Все эти восемь лет: «Их деды тоже брали Берлин». Часть 3

Публикуем прямую речь участников боевых действий в ЛНР и ДНР из  альманаха «Острог»

Бойцы 24-го отдельного штурмового батальона Вооруженных сил Украины «Айдар». Фото: Евгений Котенко/РИА Новости

В 2014 году правая среда в России раскололась на «новороссов» и «заукраинцев». Некоторые люди и медиа старались сохранять нейтралитет, что удавалось им довольно долго. К таким медиа относился и онлайн-альманах «Острог», вокруг которого сложилась своеобразная коммуникативная среда. Сам альманах выходил в PDF, поначалу это был центр кристаллизации общеправой мысли. Но довольно скоро тексты альманаха стали разнообразнее, а его редакция начала экспериментировать с новыми форматами.

Одним из таких форматов стал специальный проект, который тоже воплощался в PDF: приверженность тексту сочеталась со стремлением сохранить сетевой и неформальный характер проекта. Первым таким проектом стал сборник интервью «Лица войны». В феврале-марте администраторы группы взяли серию интервью с добровольцами ополченцами Донбасса и бойцами украинских силовых структур. В марте вышла хорошо оформленная пэдээфка, широко разошедшаяся в правых кругах по обе стороны конфликта. А в 2016 году сложилась дополненная новыми интервью и текстами книжка «Лица войны», в которой был выдержан баланс: семь интервью украинских добровольцев и семь интервью с добровольцами-ополченцами.

Уникальность проекта в том, что сама возможность диалога для сторонников того или иного лагеря часто была немыслимой. Оказавшись рядом, интервью героев книги создавали нарратив конфликта, ломающий привычные шаблоны. Уже через 2–3 года подобные попытки свести вместе представителей враждующих сторон стали появляться в сети: например, разговор участников боя под Широкино между русским добровольцем и ветераном «Азова» (запрещён в РФ), выпущенный проектом RSOTM.

Обложка книги Дениса Вукича «Лица войны». Фото: Издательство Ridero

Автором идеи книги «Лица войны» был Денис Вукич, юрист, прошедший Первую чеченскую, в прошлом старший оперуполномоченный по особо важным делам, администратор групп «Нацпроект» и «Острог» ВКонтакте. Направлял работу главред альманаха Дмитрий Алтуфьев, визуальное оформление взял на себя Олег Ронин. Интервью брали Дмитрий Алтуфьев, Денис Вукич, Олег Ронин и Александр Давыдов.

С разрешения инициаторов проекта «Стол» публикует в нескольких частях интервью из книги «Лица войны» – семилетней давности и непреходящей свежести.

Примечание «Стола»: мы не разделяем никаких тезисов респондентов, дискредитирующих ВС РФ или иным образом нарушающих законы Российской Федерации. Если подобные тезисы присутствуют в тексте, цель их публикации – дать угол зрения, позволяющий максимально верно понять текущие события.

Также мы подчёркиваем, что интервью взяты в 2015–2016 годах и не отражают физическую реальность 2022 года.

Евгений Сергеев «Кефа». ГБР «Бэтмен», ДНР

1. Как ты попал на войну? Что тебя сподвигло на это? Когда и после чего ты принял решение?

– На войну попал добровольно. В отряде таких же, как я, граждан России, в июне 2014-го пересекли границу и попали в Луганск. Хотели все к Стрелкову, но остались в «Бэтмен». Сподвигло чувство бессилия и обиды за отрываемую от общерусского мира родную Украину. Решение принял после одесского всесожжения. Это преступление для большинства из добровольцев было определяющим.

2. Как отнеслись твои родные и близкие? Поддерживают ли они тебя?

– Родные и близкие ничего о моём решении не знали. Даже когда в отряде просили адрес родных, куда сообщить о гибели, я не оставил адреса, так как считал, что это лично моё дело. Моё решение, за которое я сам несу ответственность. По поводу поддержки... Мирным людям, не тревожимым войной, трудно понять таких, как я. Им проще придумать для себя нечто успокаивающее. И упрощающее тебя и их. Это касается, кстати, не только родных. Это обычная защитная реакция любого человека.

3. Какой окончательный результат боевых действий для тебя приемлем?

– Разгром военной силы узурпаторов и заговорщиков. Флаг освобождения над Киевом. Возвращение Украины к мирному труду и созидательной жизни.

4. Как изменилось твоё отношение к русским? К России? К украинцам? К Украине? Испытываешь ли ненависть?

– К русским оно никак не изменилось. Мой народ не идеален, но есть определённые черты, которые вызывают у меня уважение. Может быть, потому, что я и сам ими обладаю. К России после Минского сговора отношение очень изменилось в худшую сторону. Как оказалось, нами можно пренебречь. И это не радует. Украину же узнал и полюбил. Украинцев тоже узнал и полюбил. Да и вообще очень трудно ненавидеть ту землю, за которую столько раз рисковал своей жизнью Наоборот, начинаешь её воспринимать как Родину.

5. Что изменила в тебе война?

– Отношение к человеку. Он очень хрупок и предельно конечен. И потому людей надо ценить, пока они рядом с тобой.

6. Что разочаровало либо обмануло твои ожидания (удивило) на этой войне?

– В один прекрасный момент начинаешь понимать, что конца в этой войне не будет. Счастливого конца. С обеих сторон здесь сражаются идеалисты, лучшие люди по обе стороны фронта. Их натравили друг на друга те самые люди, что встречаются на всяческих раутах и в бизнес-кабинетах. И, наверное, смеются над нами, над нашими идеалами. Идеалисты по обе стороны баррикад получили по полной. Одним сказали, что они борются за свободную Украину – без старых хозяев жизни, олигархов и нищеты. Другие боролись за свободную Новую Россию без нищеты, олигархов и старых хозяев жизни. После титанической и кровавой борьбы все они получили и олигархов, и старых хозяев жизни, и нищету, но только в квадрате.

Работа пожарного рассчета на месте попадания минометного снаряда в частный сектор Донецка, 2015г. Фото: Вадим Брайдов/Коммерсантъ

7. Как оцениваешь противника?

– Их деды тоже брали Берлин. Как мне их ещё оценивать? Противник сильный. Трагично, что он противник. Это братья, родные братья, но такова логика гражданской междоусобицы. Кровь лежит между нами. Сумеем ли мы её преодолеть – вот в чём вопрос. Эта борьба за примирение родных людей, наверное, будет посложнее всего.

8. Оценка общего хода войны и вероятного будущего РФ, Украины и Новороссии.

– Будущее туманно и кроваво. Нам не удастся избежать войны между нашими странами. К сожалению, но я вижу это только так. Конец ещё очень далеко. И не все до него доживут.

9. Твой военный быт (зарисовка).

– Окопы, всё время на свежем воздухе. Ночи все мои. Большая Медведица каждый день, строчки трассеров на звёздном небе, работа тяжёлой артиллерии по твоей позиции. Консервы, шоколад и «Живчик» вёдрами. И фронтовые товарищи. Солдатская жизнь…

10. Чем собираешься заняться после войны?

– Как наступит конец, там видно будет. Загадывать – последнее дело.

11. Твоё отношение к враждебному Новороссии населению Украины (и России).

– Сколько людей – столько и мнений. А вообще люди ни в чём не виноваты. Всё дело в пропаганде. Исключи пропаганду – и станут они лучшими новороссами. Немцы же в ГДР смогли, когда убрали геббельсовскую машину подстрекательства и ненависти. Человек слаб. Надо это понимать.

12. Что бы ты хотел сказать нашим читателям в России и Украине сейчас, в 2016 году?

– Всем нам стоит до конца мужественно принять на себе всё то, выпало нашему поколению. Не спрашивая, хорошее оно или плохое. Просто принять – и всё.

 

Максим Мазур, ВСУ, батальон «Айдар»

1. Как ты попал на войну? Что тебя сподвигло на это? Когда и после чего ты принял решение?

– Был на Майдане с первого по последний день, участвовал во всех ключевых событиях Майдана. После его победы РФ начала вторжение в Крым, и я, как и многие тогда, пошёл в военкомат. Однако тогда Украина упустила момент, не создала добровольческие подразделения, и Крым мы потеряли. Но когда началась волна сепаратизма на Донбассе, возникли добровольческие батальоны, я вступил в один из них. При выборе батальона руководствовался тем, куда шли мои друзья. Воевать вместе с близкими по духу людьми как-то легче.

2. Как отнеслись твои родные и близкие? Поддерживают ли они тебя?

– Они поддерживают моё стремление защищать страну, но не поддерживают сам факт моего присутствия на ней. Беспокоятся. Поначалу врал им, что я просто на полигоне, хотя на тот момент был на месте активных боестолкновений с противником.

Жители Донецка в бомбоубежище, 2015г. Фото: Вадим Брайдов/Коммерсантъ

3. Какой окончательный результат боевых действий для тебя приемлем?

– Полное восстановление контроля Украины над Донбассом, над всеми населёнными пунктами, над всей границей. Наказание боевиков и тех, кто активно содействовал им. В будущем (пока неопределённом) – возвращение Крыма. Так же, конечно, хотел бы, чтобы РФ выплатила репарации Украине, так как нам ещё долго придётся восстанавливать Донбасс, а это крайне затратно.

4. Как изменилось твоё отношение к русским? К России? К украинцам и Украине?

– К русским и РФ изменилось в худшую сторону. Я знаю, что есть немало хороших людей в России, осуждающих эту агрессию, но я был неприятно удивлён тому, что абсолютное большинство населения РФ поддерживает действия террористов и их кремлёвских хозяев. К украинцам и Украине я относился и раньше хорошо, конечно, но потом я увидел, насколько мой народ может мобилизовать все свои силы в критической ситуации. Без добровольцев и волонтёров мы бы проиграли.

5. Что изменила в тебе война?

– Мне стало понятно, что многое из того, что я раньше считал проблемами, проблемой не является. Война не делает человека увереннее в себе, храбрее и так далее, война просто повышает личную планку для человека. Человек, видевший войну, никогда не будет больше так остро реагировать на многие бытовые вещи.

6. Что разочаровало либо обмануло твои ожидания, удивило на этой войне?

– Я и раньше не строил иллюзий по поводу нашего руководства, но меня разочаровало то, насколько наша верхушка легко идёт на сговор с сепаратистами. И, конечно, я был поражён тем, что армия на 80 % обеспечивается волонтёрами. Да, мы обеспечены очень хорошо, но этим должны заниматься не гражданские активисты, а профильные министерства.

7. Как оцениваешь противника?

– Противник наш не является некой монолитной структурой. Их очень много, и все они разные. Казаки, к примеру, – это жестокие и трусливые люди. Они способны жестоко пытать пленных, но с поля боя бегут первыми. Ополченцы из некоторых батальонов, в принципе, могут показывать довольно высокие боевые качества, и моральный дух у них повыше, чем у казаков. Но речь идёт об «элитных» подразделениях ДНР/ЛНР, которые состоят из добровольцев РФ. Ещё, конечно, есть военнослужащие армии РФ. Те, кто на войне, отрицать этого не будут: что с нашей стороны, что со стороны «ополчения», мы прекрасно все знаем, что российские военные – это так называемые отпускники. Но тут проблема в оценке: РФ отрицает присутствие своих военных в Украине, а Украина, наоборот, рисует какие-то заоблачные цифры. Но истина как всегда где-то посередине. Военнослужащие армии РФ присутствуют, в наиболее горячие моменты их численность на Донбассе могла достигать по нескольку тысяч человек (к примеру, во время прорыва в Новоазовске и Иловайского котла их было не меньше 2 тысяч человек, большинство из которых было оперативно выведено после операций прорыва), в периоды затишья российские военные представлены в основном в виде инструкторов. Держатся военнослужащие армии РФ отдельно от ополченцев, в плену сидят отдельно, с ними не общаются. Боевые качества у них высокие, что с моралью – не знаю, но, думаю, приказы они соблюдают. Дело в том, что это не молодые срочники, а контрактники, причём из довольно боеспособных подразделений армии РФ.

Виды города Дебальцево после отхода украинских военных. Ополченцы на улицах города, 2015г. Фото: Дмитрий Коротаев/Коммерсантъ

8. Оценка общего хода войны и вероятного будущего РФ, Украины и Новороссии.

– Пока что будет позиционная война (после Дебальцево, думаю, больших наступательных операций обе стороны проводить не будут). Через пару месяцев, когда будет тепло, возможно, снова будут масштабные бои. Вообще всё зависит только от РФ. Ополчение мы могли бы выбить уже в августе, но вмешательство России нас отбросило. РФ не знает, что делать с Донбассом, но и допустить взятия его Украиной тоже не может. Так что будем ждать.

9. Твой военный быт (зарисовка).

– Мы были расположены в небольшом городке под Луганском. До него было буквально 30 минут езды на БТР. Жили в бывшей школе милиции в хороших условиях. Был душ, спортзал. Мы могли гулять по городу, ходить в кафе – в общем, помимо боевых ситуаций или бомбежек города, могли жить вполне обычной жизнью, как какие-нибудь курсанты в мирное время. И мирным жителям помогали, кстати, и город от бандитов защищали (милиции в городе не было, она разбежалась). Когда нужно было выезжать на боевые – там, конечно, не мирно было, но конкретно быт у нас был неплохим. Местные домашнюю еду даже носили.

10. Чем собираешься заняться после войны?

– Жить – как жил. Я человек абсолютно гражданский, военное дело как профессия – не моё. Кончится война – я, конечно, буду тренироваться и дальше в плане стрельбы, тактики и так далее, но это больше для себя, как хобби. Но многие мои знакомые, кстати, думают связать жизнь с армией после войны. Кто-то хочет пойти в миротворцы, кто-то – в Иностранный легион. Я же вернусь к мирным профессиям.

 

Предыдущие части серии можно прочесть здесь и здесь.

Читайте также
ЗАГРУЗИТЬ ЕЩЕ