×

Роковые женщины миллионера Морозова

3 (26) мая 1905 года на Лазурном Берегу в номере каннского «Роял-отеля» застрелился знаменитый российский предприниматель и меценат Савва Тимофеевич Морозов
+

После обеда Савва Тимофеевич объявил: – Жарко, пойду отдохну немного.

Зинаида Григорьевна осталась разговаривать с доктором, а затем поднялась в номер и села к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. И в этот момент услышала хлопок выстрела…

Савва Морозов лежал на полу в спальне в луже крови. Около него обнаружили никелированный браунинг и бланк нотариуса из Российского консульства, на котором Морозов дрожащей рукой написал: «В смерти моей прошу никого не винить».

Но – что больше всего удивило личного врача миллионера Николая Селивановского – руки на груди у покойного были аккуратно сложены, глаза закрыты…

– Это вы закрыли ему глаза? – спросил доктор у Зинаиды Григорьевны.

– Нет…

По версии французской полиции, которой явно не хотелось расследовать дело о смерти известного российского олигарха, Морозов покончил с собой.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Савва Тимофеевич Морозов с сыном Саввой. Фото: Wikimedia Commons

Версия самоубийства была выгодна и родственникам покойного. Согласитесь: неизвестно, к чему бы потянулись ниточки, если всё тщательно расследовать.

А ниточки были, и весьма крепкие. Так, в деле были показания портье, который после завтрака передал Морозову некую записку, в которой не оказалось ничего, кроме чётко выведенного вопросительного знака. Савва Тимофеевич изобразил рядом восклицательный знак и сказал портье:

– Если отправитель зайдёт, передайте ему мой ответ.

Чуть позже выяснилась и ещё одна деталь: оказывается, известная актриса МХТ Мария Фёдоровна Юрковская, использовавшая сценический псевдоним «Мария Андреева», оказалась владелицей страхового полиса «на предъявителя», подписанного Саввой Тимофеевичем.  Морозов буквально накануне «самоубийства» заключил страховой контракт, завещав в случае своей смерти вручить сто тысяч рублей предъявителю полиса. Также выяснилось, что артистка Андреева была не просто женой писателя Максима Горького, но и убеждённой марксисткой, выполнявшей различные поручения партии большевиков.

Мать покойного жёстко пресекла все попытки провести какое-либо расследование: «Оставим всё как есть. Скандала я не допущу»

Безусловно, когда эта дама явилась в банк и принесла полис, у полиции возникло желание допросить Андрееву, но мать покойного жёстко пресекла все попытки провести какое-либо расследование: «Оставим всё как есть. Скандала я не допущу».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Мария Фёдоровна Морозова с сыном Саввой и внуками. 1898 год. Фото: Wikipedia Commons

В то же время она, подкупив священников-старообрядцев, добилась того, чтобы сына похоронили на Рогожском кладбище в Москве, а не за оградой церкви, где обычно находили свой последний приют наложившие на себя руки. Для этого были предоставлены показания врачей о том, что роковой выстрел мог быть произведён в состоянии «внезапно наступившего аффекта», а посему смерть никак нельзя трактовать как обычное самоубийство. Для семейства Морозовых это был знак всем, что на самом деле о случившемся думают Морозовы.

* * *

Родоначальником мануфактурной промышленной семьи Морозовых был крепостной крестьянин села Зуева Богородского уезда Московской губернии Савва Васильевич Морозов, который родился в 1770 году в семье старообрядцев. Сначала он работал ткачом на небольшой шёлковой фабрике Кононова, затем он завёл собственную мастерскую. Процветанию Морозовых очень помог великий московский пожар 1812 года, уничтоживший всю столичную ткацкую промышленность. В послевоенные годы в России ощущался громадный спрос на ткани, и предприятие Морозовых, сориентировавшееся на требование рынка, разбогатело всего за несколько лет.

Уже в начале XX века в Москве насчитывалось семь семей Морозовых, державших торговлю и лёгкую промышленность. Самым именитым в этом ряду считался крупнейший ситцевый фабрикант Савва Тимофеевич Морозов, хозяин Товарищества Никольской мануфактуры «Саввы Морозова сын и Ко».

Савва Морозов родился в феврале 1862 года. Его детские и юношеские годы прошли в Москве, в родительском особняке, что в Большом Трёхсвятском переулке. Несмотря на богатство, детство Саввы трудно назвать счастливым. Отца он видел редко, а вот мать Мария Фёдоровна воспитывала детей в духе исключительной строгости. Много лет спустя Савва Тимофеевич вспоминал, что до десяти лет он донашивал за старшим братом Сергеем его грязное бельё. То есть буквально донашивал: смена белья в доме была раз в неделю, но братьям Сергею и Савве выдавалась только одна чистая рубаха, которая обычно доставалась Серёже – маминому любимчику. Савве же приходилось носить грязную рубаху, что снимал с себя брат.

Дети росли в полном послушании матери, всё время уделяя школьным занятиям и изучению Священного писания.  Каких-либо светских журналов и книг в доме не было: Морозовы чуралась литературы, театра, музыки, считая это бесовскими вещами. За малейшую провинность детей нещадно драли розгами.

Будущий миллионер вырос настоящим бунтарём и революционером

Что ж, результат такого воспитания оказался совсем не тот, какой ожидали Мария Фёдоровна и Тимофей Саввич: будущий миллионер вырос настоящим бунтарём и революционером. По его собственным словам, ещё в гимназии он научился курить и бросил верить в Бога, сохраняя, разумеется, свои воззрения при себе: сложно сказать, что бы с ним сделали набожные родители-старообрядцы, если бы Савва Тимофеевич рискнул бы поговорить с ними по душам.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Савва Морозов на строительстве здания Московского художественного театра (МХТ) по проекту Ф.Шехтеля, 1901 год

Впрочем, родители мало интересовались жизнью своих отпрысков, требуя лишь строгого выполнения родительской воли. Итак, по окончании в 1881 году гимназии Савва Тимофеевич стал студентом физико-математического факультета Московского университета, затем продолжил образование в Англии. Изучал химию в Кембридже, работал над диссертацией и одновременно знакомился с текстильным делом. В 1887-м, после болезни отца, вынужден был вернуться в Россию и принять управление делами.

На отцовских предприятиях Савва провёл полнейшую модернизацию производства: поставил новые станки, оборудовал все фабрики мощными паровыми машинами, провёл электрическое освещение, сократил рабочий день до 9 часов и ввёл твёрдые расценки оплаты труда. Также он построил трёхэтажные каменные общежития для семейных рабочих и дома дешёвых квартир плюс больницу для рабочих, которая до сих пор функционирует и называется Морозовской.

Правда, все преобразования Савва проводил всего лишь как наёмный директор: отец боялся, что непутёвый сынок-«социалист» пустит по ветру всё семейное имущество, поэтому после его смерти все семейные предприятия перешли в собственность к Марии Фёдоровне. (Надо сказать, что все опасения были напрасны: рабочие на улучшение условий жизни ответили улучшением производительности труда, так что все вложения вернулись сторицей.)

Савву Тимофеевича и правда в семье считали странным, и не только из-за социалистических воззрений. Он ходил по Никольскому, где располагались его мануфактуры, одетый как настоящий бродяга – в старых стоптанных ботинках и ношеном пальто. Родня презрительно кривила нос: как же ты, Саввушка, авторитет заработаешь, если от самих рабочих ничем не отличаешься?!

Ходили легенды о том, что по вечерам «Саввушка» часто переодевается в крестьянскую рубаху и ходит в таком виде по улицам

Но в народе любили своего непутёвого барина: в Никольском ходили легенды о том, что по вечерам «Саввушка» часто переодевается в крестьянскую рубаху и ходит в таком виде по улицам, а потом того, кого заметил в плохом отношении к рабочему люду, выгоняет без объяснения причин.

Ещё больше неодобрения родителей вызвала свадьба Саввы Тимофеевича. Дело в том, что свою жену Зинаиду Григорьевну, урождённую Зимину, он увёл у своего двоюродного племенника Сергея Викуловича Морозова, и не просто увёл, но заставил развестись. Вернее, как была уверена Мария Федоровна, это распутная разведенка Зимина сама окрутила Саввушку, а потом еще и заставила венчаться.

Мария Фёдоровна злилась, но ничего не могла поделать со своим упрямым сыном:

– Господи, вот же наказание: первый жених на Москве, а кого в дом привёл… Мало ли в Москве достойных фамилий, а ты бесприданницу Зимину взял, да ещё мужнюю жену от племянника увёл.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Зинаида Григорьевна с дочерьми Марией и Еленой. Всего в браке с Саввой Морозовым у них появилось четверо детей. Фото: Wikimedia Commons

* * *

Но настоящей страстью Морозова стал театр – самое ненавистное для Марии Фёдоровны учреждение.

Согласно легенде, Савва Тимофеевич как-то посетил спектакль Художественного театра и так растрогался, что тут же пришёл на собрание акционеров театра и скупил все его паи. Но на самом деле Савва был другом одного из отцов-основателей МХТ – купца первой гильдии Константина Алексеева, взявшего себе потом по бабке псевдоним «Станиславский». И Алексеев привёл Морозова в МХТ ещё задолго до первого спектакля.

Именно Савва Тимофеевич, занимая должность технического директора, лично покрывал все убытки театра

За четыре года Савва, решивший откликнуться на призыв помочь в создании первого в России общедоступного театра, израсходовал на Московский художественный театр более 200 тысяч рублей – за счёт своего жалованья. Он отремонтировал театр «Эрмитаж», покупал костюмы для спектаклей, а для пьесы «Снегурочка» даже снарядил экспедицию за костюмами на Север. И – самое главное – именно Савва Тимофеевич, занимая должность технического директора, лично покрывал все убытки театра. А в свободное от решения финансовых проблем время он работал руководителем осветительной службы театра. На этом месте он, пожалуй, впервые в жизни был счастлив — в театре не было диктата его всесильной мамаши, и Савва Морозов работал от души, отдавая все свободное время работе по усовершенствованию софитов и светофильтров.

Именно в театре он и познакомился с актрисой Марией Юрковской – женой действительного статского советника Андрея Алексеевича Желябужского, который был высокопоставленным чиновником в железнодорожном ведомстве России и членом правления Российского театрального общества. У супругов было двое детей: сын Юрий и дочь Екатерина.

Вскоре между Морозовым и Юрковской завязался бурный роман. Как позже выяснилось, этот роман потребовался актрисе, чтобы превратить Морозова в своего личного спонсора: она решила уйти из МХАТа и создать в Петербурге новый театр, руководить которым будут она и её любовник – модный писатель Максим Горький.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Максим Горький и Мария Андреева позируют художнику Илье Репину.

Это открытие было для Саввы тяжелейшим потрясением. Морозов любил её больше жизни, она была его мечтой и проклятием.

А ещё Юрковская стала тянуть из Морозова деньги по заданию партии. Об этом прямо писал сам Станиславский: «Отношения Саввы Тимофеевича к Вам – исключительные… Это те отношения, ради которых ломают жизнь, приносят себя в жертву… Но знаете ли, до какого святотатства Вы доходите?.. Вы хвастаетесь публично перед посторонними тем, что мучительно ревнующая Вас Зинаида Григорьевна ищет Вашего влияния над мужем. Вы ради актёрского тщеславия рассказываете направо и налево о том, что Савва Тимофеевич по Вашему настоянию вносит целый капитал… ради спасения кого-то…»

Также Морозов давал деньги, которые шли и на поддельные паспорта боевикам, и на оружие, и на издание газеты «Искра». Смешно, но факт: Савва лично тайно проносил на свои фабрики революционную литературу и распространял её среди рабочих.

* * *

Затем настал страшный 1905 год, который современники называли беспрецедентным потрясением экономики. Сложившуюся в стране ситуацию газета «Новое время» описывала так: «Забастовки сделались непрерывными в обоих видах, как в политическом, так и экономическом. Вся экономическая деятельность остановилась. Но остановилась не так, как это рассказано в известной сказке о Спящей Царевне, а с глубоким потрясением всего хозяйственного организма огромной страны! Города остались без продовольствия, фабрики – без топлива и материалов, купцы – без товаров, голодающие крестьяне – без закупленного для них хлеба, банки – с просроченными векселями и т. д.».

Волнения захлестнули и рабочих Морозовской текстильной мануфактуры – к немалому удивлению самого Саввы Тимофеевича, считавшего, что он создал рабочим настоящий рай. Тем не менее, когда началась массовая забастовка, Савва решил пойти на переговоры. И тут же натолкнулся на жёсткую позицию матери, которая считала, что неблагодарных рабочих следует проучить.

Она категорически отказалась идти на переговоры с забастовщиками и запретила сыну даже появляться на фабриках:

– И что б духу твоего тут не было! Сам не уйдёшь – заставим!.

Савва был публично опозорен: его, совершившего переворот в производстве, просто выгнали за ворота.

Товарищи по партии, и прежде всего «друг» Горький, откровенно презирали его и требовали денег на партийные нужды

Он словно оказался в полной изоляции: мать лишила его любимого дела, некогда любимая жена жила своей жизнью, соря деньгами в свете, а по-настоящему любимая женщина видела в нём только лишь глупую дойную корову и беззастенчиво пользовались его деньгами. Товарищи по партии, и прежде всего «друг» Горький, откровенно презирали его и требовали денег на партийные нужды, рассылая письма с угрозами.

В итоге Савва Тимофеевич ушёл в полную самоизоляцию: все дни он проводил в полном уединении, не желая никого видеть. Врачи, приглашённые женой, поставили диагноз: тяжёлое нервное расстройство.

И вот в начале апреля Савва Тимофеевич вместе с женой и доктором отправился во Францию, в Канны, чтобы удалиться от опасных друзей, а заодно поправить здоровье. И поначалу отдых на Лазурном Берегу пошёл предпринимателю на пользу. Все эти дни, по свидетельству жены, Савва Тимофеевич пребывал в прекрасном расположении духа и даже пристрастился играть в казино.

Но, как выяснилось, именно в Каннах его и ждал убийца.

* * *

Все любимые женщины пережили Морозова.

Его мать, Мария Фёдоровна, скончалась в июле 1911 года на 82-м году жизни.

Вдова, Зинаида Морозова, через 2 года вновь вышла замуж – за своего старого поклонника генерала Анатолия Анатольевича Рейнбота, ставшего вскоре градоначальником Москвы. В 1916 году этот брак распался по инициативе Зинаиды Григорьевны (считается, что это произошло после того, как генерала обвинили в казнокрадстве и отдали под суд).

Буквально накануне революции Зинаида Морозова-Рейнбот приобрела имение Горки в Подольском уезде и, реконструировав его, создала там полностью электрифицированную молочную ферму, скотный и конный дворы, построила оранжереи и заложила роскошные сады.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Бывшая усадьба Горки (ныне дом-музей Горки Ленинские). Фото: Wikimedia Commons / А. Савин

Имелся в Горках и телефон, обеспечивавший связь с Москвой. Именно это имение было выбрано для пребывания тяжело больного В.И. Ленина. Сама Зинаида Морозова-Рейнбот скончалась в 1947 году, и теперь прах её покоится в семейном склепе Морозовых на Рогожском кладбище в Москве.

Юрковская-Андреева после революции стала комиссаром театров и зрелищ Союза коммун Северной области, куда входил и Петроград, а позже её назначили директором Дома учёных в Москве. На этом посту Мария Фёдоровна руководила до 1948 года (в тот год ей исполнилось 80 лет!), пережив войну и эвакуацию.

Скончалась Мария Фёдоровна Андреева 8 декабря 1953 года.

Включить уведомления    Да Нет