Математика больше не царица наук?

ЕГЭ базового уровня по математике может решить пятиклассник, но даже такой экзамен умудряются завалить 6–9 % выпускников. Стоит ли говорить, что профильный экзамен по математике совсем не пользуется популярностью. Марина Ярдаева пытается понять почему

Фото: Александр Ведерников/Коммерсантъ

Государство в образовании ставит на математику с физикой. Стране нужны свои станки, самолёты, автомобили, электроника. И, стало быть, нужны инженеры. Пока с этим туго. Как же власть пытается решить проблему? Очень просто –  беспрецедентным увеличением бюджетных мест в вузах по техническим направлениям. Мест выделили столько, что бесплатное высшее техническое образование могут получить даже троечники. Что ж, может быть, в университетах и середнячков научат на твёрдую четвёрочку. Но есть ещё одна проблема. С увеличением числа бюджетных мест на инженерные специальности не очень-то увеличивается число выпускников, сдающих физику и профильную математику. Многие отказываются сдавать экзамены по точным наукам, даже не будучи гуманитариями, – боятся вообще не пройти порог. У нас настоящий завал со школьной математикой и, как следствие, с физикой, химией, информатикой. 

Да, начинается, конечно, всё с математики. И с ней беда. Начиная с убеждения обывателя, что математика не для всех, и заканчивая политикой чиновников от образования, которые то и дело норовят сделать экзамен по математике необязательным и, по сути, уже почти добились этого, разделив ЕГЭ по предмету на два уровня: профильный, который сдают по желанию, и базовый, который является лишь пародией на экзамен. 

Недавно я написала в своем блоге, что порог ЕГЭ по базовой математике может пройти и пятиклассник, так комментаторы мне стали возражать. Что ж, я провела следственный эксперимент, попросила своего 11-летнего сына, как раз перешедшего из начальной школы в среднее звено, выбрать и решить из ЕГЭ любые семь заданий (минимум, необходимый для тройки), он выбрал и решил девять. И все девять решил правильно. У него ушло на это минут двадцать. Нет, он не вундеркинд, а я не сумасшедшая мать, которой не даёт покоя слава Тепляковых. Просто в экзамене для одиннадцатиклассников есть действительно очень примитивные задачи. В одном задании нужно соотнести определённые числа с ростом ребёнка или высотой небоскрёба (или скоростью улитки и скоростью света). В другом требуется найти на календарно-температурном графике самое низкое или, наоборот, самое высокое значение. В третьем предлагается рассчитать, сколько можно купить учебников на 10 000 рублей, если они будут продаваться с 20-процентной скидкой от заявленной цены в 180 рублей. Есть простейшие примеры типа (3,9 − 2,4) · 7. 

Да что я пересказываю, когда лучше процитировать. Вот одна из задач: «Участок имеет форму квадрата, стороны которого равны 30 м. Размеры дома, расположенного на участке и имеющего форму прямоугольника, – 8 м × 5 м. Найдите площадь оставшейся части участка». Или вот: «Флакон шампуня стоит 160 рублей. Какое наибольшее число флаконов можно купить на 1000 рублей во время распродажи, когда скидка составляет 25 %». 

Фото: Киселев Сергей/АГН «Москва»

Вот такие задачи в ЕГЭ по математике базового уровня. Примерно такие же они и в ОГЭ по математике – экзамене, который сдают девятиклассники. Только ещё легче. Где-то нужно просто клеточки посчитать. И знаете что? У нас огромное число двоек по этим экзаменам. В прошлом году, когда ОГЭ впервые провели под камерами (раньше видеонаблюдение было только на ЕГЭ), процент неудов колебался на уровне 20–25 в зависимости от региона, в некоторых городах доля не прошедших порог достигала 30 %. В этом году получше: 12–14 % не сдавших экзамен в среднем и до 20 % в отдельных областях. Статистика по ЕГЭ не выглядит такой катастрофичной, но это потому что после девятого класса в школах происходит серьёзный отсев, в десятый переходят только 40–50 % учащихся. Но и ЕГЭ по математике (без разбивки на уровни) не могут сдать на удовлетворительные оценки в последние годы 6–9 %. в 11-м  классах самое большое количество двоек по профильной математике, но некоторые умудряются не сдать даже базу.

Но самое страшное – это даже не показатели статистики и не то, что каждый четвёртый девятиклассник не может вычислить площадь бани со сторонами два на два метра и ответить на вопрос, все ли квадраты равны, а иные одиннадцатиклассники внезапно забывают, как найти площадь прямоугольного треугольника. Самое страшное, что  никто не видит в этом особой проблемы. Чиновники предпочитают маскировать эти язвы мерами типа снижения порога, школьники на полном серьёзе заявляют, что экзамены по математике ну очень-очень сложные (на сдающих профильную математику смотрят чуть ли не как на инопланетян), а родители активно поддерживают инициативу отмены обязательной математики, потому что «не всем дано».

Не всем дано постичь высшую математику, сложной может быть стереометрия (хотя даже для тех, у кого не очень хорошо с пространственным мышлением, это всё равно как минимум интересно). Ладно, можно ещё запутаться в сложных вычислениях с интегралами, но какие-то базовые математические действия может освоить каждый (да, с синусами и тангенсами тоже). Мы же не говорим, что русский язык – это не для всех. Да, все понимают, что есть дисграфики и дислексики, но и они осваивают навык построения текста и коммуникации, причём не только на бытовом уровне, но и на уровне, достаточном для профессиональной деятельности. Все как бы понимают, что дисграфия – это такая же особенность, как особенность работы с абстрактно-логическими задачами у правополушарников. Как в первом случае задача создать текст будет решена, но продукт будет с шероховатостями, так и во втором – результат будет, но с задержкой, потому что абстракции в голове надо ещё перевести в конкретные образы, а затем обратно. Но почему-то по русскому таких завалов, как по математике, нет. Доля двоек на ОГЭ и ЕГЭ по русскому языку исчисляется долями процентов. Как-то справляются школьники и с изложениями, и с сочинениями, и с тестовой теоретической частью.       

Говорят, что всё объясняется очень просто: язык с нами буквально с рождения, язык – это инстинкт (о чём замечательную книгу написал Стивен Пинчер). Но ведь это не так, иначе бы не существовало такого феномена, как дети-маугли. Просто языку начинают учить раньше, потому что в нём будто бы раньше назревает потребность. В три года при нормальном развитии все уже вовсю говорят, многие начинают читать до школы. А в школе уже к 9–10 годам дети легко переходят на уровень теоретических абстракций вроде морфологических и синтаксических разборов. И после школы благополучно эти абстракции забывают за ненадобностью, как большинство из крепких хорошистов и отличников, пошедших по гуманитарному направлению, забывают, на кой чёрт нужны логарифмы и производные (и это нормально). 

А вот математика для большинства начинается только в школе, хотя потребность складывать, вычитать, умножать, делить и сравнивать предметы формируется у детей почти так же рано, как и потребность как-нибудь эти предметы называть. И в норме развивать этот навык тоже нужно ещё до школы. Для этого не нужны ни специальные пособия, ни кружки раннего развития – довольно окружающей среды. Посчитать деревья во дворе; сравнить, на сколько тополей больше, чем лип; разделить яблоки на всех членов семьи; сложить ракушки, которые насобирали на пляже вчера, с теми, что отыскали сегодня.

По всей видимости, завал начинается где-то здесь, в раннем детстве. Родители не считают нужным складывать, делить и умножать со своими детьми грибы и конфеты, а школьные учителя, хотя и осознают проблему, не позволяют себе отступать от программы, которая уже с первого класса напичкана специфическими для семилеток терминами. В итоге у отстающих, которых с каждым годом всё больше, не формируются ни бытовые математические навыки, ни абстрактное мышление. 

Фото: Виталий Смольников/Коммерсантъ

Или не так? Или простой арифметикой дети всё же кое-как овладевают, а проблемы начинаются в средней школе? Может быть, правы те родители, которые говорят, что в школе теперь толком не учат, такие уж пошли учителя – равнодушные и профнепригодные? Да, не все педагоги хороши, и хороших с каждым годом всё меньше (во многих педвузах такие низкие проходные баллы, что туда идут не по призванию, а с отчаяния). Но ведь и у хороших учителей  учатся по-разному. У одного и того же предметника одни ученики выбирают сдавать профиль и сдают на отлично, а другие не могут сдать на тройку элементарный ОГЭ? Репетиторы? Но это миф, что хорошие результаты возможны только с репетиторами. Я знакома с большим числом умных ребят, готовившихся к экзаменам по точным наукам только в школе и самостоятельно и получивших высокие баллы.

Дело в отношении. В очень обывательском отношении к математике как к чему-то скучному и ненужному. И поощрении такого отношения. Когда в прошлом году я писала о катастрофических результатах ОГЭ, ко мне в блог пришла толпа комментаторов, убеждающих, что я требую от школьников несусветного, что вот они живут как-то, не разбираясь в дробях и не помня, как найти площадь прямоугольного треугольника, и им это не мешает. Соответствующим образом они настраивают дома своих детей. Типичное воинствующее невежество. Классическая самодовольная глупость. Да, такие люди не понимают, что площадь пресловутого прямоугольного треугольника – это не то, что можно помнить или забыть, что это половина площади той же бани. Но кичащимся глупостью действительно непонимание таких простых вещей не мешает.

Незнание, непонимание, неумение одних всегда мешает другим. Людей, которые не могут решить не только какие-то повседневные задачи, но и рабочие вопросы, если для этого требуются элементарные навыки в счёте и логическом мышлении, всё больше. И количество их, вероятно, будет только расти. Из кого же будут выращивать инженеров?  

Читайте также
ЗАГРУЗИТЬ ЕЩЕ