара Григорьевна (жена Лотмана – А.В.) и дети сидели за завтраком, кто-то энергичными шагами вошёл с лестницы и кулаком постучал в дверь. В дверях стоял высокий человек с энергией в лице и фигуре, которая выражала полную готовность выступить в драку.

Вошедший представился. Это оказался в ту пору только что прогремевший своей первой повестью «Один день Ивана Денисовича» Солженицын. Не помню, как он представился, но из слов и из жестов вытекало, что он приехал бить мне морду….

(Дело было в похищенной рукописи «Мастера и Маргариты», которую умыкнул один студент Юрия Михайловича  –  А.В.)

…К счастью, в первых же словах я мог успокоить Солженицына известием, что рукопись уже отправлена Елене Сергеевне (Булгаковой – А.В.)… Расстались мы уже совершенно спокойно, и в тот же день я зашёл к нему в гостиницу, и мы довольно долго ходили по Тарту».

– Бодр он удивительно, не унывает и не собирается унывать…. Такого человека в русской литературе не было
Александр Солженицын в ссылке в Кок-Терек в качестве учителя математики Медиапроект s-t-o-l.com

Александр Солженицын в ссылке в Кок-Терек в качестве учителя математики

Священник Александр Шмеман, известный богослов, вспоминает в своих дневниках впечатление переводчика, издателя YMCA-press, где впервые был издан «Архипелаг Гулаг», Никиты Струве от встречи с Солженицыным сразу после высылки того из СССР:

«Он – superman! После нескольких лет засекреченной переписки он продолжает называть меня прежним, подпольным именем. Он – как огонь, в вечной мысли, внимании, устремлении при невероятной доброте, ласковости, простоте. Не было в жизни у меня встречи более простой, чем с ним… Бодр он удивительно, не унывает и не собирается унывать…. Такого человек в русской литературе не было, он и не Пушкин (нет и не может быть той надмирной гармонии), он и не Достоевский (нет той философски-космической глубины в подвалы человека и вверх ко Христу), он Солженицын – нечто новое и огромное, призванное произвести какой-то всемирный катарсис, очищение истории и человеческого сознания от всевозможных магизмов».

 Медиапроект s-t-o-l.com

С Никитой Алексеевичем Струве. Кавендиш, 1989 год.

Позже в Цюрихе о. Александр лично встретился с Солженицыным:

«Первое впечатление от АИ (после простоты) – энергия, хлопотливость, забота. Сразу же: „Едем!“ Забегал, носит свертки, чемоданчики. Чудная улыбка. Вещи – в кухне, и на письменном столе – разбросаны. В этом отношении АИ явный русский интеллигент. Никаких удобств: кресла, шкапа. Всё сведено к абсолютному минимуму. Также и одежда: то, в чём выехал из России. Какая-то кепка. Офицерские сапоги. Валенки».

Солженицын, евреи, интеллигенция и национальный вопрос

Священник Александр Шмеман:

«Страстное сопротивление тому, что он называет „еврейской идеологией“. (Евреи были огромным фактором в революции. Теперь же, что режим ударил по ним, они отождествляют советское с исконно и природно русским.) Попервоначалу можно принять за антисемитизм. Потом начинаешь чувствовать, что и тут – всё тот же прорыв к правде…

 Медиапроект s-t-o-l.com

Александр Солженицын

…Роль Солженицына – восстановить правду о России, раскрыть её самой России и тем самым вернуть Россию на её изначальный путь. Отсюда и напряжённая борьба с двумя кровными врагами России – марксизмом (квинтэссенция Запада) и «образованщиной», в смысле интеллигенции, которая является антиприродной и антирусской по самой своей природе, ибо она порабощена Западу и, что ещё хуже, „еврейству“.

– Солженицына, в сущности, „разлюбили“ только потому, что он говорил простейшую, элементарную правду.

Солженицына, в сущности, „разлюбили“ только потому, что он говорил простейшую, элементарную правду. Можно доказать теорему: „интеллигенция“ всех народов не выносит правды. И потому не выносит, что считает себя носительницей „правды“ в каждый данный момент, в каждой ситуации».

Константин Паустовский:

«Меня пугает в Солженицыне только одно, он  –  враг интеллигенции. Это чувствуется во всём».

 Медиапроект s-t-o-l.com

С Натальей Ивановной Столяровой и Александром Александровичем Угримовым. Рождество-на-Истье 1968 год

Лидия Чуковская вспоминает в своих «Записках об Ахматовой» такой разговор:

« –  Догадайтесь, кто не пожелал присоединиться к хлопотам об Иосифе? Александр Исаевич… давно я так не огорчалась.

Я сказала, что, насколько мне известно, он получает горы писем от заключённых и, пользуясь своей славой и новыми связями, пытается им помочь, вызволить их из беды. Выручить тех, за кого не заступился никто.

–  Хорошо, если так,  –  сказала, помолчав, Анна Андреевна.  –  „Выручить тех, за кого не заступился никто“. Но единственная ли это причина? Мне мельком когда-то сказал Паустовский, что в „Одном дне Ивана Денисовича“ звучат антиинтеллигентские ноты. Я мимо ушей эти слова пропустила. Счастлива, что дожила до Солженицына. Однако наша интеллигенция приняла не меньше страданий, чем наш народ. Сам-то он, Солженицын, кто?  –  народ или интеллигенция? Кто читает и почитает его: народ или интеллигенция? Разделение мнимое и никчёмное. В особенности после ежовщины и войны. Наша интеллигенция кроваво обвенчалась с народом».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Обложка книги Один день Ивана Денисовича

– Подарили стаду гения, а оно мерит его своими мерками

Позже Чуковская напишет в своих дневниках в 1975 году:

«О, какой это ужас, «все»; интеллигентное стадо или неинтеллигентное! Но – стадо. Подарили стаду гения, а оно мерит его своими мерками. Пока А.И., напрягая все мускулы души и тела, создавал для них же „Архипелаг“, они обсуждали его образ жизни, отношения к друзьям, навестил или не навестил в больнице первую жену, вторую жену – не соображая, что он ничей не муж, а „муж судьбы“, „пред кем унизились цари“, кто вот-вот исчезнет „как тень зари“ – а они к нему с мелочью и ерундой. Он тоже делает иногда мелочь и ерунду, а всё-таки он – это Он, а они – это Они».

А когда Александр Солженицын вернётся в Россию после долгого изгнания, в 1994 году Лидия Корнеевна сделает ещё такую запись:

«Опущены плечи, борода, ходит как-то вразвалку – старик. 75 лет – не 50. Молодость и сила возвращаются, когда говорит. Тогда я узнаю его – по силе голоса: он –  могучее создание природы, памяти и человеческой воли, перед которым я склоняюсь, как когда-то перед Ахматовой, несмотря ни на что.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Александр и Наталья Солженицыны в Тверской губернии, 1996 год

Самое интересное – для меня – в этом его возвращении: буря открытой и ползучей ненависти – среди интеллигенции, – которую он вызывает. Во всяком случае, не среди швали и пр., а среди моих друзей и знакомых. У каждого своя претензия. Зачем не с Москвы начал. Зачем продал фильм Би-би-си. Зачем его сыновья не в армии. Зачем его жена покупает все вещи (лампы, мебель, дверные ручки) не в России, а за границей. Зачем он предлагает всем своё спасение России? (Не сверху, а снизу?) Зачем не восторгается Горбачёвым, который дал нам гласность?

Изгнать Солженицына или задушить… любовью?

Генеральный прокурор СССР Роман Руденко и председатель КГБ Юрий Андропов направили в Секретариат ЦК КПСС довольно любопытную записку, в которой они излагали своё видение «проблемы Солженицына».

Они писали:

«Проживание Солженицына в стране после вручения ему Нобелевской премии укрепит его позиции и позволит активнее пропагандировать свои взгляды… Выдворение Солженицына из Советского Союза лишит его этой позиции – позиции внутреннего эмигранта – и всех прочих преимуществ, связанных с этим… Сам же акт выдворения вызовет кратковременную антисоветскую кампанию за рубежом с участием некоторых органов коммунистической прессы… Взвесив все обстоятельства, считали бы целесообразным решить вопрос о выдворении Солженицына из пределов Советского государства».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Вручение нобелевской премии Александру Солженицыну, 1976 год

Министр внутренних дел Николай Щёлоков тогда выступил с иным предложением. Он считал, что Солженицыну нужно немедленно дать квартиру, прописку и вообще проявить к нему внимание. «За Солженицына надо бороться, а не выбрасывать его, – писал он. – В данном случае надо не публично казнить врагов, а душить их в объятиях».

Что в конечном счёте с ними надо было сделать  –  они так и не решили. Позже этот вопрос обсуждался даже на Политбюро ЦК КПСС, где после долгих дебатов было принято специальное постановление «О мерах по пресечению антисоветской деятельности Солженицына А.И.». В итоге Александр Исаевич был изгнан сперва из Союза писателей, а после и из страны.

Всем смертям назло

Как известно, несмотря на лагеря, преследования и невероятную трудоспособность, Александр Солженицын прожил долгую наполненную жизнь. Никита Струве заметил однажды:

«Ни один мировой писатель, во всяком случае в обозреваемом нами отрезке времени, не прожил такое количество человеческих жизней, и притом таких различных и таких страшных. Во-первых, провинциальное детство – Ростов-на-Дону, безотцовщина, нищета. Я посещал Ростов-на-Дону, видел тот дом, который скорее можно назвать халупой, в котором рос Солженицын со своей матерью.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Дом в Халтуринском переулке, где Солженицын с матерью прожили с 1925 по 1934 год

До сих пор администрации города Ростова стыдно показывать этот дом, который, слава Богу, сохранился и который должен быть сохранён. Причём провинциальное детство в не совсем русской среде в смысле языковом. Затем комсомольская юность, когда всё, приобретённое в раннем воспитании, в частности религиозном, рухнуло в единочасье и заменилось комсомольской верой, как и у многих в те времена. Затем – успешный капитан советской армии, и на гребне военной славы – арест, тюрьма, Лубянка, годы и годы ГУЛага. Казалось бы, достаточно! Но нет, судьба посылает ещё ему смертельную болезнь, как раз в последние годы гулажного существования, – раковую опухоль. Длительное пребывание сначала на койке лагерной, затем в ташкентском госпитале. Болезнь роковую, но из которой он выходит невредим».

– Он пошёл в больницу и лёг поперёк двери главврача. Через 2 дня после начала лечения он начал есть и поправляться

Елена Чуковская, внучка Корнея Чуковского, одна из «невидимок»  –  конспиративных помощников Солженицына:

«Жил в райцентре, где нет даже анализа крови. У него опухоль, давит на желудок. Отпустили в Ташкент, когда считали, что до смерти осталось 3–4 месяца. Пошёл в гостиницу со ссыльным удостоверением, его выгнали. В милицию не взяли. Посоветовали в чайхану к закрытию. Он пошёл в больницу и лёг поперёк двери главврача. Через 2 дня после начала лечения он начал есть и поправляться».

Никита Струве:

«„Как труп в пустыне я лежал“, – это относится к Солженицыну в те дни, когда он, умирая от рака, познал самого себя, познал законы вселенной и смысл того праздника, что мы сегодня празднуем, – Воздвижение Креста, восхождение через уничижение и страдание. Действительно, он лежал как труп. И в этот момент он познал, что такое счастье. Однажды он мне сказал, что никогда не был столь счастливым, как в эти моменты умирания на гулажной койке от раковой опухоли…

…Вдруг он мне пишет, что „странная какая-то у меня болезнь, совершенно непонятная, жуткая чесотка, аллергия“. Он не знал, как с ней совладать. Но его удивительный организм, Богом данные сверхчеловеческие силы позволили эту болезнь одолеть. Но причина её была в этот раз не органическая, не раковая опухоль, а преступный укол – теперь это подтверждено документами, – который ему тайно сделали в очереди, когда он приезжал в свой родной город, в Ростов-на-Дону, в начале семидесятых годов. Привожу это просто как пример тех рьяных преследований, которым он подвергался. Может быть, человек с менее сильной органической энергией и погиб бы от этого укола, сделанного подосланным „органами“ человеком».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Газетная травля января-февраля 1974 года

В ноябре 1972 года, через два года после Нобелевской премии и за два года до высылки из СССР, Елена Чуковская описывает такой случай:

«Мы сели на станции, и вдруг к нам подошли два пьяных юнца (лет 16‑ти). Один попросил прикурить. При этом он почти не стоял на ногах, качался и мог упасть на Ал.Ис. Я, испугавшись этого, чуть протянула руку вперёд, отстраняя. И вдруг он начал кричать на Солженицына – ты что толкаешься – и пьяными руками начал вытаскивать из кармана нож. Я пыталась его уговорить и не дать выйти драке… До сих пор у меня перед глазами эта нелепо-жуткая картина, а на душе ощущение не страха – нелепости происходящего. Ал.Ис. вышел из себя, стал на него кричать, я – юлила, и кое-как удалось его быстро увести. Пьяные еле стояли на ногах и не погнались.

Ровно три года назад в этот день его исключали (из рязанского Союза писателей  –  А.В.) – а тут вот кинулись уже с настоящим ножом, а не фигуральным».

Бог и Солженицын

Александр Исаевич был верующим человеком. Больше того, он чувствовал на себе особое призвание, миссию. Но в нём, как и во всём великом, были и противоречия. Как заметил о. Александр Шмеман:

«Солженицын   –  предельно одинокий человек. Каждая связь, каждое сближение его очень быстро начинает тяготить, раздражать, он рвёт их с какой-то злой радостью. Толстой переписывал Евангелие, Солженицын „переписывает“ Россию».

– Солженицын о многих говорит и пишет, но цельного образа христианина он нам не дал. И не случайно

Архимандрит Сергий Савельев:

«Почему Солженицын не назвал ни одного имени служителя церкви или христианина, которого бы за его личную, семейную и общественную жизнь прославили бы как безупречного последователя Христа, и за это гражданская власть его наказала бы? Почему бы ему не только назвать имя такого человека, но и рассказать о его жизни, чтобы он был для нас примером? Солженицын о многих говорит и пишет, но цельного образа христианина он нам не дал. И не случайно. Он и не мог нам дать такой образ, потому что его может дать только тот, душа которого растворяется во Христе. А такого растворения в Солженицыне мы не знаем».

 Медиапроект s-t-o-l.com

С отцом Александром Шмеманом в Свято-Владимирской семинарии. Крествуд, Нью-Йорк, 1976 год

Никита Струве:

«У Солженицына своё, прямое отношение к Богу, к Господу, ко Христу. Обыкновенно, когда я о нём читаю лекции, то привожу отрывок из Послания апостола Павла к филиппийцам, который говорит об уничижении Господа до человеческого образа, а затем до крестной муки, для того, чтобы потом вознести человека. Вот в этот вселенский божественный закон Солженицын вписывается целиком».

Оливье Клеман, французский богослов:

«Величие Солженицына в том, что ему вновь удалось найти тождество святости и красоты».

Смешные истории

От Довлатова:

«Министр культуры Фурцева беседовала с Рихтером. Стала жаловаться ему на Ростроповича:

– Почему у Ростроповича на даче живёт этот кошмарный Солженицын?! Безобразие!

– Действительно, – поддакнул Рихтер, – безобразие! У них же тесно. Пускай Солженицын живёт у меня…»

От Лидии Чуковской:

«А.И. с женой. Он повёз её на могилу (К. Чуковского). Они сидели там – пришёл человек, положил цветы и стал расспрашивать, как оттуда попасть на дачу Чуковского. А.И. объяснял со знанием дела. Тот сказал: „Там, говорят, живёт Солженицын?“ – „Вздор! – закричал А.И. –  Бабьи сплетни!“ –  „Гражданин, вы просто не в курсе“».

От о. Александра Шмемана:

«Завтракал с некоей Carla Rogers, занимающейся тем, чтобы свести Соллженицына с каким-то вождём американских индейцев. Меня не перестаёт удивлять эта страсть американцев к служению, к утопии. Она твёрдо верит, что мир спасут Солженицын с индейцами».

От Корнея Чуковского:

«Спросил его жену: есть ли у них деньги. Говорит, есть. Даже валюта. Она получает 300 р. в месяц (как химик). Кроме того, АИ говорит: богатство не в том, чтобы много зарабатывать, а в том, чтобы мало тратить. „Говорю ему: тебе нужны ботинки. А он: ещё не прошло 10 лет, как я купил эти“».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Александр и Наталья Солженицыны в поездке по Калужской области в мае 1998

О себе…

«Когда насилие врывается в мирную людскую жизнь – его лицо пылает от самоуверенности, оно так и на флаге несёт, и кричит: „Я – Насилие! Разойдись, расступись – раздавлю!“ Но насилие быстро стареет, немного лет – оно уже не уверено в себе, и, чтобы держаться, чтобы выглядеть прилично, – непременно вызывает себе в союзники Ложь. Ибо: насилию нечем прикрыться, кроме лжи, а ложь может держаться только насилием. И не каждый день, не на каждое плечо кладёт насилие свою тяжёлую лапу: оно требует от нас только покорности лжи, ежедневного участия во лжи – и в этом вся верноподданность.

И здесь-то лежит пренебрегаемый нами, самый простой, самый доступный ключ к нашему освобождению: личное неучастие во лжи! Пусть ложь всё покрыла, пусть ложь всем владеет, но в самом малом упрёмся: пусть владеет не через меня!»