Стол Хемингуэя

К дню рождения «папы Хэма» историк Анастасия Мартынова попыталась постичь тайны бесстрашного воина, неутомимого путешественника и культового писателя с горячим сердцем

Знахарь одного из африканских племен оказывает помощь писателю Э. Хемингуэю, раненному в руку во время охоты. Фото: РИА Новости

«Никогда не садитесь за стол, когда вы можете стоять в баре», говорил шутливо Эрнест Хемингуэй.

Да, не очень-то он и любил сидеть за письменным столом. Хэмингуэй писал стоя, «чтобы не засиживаться» и установил для себя норму 600 слов в день. Для этой цели писатель построил во дворе дома кабинет, напоминающий скворечник, попасть в который можно было только по узкой лестнице, то есть исключительно трезвому человеку.  В 1947 году на Кубе у него появилась белая трёхэтажная башня с двумя уютными кабинетами. Это был подарок супруги, напоминающий «Белую башню», лондонский ресторан, в котором познакомились Хем и Мэри. Там он написал повесть «Старик и море», а также «За рекой, в тени деревьев». Первый этаж был отведён для любимых кошек, а на втором и третьем находились кабинеты, откуда открывался чудесный вид на море и Гавану. Но долго он здесь не выдержал, чувствовал себя слишком оторванным от жизни. Вскоре он перебрался обратно в дом, в свой кабинет за гостиной. Несмотря на то, что в поместье «Финка Вихия» (Finca La Vigia) был отличный кабинет, писатель часто работал стоя в буфетной или сидя в саду под открытым небом. Для работы использовалась и спальня. Он никогда не пил когда писал, хотя любимым его напитком был не крепкий ром, а сухой мартини. На  вопрос, помнит ли он, когда решил стать писателем, Хемингуэй ответил: «Нет, не помню. Я всегда хотел им быть».

…Не выкладывайтесь до кон­ца. Приберегите немного на завтра. Самое главное – знать, когда остановиться… А на утро, когда выспишься и почувствуешь себя свежим, надо переписать то, что на­писал накануне… когда перечитываешь сначала, надо отбрасывать всё лишнее… Если можешь отбросить то, что у другого автора составило бы выигрыш­ный момент, – значит дело идёт хорошо…

Эрнест Хемингуэй о секретах писательства. Из интервью 1934 года репортёру газеты «Миннеапо­лис трибьюн» Арнолду Сэмюэл­сону 

Хемингуэй вставал на рассвете, работал до полудня. На машинке лежала деревянная доска, выстеленная листами для печати. Исписав карандашом все листы, он снимал доску и перепечатывал написанное. Каждый день он подсчитывал количество написанных слов. «Когда заканчиваешь, чувствуешь себя опустошённым, но не пустым, а вновь заполняющимся, словно занимался любовью с любимым человеком».

В своих парижских мемуарах «Праздник, который всегда с тобой» писатель описывал процесс создания произведения: «Всё, что было нужно тогда: записные книжки в  синей обложке, два карандаша, точилка (карманный нож снимал слишком много очисток, и карандаши быстро стачивались), столики с мраморной столешницей, аромат café creme, запах ранней утренней уборки на улицах и удача».

***

По некоторым сведениям, когда Хемингуэй писал, он ел арахисовое масло и бутерброды с луком. Готовить он умел и однажды в своей газетной колонке опубликовал рецепт яблочного пирога. В наши дни в музее писателя во Флориде можно увидеть его рецепты. Существует история, что однажды Хемингуэй украл из бара Sloppy Joe's писсуар. Писатель заявил, что спустил в этом баре достаточно денег.

***

В 19 лет Хемингуэй уже был на фронте, а через год вернулся домой. К двадцати одному году его выдворили из дома, так как он попросту не хотел учиться в университете, желал вести благообразный образ жизни. Родители ругали сына за то, что он в своих произведениях использовал «грязные», «неприличные» слова: «Мне казалось, что своим воспитанием я  ясно дал тебе понять: порядочные люди нигде не обсуждают свои венерические болезни (герой романа был болен гонореей). Оказывается, я жестоко заблуждался», – говорил отец. «Что ты пишешь? Затем ли я рожала тебя, чтобы ты писал такие отвратительные вещи?», – возмущалась мать.

Из своих 62 лет Хемингуэй сорок прожил в четырёх браках. У него было трое сыновей от первых двух жён. Хемингуэю нравились сильные волевые женщины. Но, как справедливо он сам отметил в романе «Иметь и не иметь» (1937): «Чем лучше относишься к мужчине и чем больше доказываешь ему свою любовь, тем скорее он от тебя устаёт». Каждый раз влюбляясь, Хемингуэй считал своим долгом жениться. Исключением стала Марлен Дитрих: «Марлен, я люблю вас настолько страстно, что эта любовь навсегда будет моим проклятием». Дитрих отвечала пылко: «Я думаю, самое время сказать вам, что я думаю о вас постоянно. Я перечитываю ваши письма снова и снова и говорю о вас только с избранными людьми». Хемингуэй культивировал образ мачо, но биографические факты ставят это под сомнение.

Писатель Эрнест Хемингуэй с женой Мэри. Фото: РИА Новости

Современники писателя оставили воспоминания о нём как о скромном и простом в общении человеке. Один из бойцов Двенадцатой бригады, которая воевала за независимость Испании, вспоминал: «Я был поражён поведением Хемингуэя. Оно никак не отвечало его статусу уже на то время всемирно известного писателя. Ни в скупых жестах, ни в выражении лица не выявлялось ничего особенного, оригинального, никаких примет избранности, ни тени значимости. Хемингуэй был удивительно обычен, досадно прост – был как все. Но в обычной внешности Хемингуэя была одна необычная черта: его улыбка. Улыбался он сравнительно редко, зато, когда улыбался, – казалось раскрывался изнутри, и тогда выяснялось, что весь он переполнен весельем. Так, как улыбался Хемингуэй, улыбались только здоровые и счастливые дети».

***

Когда говорят «дом Хемингуэя», то подразумевают сразу два – один в Америке в Ки-Уэст, второй на Кубе, в Гаване. В Ки-Уэст он написал «Снега Килиманджаро», начал «По ком звонит колокол» и закончил «Прощай, оружие!». Хемингуэй писал о Ки-Уэсте: «…это лучшее место, из всех где я когда либо был, цветы, тамаринды, гуавы, кокосовые пальмы». Там он боролся с главными врагами, которые его преследовали – бессонницей и прогрессирующей депрессией. Кубинскую усадьбу «Финка Вихия», в которой провёл последние двадцать лет своей жизни, писатель приобрёл в 1939 году на гонорар, полученный за экранизацию романа «По ком звонит колокол».         

Как-то я сказал Хемингуэю, что если вспомнить притчу о черепахе и зайце, то вопреки распространённым представлениям черепахой надо бы назвать не его, а меня; главное различие между нами в том, что всё, чего я когда бы то ни было достигал, приходило в результате упорной и изнурительной борьбы, а в Эрнесте есть искра гения, и поэтому-то он с такой лёгкостью делает вещи необыкновенные. Я же не знаю, что такое лёгкость. С лёгкостью я могу писать только дрянь, и, посвяти я себя этому занятию, моя жизнь шла бы гладко. Дрянь писать я умею.

Скотт Фицджеральд. Отрывки из писем (о Хемингуэе). М. Перкинсу, Балтимор 4 марта 1934 г.

К слову, на Кубе находится и знаменитый бар-ресторан «Флоридита», куда любил захаживать Хемингуэй, чтобы выпить Дайкири. Этот вариант популярного коктейля отличается двойной порцией рома и отсутствием сахара.  Другой гаванский бар «La Bodeguita del Medio», знакомый каждому туристу, приобрёл всемирную известность также из-за Хемингуэя. В 1942 году это был продуктовый магазинчик, в котором продавались напитки, самым популярным из них благодаря Хемингуэю стал «Мохито». На одной из стен сегодня красуется надпись, приписываемая писателю: «Мой мохито в Бодегите/Мой дайкири во Флоридите». В Гаване память о Хемингуэе граничит с идолопоклонством. Когда гаванцы видят иностранца с белой бородой «нужного» размера, они зовут его «Папа».

***

С кошками у Эрнеста Хемингуэя были особые отношения. Однажды друг подарил ему необычного котёнка с шестью пальцами. Котёнка нарекли Снежком. Спустя много лет после смерти писателя особняк в Ки-Уэст стал музеем, на территории острова проживают полсотни шестипалых кошек, потомки Снежка. Большинство кошек носят имена звёзд кино, эстрадных артистов, политических деятелей. Сам писатель положил начало интересной традиции. В разное время в усадьбе жили кошки и коты: Мэрилин Монро, Уинстон Черчилль, Гарри Трумэн, Марлен Дитрих, Билли Холидей, Софи Лорен, Одри Хепбёрн. Безграничная любовь к кошкам была его слабостью: «Кошка абсолютно искренна: человеческие существа по тем или иным причинам могут скрывать свои чувства, но кошка – никогда!». Когда Хемингуэю пришлось пристрелить любимого кота Вилли, сбитого машиной и получившего увечья, он плакал, как ребёнок. В письме Хемингуэя, адресованном другу, венецианскому аристократу Джанфранко Иванчичу, есть слова: «Конечно, я скучаю по тебе. Скучаю, мистер Вилли. Мне уже приходилось стрелять по людям, но никогда в того, кого я знал и любил целых 11 лет, кто лежал и мурлыкал с двумя сломанными лапами». Но он совсем не был сентиментальным, потому что считал, что «сентиментальные люди очень жестоки».

***

В декабре 1941 года Хемингуэй загорелся идеей стать разведчиком. Посол США в Гаване идею одобрил. В доме писателя была организована явка. Затем получили разрешение Рузвельта вооружить яхту «Пилар», Хемингуэй стал патрулировать океанские воды. Но гораздо больше пользы государство получило от творчества писателя. 80% гонораров за 1941 год 103 тысячи долларов, большую сумму забрали налоги: «Когда потомки спросят, что я делал в эти годы, скажите, что я оплачивал войну мистера Рузвельта». 

***

Эрнест Хемингуэй сам по себе являлся произведением искусства. Для российской культуры он стал культовой фигурой поколения «шестидесятников», ему подражали. В Советском Союзе  эпидемия началась после выхода его двухтомника в 1959 году. Одним из главных событий тех лет был романтичный фильм М. Ромма и Д. Храбровицкого «Девять дней одного года» (1962) про учёных-атомщиков, созданный в хемингуэевском ключе. Публика впитывала его восприятие жизни. Портрет Хемингуэя с трубкой и в свитере грубой вязки стоял почти в каждом доме. Образ мужественного человека, прошедшего через несколько войн, предпочитавшего охоту, рыбную ловлю и спорт. Герои Хемингуэя поражали внутренней свободой. Его произведения воспринимались как глубокие философские притчи.

В феврале 1960 года Хемингуэй принимал у себя в первого заместителя председателя Совета Министров СССР Анастаса Микояна, который привёз в подарок русскую водку, матрёшку, альбом с репродукциями картин Эрмитажа, изданный в Москве двухтомник произведений. Сопровождавший Микояна журналист  Генрих Боровик  вспоминал, что Хемингуэй говорил: «Мужчина не имеет права умереть в постели – либо в бою, либо пуля в лоб». В поездке с Микояном был сын, журналист Серго Микоян, написавший позже в путевых очерках: «Хемингуэй оказался на редкость непосредственным, живым и весёлым человеком, который несколько иронически относится к тому, что его считают великим писателем, и уж ведёт себя, во всяком случае, не как великий. Возможно, это и есть особенность подлинного величия?»

Писатель Эрнест Хемингуэй, спецкорр ТАСС Александр Алексеев и первый заместитель Председателя Совета Министров СССР Анастас Иванович Микоян. Фото: РИА Новости

***

В шестьдесят один год писатель свёл счёты с жизнью при помощи ружья. Модель этой двустволки марки Vincenzo Bernardelli теперь носит название «Hemingway». Таким же образом ушли из мира его отец, брат и  внучка… В течение своей жизни Хемингуэй чувствовал, что его словно окружают несчастья. Пытались свести счёты с жизнью его любовница Джейн Мейсон и парижский друг, писатель Скотт Фицджеральд. Один из первых биографов Хемингуэя выбросился из окна.

Дело в том, что тонко видящий тайнозримое писатель долго и тяжело болел. Помимо войн он пережил четыре автомобильные катастрофы, едва не потерял способность писать. При всей своей мощной интеллектуальной и физической силе, за свою жизнь он переболел сибирской язвой и амёбной дизентерией, повредил голову, упав в ванной в отеле, страдал от диабета, пневмонии, гипертонии, атеросклероза и печёночной недостаточности. После смерти у него подтвердился наследственный гемохроматоз. На рождественской охоте в Конго в 1954 году в течение двух дней он попал в две авиакатастрофы (жена зафиксировала в письме: «две трещины в позвоночных дисках, разрыв почки и печени, вывих плеча и травма черепа»), а месяц спустя стал жертвой лесного пожара, получив многочисленные ожоги второй степени. Но умер он от собственных рук.

С годами у него развилась депрессия и паранойя, от которой его лечили электрошоком. Он позвонил своему другу из телефона в клинике и сообщил о расставленных в ней жучках. Тогда ему никто не поверил. Спустя пятьдесят лет после смерти писателя, выяснилось, что за Хемингуэем была установлена слежка и прослушивание. Долгие годы он принимал резерпин, который позже был запрещён из-за тяжёлых последствий для психики.

Утром 3 июля 1961 года «Ки-Уэст ситизен» отдала дань благодарности. На первой полосе она напечатала крупным шрифтом: PAPA PASSES – «Папа ушёл».

Он стал легендой при жизни ещё и потому что рецепт счастья легендарного Эрнеста Хемингуэя был прост: «Если вы перестали делать какие-то вещи просто для удовольствия, – считайте, что вы больше не живёте».

***

Кстати, в интернете существует популярная история, ставшая мемом, о том, как однажды Хемингуэй поспорил, что сочинит самый трогательный рассказ всего из нескольких слов. Выиграл спор, написав: «Продаются детские ботиночки. Неношеные». Сайт quoteinvestigator.com провёл расследование. Впервые фраза появилась в 1917 году в статье Уильяма Р. Кейна, а современный вариант в 1991 году.

 

 


 

Читайте также
ЗАГРУЗИТЬ ЕЩЕ