×

 «Новый папа»: О чём забыл Соррентино?

Второй сезон сериала Паоло Соррентино «Молодой папа» вызвал куда меньший резонанс, чем первый, когда к подобным провокациям публика была ещё не готова. Редактор «Стола» за провокацией попыталась разглядеть главное, ради чего стоило снимать подобное кино
+

Хороший режиссёр не должен давать готовых ответов – он, как и любой художник, должен правильно ставить вопросы. Впрочем, уверенность, что собственный ответ у автора непременно есть, даже если он не бросается в глаза, – для зрителя тоже важна.

В случае с «Новым папой» – продолжением и, очевидно, завершением нашумевшего мини-сериала «Молодой папа» – у режиссёра не просто не оказалось своих ответов на поставленные в начале очень хорошие вопросы. Чем ближе к концу, тем острее ощущалось, что главный вопрос так и не был поставлен. А без него остальные теряют всякий смысл.

Показав изнанку католицизма и в противовес ей двух очень достойных пап – одного эксцентричного, другого чуть менее, – Соррентино оставляет в стороне главное: зачем нам всё это? Зачем современному человеку Бог, церковь, папа? Даже если последний – глубоко верующий, святой человек.

Восполним режиссёрский недочёт и зададим этот вопрос к фильму (обоим сезонам) сами.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Паоло Соррентино — режиссёр сериала «Новый папа»

Чтобы сохранить традиционные ценности

Именно с этого начинает своё правление эксцентричный молодой папа в первом сезоне. Это папа-консерватор, о чём свидетельствует выбранное им себе имя Пий (все Пии-предшественники выступали против реформ). Поэтому никаких однополых браков и снисхождения к прочим грехам современной цивилизации. Аскеза, закрытость от мира и восстановление былой мощи – вот ориентиры развития для католической церкви на ближайшие годы. Гомосексуальная тема сквозной линией проходит через оба сезона, не отстает от неё и вполне себе гетеросексуальный разврат. Оба эти мотива формируют фон, на котором разворачивается основное действие.

Не для сохранения традиционных ценностей уже две тысячи лет существует церковь

Этот фон, конечно, выгодно оттеняет безупречного в нравственном отношении папу с его консервативными взглядами. Но христианство ведь не про традиционные ценности или во всяком случае далеко не в первую очередь про них. Не для сохранения традиционных ценностей уже две тысячи лет существует церковь. (Ислам, кстати, справляется с этой задачей куда лучше.)

Чтобы заткнуть за пояс светскую власть и исламистов

Это второе, в чём преуспел молодой папа в обоих сезонах. Закрытость, аскеза и суровость сыграли свою роль: папа приобрёл авторитет и власть над сердцами католиков. Теперь он может диктовать свои условия премьер-министру, а во втором сезоне не только ему, но и лидеру радикальных исламистов. Впрочем, это снова не про веру, не про Бога и не про святость.

Такая кардинальная встряска понадобилась католической церкви лишь для того, чтобы она усилила свою политическую мощь? Стоило ли ради этого создавать такой оригинальный образ святого при жизни человека и беспокоить Джуда Лоу? Наверное, не это имел в виду режиссёр. Что же тогда?

 Медиапроект s-t-o-l.com

Джуд Лоу в сериале «Новый папа»

Чтобы творить чудеса

Чего обычно ждут от святого человека? Неземной доброты и чудес. Череду чудес явил папа Пий XIII в первом сезоне. Все они были результатом его особой экспрессивной очень личной молитвы к Богу. Причём одно из этих чудес – рождение ребёнка у бесплодной – было проявлением неземной его доброты к предательнице Эстер. С лёгкой руки Эстер об этом тогда узнал весь мир. Папа приобрел славу чудотворца. Во втором сезоне другая несчастная женщина будет практически выбивать из него чудо.

Во второй части папа уже не совершает чудес для других, хотя и пытается

Чудотворцы нужны, конечно, нам всем. Вопрос в том, нужны ли они Богу и церкви? На него, кстати, Соррентино даёт однозначный ответ во втором сезоне: не нужны и даже вредны. В конце выясняется (внимание: спойлер!), что все теракты в Италии, включая захват школы, совершили не исламисты, а фанатики-католики, поклонники папы Пия XIII. Не случайно во второй части папа уже не совершает чудес для других, хотя и пытается. Причём личной связи с Богом он как бы не теряет: чудом стал его выход из 12-месячной комы. После этого у него ещё и открылось что-то вроде провидческого дара. Пий XIII как бы прошёл искушение чудом, которое предлагалось и Христу в пустыне, и убедился, что чудотворением людей не исправишь и даже не поможешь им. Чудомания только извратит суть веры.

Чтобы спасать заложников

Спасение заложников в последней серии было, конечно, достойнейшим примером использования папой своей духовной власти и авторитета. Но террористами, как уже говорилось, были его собственные поклонники, вообразившие, что Пия XIII убили в больнице. Так что он был освободителем, но он же был и причиной захвата.

Чтобы подарить людям свою любовь

Есть в фильме некоторые основания, чтобы в этом увидеть ту высшую миссию, которая (по замыслу режиссёра или вопреки ему) могла быть доверена такому необычному папе Богом. Именно во время обращения к пастве, когда он испытывает особый прилив любви ко всем этим незнакомым людям, папа Пий XIII дважды умирает – в конце первой и в конце второй части.

Будет ли режиссёр оживлять его ради третьей? Едва ли. Разве что на Соррентино вдруг снизойдёт понимание, зачем ему понадобился такой необычный герой-христианин и какая от него польза Богу и церкви. В таком ключе вопрос в фильме не стоял почти никогда, только в первой серии первой части во время голосования по новому папе, когда герой в молитве обещал Богу быть Ему полезным. В дальнейшем эта задача как будто была забыта. Или просто ответ на вопрос, что значит быть полезным Богу, оказался непосилен для режиссёра?

Христианская любовь молодого папы к людям так и не нашла достойного воплощения

Как бы то ни было, христианская любовь молодого папы к людям так и не нашла достойного воплощения, и тогда папа решает в буквальном смысле отдать им себя. Последнее его излияние любви на паству выглядит двусмысленно. Толпа потребляет эту любовь очень натуралистически: подобно фанатам на концерте поп-звезды, люди поднимают папу на руки и передают над головами с одного конца двора на другой, пока он не умирает. Это напоминает смерть парфюмера из романа Патрика Зюскинда. Там одуревшая от вожделения толпа разрывает главного героя на куски.

Объект любви потреблён, от него ничего не осталось.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Кадр из сериала «Новый папа»

В рецензии следовало бы сказать хотя бы несколько слов про второго главного героя – папу Иоанна Павла III. Но это не рецензия, а к рассмотренным здесь вопросам он никакого отношения не имеет.