×

Литература. Пророчица в Стране Советов

Поэтесса прожила долгую жизнь, большая часть которой приходится на советские годы. Новую власть Ахматова не приняла, но эмигрировать отказалась: не могла предать «родной Содом». Сумела ли она пронести свой крест до конца, оставшись верной себе и Богу?
+

«Им песен я своих не дам»

Осенью 1917 года 28-летняя поэтесса сделала выбор, определивший всю её дальнейшую жизнь: она осталась в России. Ахматова понимала всю эпохальность своего решения и гордилась им. Она как бы сама вписывала своё имя в скрижали истории:

И знаем, что в оценке поздней
Оправдан будет каждый час;
Но в мире нет людей бесслёзней,
Надменнее и проще нас.

У поэтессы не было никаких иллюзий относительно людей, которые пришли к власти в октябре. В своих стихах Ахматова прямо называет большевиков «врагами», а брошенную им на растерзание страну – погибающим Содомом, краем «глухим и грешным».

Многократно обыгрывая тему личного подвига, в своих стихах Ахматова торжественно обещает не иметь ничего общего с «врагами»:

Их грубой лести я не внемлю,
Им песен я своих не дам.
(1922)

Могла ли предвидеть она, что это обещание ей придется нарушить?

Родной Содом

Ахматова оставалась в России, уже сознавая себя великой русской поэтессой, признанной современниками и коллегами по цеху. Она оставалась как поэт, а значит, и пророк. Да еще и в кольце врагов, в стране, отрекшейся от Бога, где её в любой момент могли побить камнями, расстрелять, повесить… Добровольно подвергнув себя (и своего ребенка) такой опасности, она с пафосом пророчицы обличала уехавших:

Не с теми я, кто бросил землю
На растерзание врагам…
<…>
А здесь, в глухом чаду пожара
Остаток юности губя,
Мы ни единого удара
Не отклонили от себя.

Поистине библейская ситуация, и какой «материал» для творчества! Недаром именно в эти годы Ахматова пишет цикл «Библейские стихи». Она – жена Лота, она оплакивает родной Содом и готова отдать жизнь за право жалеть его и любить.

Кто женщину эту оплакивать будет?
Не меньшей ли мнится она из утрат?
Лишь сердце моё никогда не забудет
Отдавшую жизнь за единственный взгляд.

Гумилев-Ахматова Медиапроект s-t-o-l.com

Анна Ахматова и Николай Гумилев с сыном Львом. 1915 год

Пенсия вместо подвига

Но отдать жизнь за правду, как известно, легче, чем по этой правде жить. Пророчица и обличительница тиранов становится простой советской женщиной. Именно в этой ипостаси предстояло ей разделить судьбу своего народа. Будни съедают очарование подвига и приносят все больше компромиссов (с бескомпромиссными в эти годы разговор был короткий).

Масштаб личности измерялся мерой компромисса, которую определял для себя человек. С 1925 года стихи Ахматовой перестают печатать и не печатают в течение следующих 15 лет. Поэтесса остается верна своему обещанию «не давать своих песен» новой власти. Но совершенно отказаться от взаимодействия с этой властью уже невозможно. Вчерашние «враги» превратились в бюрократов, выдающих справки, пособия, гонорары…

В эти годы вынужденного «молчания» Ахматова зарабатывает на жизнь переводами и литературоведческими исследованиями (она написала несколько ценных научных работ о творчестве Пушкина). В 1930 году поэтесса (к этому времени ей исполнился 41 год) обращается к советской власти с просьбой назначить ей персональную пенсию, и пенсию назначают: 150 рублей в месяц. Это была очень небольшая сумма, и впоследствии она не раз ходатайствовала об ее увеличении.

Вступить в Союз писателей она тогда не пыталась и «лиру» свою берегла.

Помощь палача

А потом начались аресты. В 1935 году Ахматова обращается к Сталину с просьбой освободить задержанных мужа (Николая Пунина) и сына (Льва Гумилёва). Освобождают, но ненадолго. Уже в 1938 году сына приговаривают к 5 годам лагерей. Стихи этих лет уже совершенно не похожи на браваду начала 1920-х.

Показать бы тебе, насмешнице
И любимице всех друзей,
Царскосельской веселой грешнице,
Что случится с жизнью твоей –
Как трехсотая, с передачею,
Под Крестами будешь стоять
И своею слезою горячею
Новогодний лед прожигать.

Лев Гумилев Медиапроект s-t-o-l.com

Лев Гумилев в заключении, 1953 год

Вскоре поэтесса пишет прошение о принятии ее в Союз советских писателей. Коллеги-литераторы живо откликаются на ее просьбу о помощи и ходатайствуют в вышестоящие структуры не только о разрешении её принять, но и о предоставлении ей жилплощади, увеличении пенсии до 750 рублей и единовременной помощи в 3 тыс. рублей. Квартиры не дали и пенсию не повысили, но в Союз приняли и запрошенная материальная помощь пришла.

Успехом своего прошения и в особенности полученной материальной помощью Ахматова во многом обязана Александру Фадееву – самой неоднозначной фигуре 1930–1940-х годов. Возглавляя Союз писателей, он действительно принимал самое искреннее участие в судьбах многих гонимых коллег. Но он же участвовал в травлях, приводил в исполнение решения партии, росчерком пера отправлял бывших друзей на смерть и в лагеря. Когда в годы «оттепели» выжившие стали возвращаться в Москву, Фадеев застрелился.

Ахматова с благодарностью принимает его помощь в 1939 году. Но, став членом Союза писателей СССР, она не оправдывает надежд партии: стихи её остаются «безыдейными» и «упадническими», следует из постановления о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 года. Ахматову и Зощенко исключают из Союза писателей. Подпись Фадеева засветилась и здесь. У него была своя мера компромисса.

В-номере-опубликована-статья-августовского-постановления-ЦК-1946-г Медиапроект s-t-o-l.com

Номер журнала «Звезда», в котором опубликована статья августовского постановления ЦК 1946 г. о Зощенко и Ахматовой

Проданная лира

В 1951 году по предложению того же Фадеева Ахматова восстановлена в Союзе писателей. В эти годы ее благодетель ведет активную борьбу с «космополитами», т.е. с лицами еврейского происхождения, занятыми в сфере культуры. Едва ли поэтесса об этом не знала, но помощь вновь принимает. Сейчас не до этого: меру компромисса определяет время.

В 1949 году снова арестован сын. И тут поэтесса сдает последнюю позицию. Ахматова пишет нетипичный для ее творчества сборник стихов «Слава миру!», которого впоследствии будет стыдиться.

Вот как объясняет этот  поступок биограф поэтессы Лидия Чуковская: «Цикл „Слава миру“ (фактически – „Слава Сталину“) написан Ахматовой как „прошение на высочайшее имя“. Это поступок отчаяния: Лев Николаевич был снова арестован в 1949 году».

Пусть миру этот день
запомнится навеки,
Пусть будет вечности
завещан этот час,
Легенда говорит о мудром
человеке,
Что каждого из нас
от страшной смерти спас…

Опубликовав первые стихотворения из сборника, Ахматова пишет письмо Сталину, где вновь просить освободить сына. Впустую. Лев Гумилёв был реабилитирован и вышел на свободу только в 1956 году. Зато самой поэтессе верноподданнические стихи, возможно, сохранили жизнь. Ахматова не могла знать, что к 1950 г. у министра госбезопасности СССР Абакумова уже было состряпано на неё дело, не хватало только отмашки  Сталина. И он её не дал.

XX век перемолол её так же, как и остальных. Оставшись в России, она разделила со своими соотечественниками всё, включая боль, позор и отчаяние от собственного бессилия.

Узнала я, как опадают лица,
Как из-под век выглядывает страх,
Как клинописи жесткие страницы
Страдание выводит на щеках,
Как локоны из пепельных и черных
Серебряными делаются вдруг,
Улыбка вянет на губах покорных,
И в сухоньком смешке дрожит испуг.
И я молюсь не о себе одной,
А обо всех, кто там стоял со мною,
И в лютый холод, и в июльский зной
Под красною ослепшею стеною.

Памятник-Ахматовой-напротив-тюрьмы-Кресты Медиапроект s-t-o-l.com

Памятник Ахматовой напротив здания петербургской тюрьмы «Кресты», 2006 год

 

Назад
Один 2.0