Козацкое барокко и Острожская Библия

Окрестности Киево-Печерской лавры были заняты обширными монастырскими садами, где росло немало «ореховых и шелковичных деревьев и множество виноградных лоз». Все встреченные сыном Антиохийского патриарха дети «умели читать, даже сироты»

Вид Михайловского собора в Киеве до Октябрьской революции. Фото: общественное достония

Козацкое барокко

Поезжайте… нет, не в Киев, а в Тюмень. Посмотрите на знаменитый пятиглавый Троицкий собор Свято-Троицкого монастыря. Его золотые грушевидные купола будто перенесены в Сибирь из другой страны. Храмы с такими куполами стоят в Киеве, Переяславе, Чернигове, Нежине, по всей Восточной Украине – Малороссии, бывшей гетманщине. Удивляться нечему. Строительство Троицкого собора начал святитель Филофей, митрополит Сибирский и Тобольский. Он был малороссиянин, монашество принял в знаменитой Киево-Печерской лавре. На строительство храма в Тюмени Филофей пригласил киевских мастеров, а киевские иконописцы создали первый иконостас этого храма. И теперь стоит в сибирском городе храм, построенный в стиле, который нередко называют «малороссийским», «украинским» или «козацким» барокко.

Этот стиль появился в XVII веке, когда многие древнерусские храмы Западной Руси совсем обветшали. Их начали восстанавливать, а по существу – перестраивать. На старом древнерусском фундаменте – совсем другой храм. Древнерусские князья не узнали бы киевский собор Святой Софии, совершенно перестроенный при гетмане Мазепе. Однокупольный Михайловский Златоверхий собор стал семикупольным. Во многих городах и богатых сёлах появились храмы, построенные в этом новом стиле. Мне не близок этот стиль, но он по-своему интересен, своеобразен, в нём отразились и время, и душа народа, уже сильно отличавшегося от своих древнерусских предков.

Свято-Троицкий монастырь в Тюмени. Фото: Дмитрий Кошелев/Wikipedia

Страна изобилия

Богдан Хмельницкий привёл к союзу с Московским царством вовсе не бедную страну, не голую степь, не часть Дикого поля. В 1656 году, ещё при жизни старшего Хмельницкого, через украинские земли в Москву проезжал патриарх Антиохийский Макарий. Его сопровождал сын, Павел Алеппский, который не только служил архидиаконом при патриархе, но и вёл путевые заметки. В числе прочего он оставил описание «козацкой земли». Уже восемь лет страну разоряла война. Путешественник видел множество вдов и сирот: их мужья и отцы погибли на войне с поляками и татарами. Однако дети были «многочисленнее травы», что давало надежду на скорое возрождение. Голод им, по-видимому, не грозил: путешественникам бросалось в глаза множество свиней «разного цвета и вида»: свинина, очевидно, уже тогда играла важную роль в украинской кухне. По Днепру плыли огромные лодки, похожие на целые корабли, гружённые рыбой. Рядом с городами и сёлами стояли водяные мельницы, построенные необыкновенно искусно, «ибо мы видели мельницу, которая приводилась в движение горстью воды». 

Окрестности Киево-Печерской лавры были заняты обширными монастырскими садами, где росло немало «ореховых и шелковичных деревьев и множество виноградных лоз». Но поразительнее всего, что встреченные Павлом Алеппским дети были грамотны: «все умеют читать, даже сироты». 

Такому распространению грамотности способствовала многолетняя борьба против унии, потребовавшая от православных Западной Руси немало сил, знаний и умений. 

Острожская Библия

Контрреформация в Европе ознаменовала новое наступление католицизма. Активная деятельность ордена иезуитов, а с 1596 года введение унии требовало от православных Западной Руси активного сопротивления. И роль борцов за веру нередко брали на себя не клирики, а миряне. Среди них первым надо назвать князя Константина Острожского. Его изображение есть даже на памятнике тысячелетию России. Некоронованный король Волыни, один из крупнейших православных магнатов, он остался навеки в истории как меценат, покровитель книжного дела. Именно в его родовых владениях, в городке Остроге, во второй половине XVI появился центр образования и культуры. Там была своя школа и – что особенно важно – типография. Последней руководили знаменитые русские первопечатники Иван Фёдоров и Пётр Мстиславец. Константин Острожский пригласил их для работы над над величайшим проектом своей жизни: подготовкой полного издания Библии на церковнославянском языке – первой полной печатной Библии православного мира. Для работы над этим грандиозным трудом князь Острожский получил из России (с которой шла война) рукописную Библию Геннадия, архиепископа Новгородского. Он выписывал тексты из многих стран, вплоть до владений турецкого султана. Помимо Ивана Фёдорова над изданием работали Герасим Смотрицкий (отец будущего автора славянской грамматики Мелетия Смотрицкого), бывший профессор Краковского университета Ян Лятос, Демьян Наливайко (его брат Северин станет народным героем, предводителем одного из первых козацких восстаний). И если в XVI веке князь Острожский просил русского царя прислать ему Библию Геннадия, то в XVII веке, при Алексее Михайловиче, уже в Москву привезут Острожскую Библию. Киевский монахи Епифаний Славинецкий и Арсений Сатановский будут участвовать в работе по «исправлению» богослужебных книг, то есть готовить и осуществлять реформу патриарха Никона. Оценка этой реформы и роль малороссийского духовенства в церковном расколе – другая тема. Зато изданная в 1581 году в Остроге Библия оставалась вплоть до 40-х годов XVIII века главной, официальной редакцией Библии на церковнославянском языке. Именно её признавали и признают русские старообрядцы в качестве канонического текста.

Константин Острожский. Фото: общественное достояние

Православные братства Западной Руси

Ещё за четверть века до унии в Польше и Литве возникают православные братства. Самые сильные и влиятельные – во Львове и Вильно. По их образцу создаются братства в Киеве, Мстиславле и других городах. Устав Успенского братства во Львове утвердил тогдашний Антиохийский патриарх Иоаким. Братство не контролировалось епископом, а получило статус ставропигиального, подчиняясь непосредственно патриарху Константинопольскому.

Вероятно, на возникновение и развитие православных братств повлияли и европейские традиции городского самоуправления, которые были распространены и в городах Речи Посполитой. Участники братств не только ходили в храмы, но помогали друг другу в делах светских, которые в те времена часто тесно переплетались и с церковными. Так, львовское братство построило на свои средства не только больницу, но и типографию (в те годы большая редкость!), и школу, где могли учиться и дети ремесленников, и дети шляхтичей, и даже князей. Львовская братская школа была в нашем понимании не только средним, но и высшим учебным заведением, где обучали «семи свободным искусствам», как в европейских университетах: грамматике, риторике, диалектике, арифметике, геометрии, астрономии, музыке.

«Праздничная минея», опубликованная в типографии Львовского Успенского братства, 1694 г. Фото: общественное достояние

Православные братства помогли не только оживлению приходской жизни, они сплотили православных в тяжкие времена правления Сигизмунда III, который стремился сделать Речь Посполитую исключительно католическим государством, фактически поставив православие вне закона. Когда одни епископы перешли в унию, а другие умерли, члены православных братств помогали не прерваться православной традиции на Волыни, в Галиции, Поднепровье. Организовывали поездки в соседнюю Молдавию, где православный епископ рукополагал новых православных священников, которые потом возвращались на земли Речи Посполитой. Знаменитый гетман Сагайдачный пожертвовал Львовской братской школе большую сумму денег, а сам гетман вместе со всем Войском Запорожским вступил в созданное в Киеве Богоявленское православное братство. Он же в 1620 году организовал приезд патриарха Иерусалимского, который провёл хиротонию трёх архиепископов и пятерых епископов, восстановив Киевскую митрополию и православную иерархию на Западной Руси. 

В 1632-м умер король Сигизмунд III. Его наследник Владислав был более расположен к православию, что позволило православному духовенству не только укрепиться, но и начать ту самую программу реставрации и перестройки православных храмов, с которой и началось украинское барокко. Это будет во времена киевского митрополита Петра Могилы и его преемника Сильвестра Косова. Последнему придётся иметь дело уже не только с польскими королями, но и с царём Московским.

Читайте также
ЗАГРУЗИТЬ ЕЩЕ