×

«Я очень хорошо отношусь к банальностям…»

«Стол» встретился с директором Пушкинского музея Мариной Лошак и послушал, что она думает о нормах и ценностях
+

Нашумевший манифест режиссёра Константина Богомолова всколыхнул сетевые дискуссии про ценности Востока и Запада. Спорить с автором манифеста –  пустое, а вот воспользоваться этим поводом, чтобы на фоне политических штормов поговорить с толковыми людьми про гавани человеческих ценностей и норм, нам показалось достойным. Предлагаем выдержки из двухчасовой беседы с галеристом, искусствоведом, директором Пушкинского музея Мариной Лошак.

Нормальный человек не думает про нормы

Я очень хорошо отношусь к банальностям, которые все поносят, ругают и считают признаком небольшого ума. Банальное – это очевидное, без этого никак не обойтись. Наш музей (Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина  –  «С») был создан замечательным человеком, который не говорил про нормы. Это плод его сущности человеческой. И мне кажется, что нормальный человек не думает, что он соблюдает какие-то нормы. Если мы увидим вокруг довольно много людей, которые думают по-другому и живут  не совсем так, как нам кажется естественным, то это, наверное, должно вызвать сочувствие и желание им помочь. Поэтому мне посчастливилось, что я работаю в музее, созданном абсолютно нравственным человеком, который был одержим большой и могучей идеей улучшить мир. Он хотел дать почувствовать огромному количеству людей разнообразие этого мира, его красоту, его прелесть, его богатство, его открытость для всех. Он пытался сделать мир открытым, поэтому и создал музей, который, условно говоря, называется «воображаемым музеем Ивана Цветаева». Этот музей наполнен теми образами искусства, которые, вообще-то, работают на гуманизм. 

 Медиапроект s-t-o-l.com

Создатель и первый директор Музея изящных искусств имени императора Александра III при Московском императорском университете (ныне ГМИИ им. А. С. Пушкина) Иван Владимирович Цветаев. Фото: К.А.Фишер / all-photo.ru

Верующий человек не думает, почему он верит

У нас есть очень серьёзная часть нашего хромосомного набора, связанного со всеми теми принципами, которые испокон веку были присущи такого рода учреждениям. И один из самых важных – это абсолютная открытость, демократизм в таком изначальном смысле этого слова. Это то, что прежде называлось «разночинный характер», то есть открытость для всех. Те сигналы, которые исходят от нас, прежде и сейчас отличаются.  Это связано не только с искусством как таковым – у нас это инструмент прежде всего. Дело в том, что изменились какие-то болевые точки общества. А мы должны как-то выражать отношение к миру в самых разных его проявлениях, даже в самых таких, может быть, сниженных, которые являются частью нашего быта.

У нас просто вызвать у человека улыбку на лице – это большая проблема и большая задача. Менять парадигму отношений между людьми – это самое тяжёлое, чем нужно заниматься и чем мы занимаемся в музее на всех уровнях. И на уровне людей, которые называются в музее смотрителями, которые встречают нашего посетителя, и на уровне охраны музея, что очень сложно, потому что это люди не изнутри нашей экосистемы. Они иногда просто не понимают, что мы от них хотим. И когда я какому-нибудь охраннику замечаю: «Не говорите, пожалуйста, так», – он спрашивает: «А как?». Я отвечаю: «Всё то же самое, но с другим лицом, можете?». Он говорит: «Не понимаю».

 Медиапроект s-t-o-l.com

Участники акции «Ночь искусств» в государственном музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина в Москве. Сергей Пятаков / РИА Новости

И мне кажется, что всё равно есть отдельные люди, которым нужно их грусть и печаль как-то выплеснуть. Что они и делают на наших сотрудников, на наших смотрителей. Это понятно, у них живые реакции. Но и в храме, например, происходят похожие вещи. Не все приходят туда в очень благостном состоянии. Иногда приходят просто потому, что должны прийти. Это какой-то путь уже к самому главному –к пониманию, почему ты это должен.

Верующий человек –это тот человек, который вообще не думает, почему он верит

А, может быть, даже не стоит над этим задумываться. Верующий человек –это тот человек, который вообще не думает, почему он верит. Здесь его уже не мучают вопросы, которые мучают огромное количество много знающих, образованных и читающих людей.

«Я не хочу множить зло»

Вообще мир вокруг нас наполнен бесконечным количеством штампов, которые велят нам быть такими, а не сякими, вести себя в каких-то бытовых ситуациях так, а не иначе. Я очень много разговариваю об этом со своим старшим внуком Матвеем. Он понимает, что мальчик должен быть серьёзным, что в России так принято, он должен быть мужественным и ни в коем случае не должен плакать. Но почему он считает это нормой? Почему ему нельзя быть просто собой?

Когда ему было четыре года, он приехал к нам в гости на выходные. Первое, что он сделал, он продемонстрировал огромный синяк на руке. Я говорю:

–  Моть, что за синяк?

–  Это в детском саду Максим меня ударил.

И я, не думая, как вообще неосознанное существо, говорю:

–Моть, я надеюсь, ты ему ответил?

–Нет.

–Как?!

И ребёнок в четыре года мне отвечает:

–Я не хочу множить зло.

Мне стало жутко стыдно. Я просто чуть не упала от стыда. 

Главный запрос на искренность

У любого искусства есть важная задача – преображать мир. Человек способен его преобразить, влиять на него, улучшать его, делать его прекраснее. И даже когда кто-то пытается что-то разрушить, наверное, сам для себя он говорит: я это делаю для того, чтобы человек увидел, как он ничтожен, или какие вещи он совершает, или каким он может быть разрушителем. Для чего? Чтобы стать лучше!

Очень важно, что сегодняшние художники –это на самом деле очень нравственные люди. В какой-то степени даже больше, чем их предшественники, которые жили в Советском Союзе. Там всё-таки было много лукавства, очень много неправды, люди жили с двойной моралью и т.д.

Сейчас выросло новое поколение людей, у которых нет этого печального опыта. Они очень искренние. И если говорить о том, в чём основной запрос сегодняшних людей в искусстве и в жизни, то он на искренность. Это сложный запрос, потому что люди определённых поколений подчас не готовы открыться. И самой искренности тоже есть какие-то пределы. Мы видим сегодня большой запрос на справедливость, это тоже часть искренности в том понимании, в котором у молодых людей это есть. Вы посмотрите, это ярко зелёные люди, они все бесконечно заботятся об экологии. И ещё им очень важно, каким путём зарабатываются большие деньги, – праведным или неправедным, как говорилось прежде. Они заботятся о тех сигналах, которые нам, людям другого поколения, не так, может быть, важны.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Директор ГМИИ имени А. С. Пушкина Марина Лошак сажает черешневые саженцы в рамках XX юбилейного фестиваля «Черешневый лес» в сквере Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина в Москве. Фото: Пресс-служба Bosco Family / РИА Новости

Я человек значительно большего поля компромиссов, я – такой Платон Каратаев. Да, мне очень стыдно, но я примиренец. Наверное, это ещё признак возраста. Когда ты молод, то снисходительности в тебе поменьше.

Про памятник Ленину

Я не революционер, я не люблю сносить памятники. Мне кажется, что в самом моменте сноса есть что-то неестественное. Это часть нашей истории. Может быть, хорошо, если мы будем видеть этот памятник и вспоминать, как мы жили. В этом тоже есть какие-то смыслы. В Америке сейчас сносят памятники, борются с рабовладельческим строем, который давно закончился. Где-то сносят памятники Ленину. На Украине сносят памятники русским воинам. Это всё признаки какой-то дисгармонии. С другой стороны, конечно, главное здание нашего музея будет поставлено на реконструкцию через несколько лет. Наш двор, я надеюсь, останется таким же. Может быть, памятник Ленину будет от нас куда-то перенесён.

 Медиапроект s-t-o-l.com

Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина. Фото: Wikimedia Commons

Только наши действия могут предварить будущее

У нас должны быть такие места стабильности. Это вообще очень важно для человеческой сущности. С другой стороны, одновременно с этой неизменностью должна происходить живая жизнь. Иначе это не музей, а погост просто. Это место, где нет людей, просто место памяти.

Знаки, которые наш музей подаёт, говорят о настоящем, и они же говорят о будущем одновременно. А какими словами можно говорить о будущем? Это же всё казуистика, это всего лишь слова! Только наши действия могут предварить будущее. Всё, что мы делаем сегодня, направлено на то, чтобы человек себя чувствовал свободным, думающим, открытым и добрым. Мы про человека. Мы пытаемся на него влиять той атмосферой, которую мы создаём. Мне кажется, что будущее –в настоящем.

Включить уведомления    Да Нет