Социологи выяснили, что россияне думают о спецоперации

Что конкретно думают о специальной военной операции (СВО) на Украине россияне, которые высказываются в её поддержку, выступают против или не готовы занять какую-либо позицию? Эксперты «Лаборатории публичной социологии» провели серию глубинных интервью с представителями всех трёх категорий граждан и выяснили неожиданные вещи


Здание в районе автовокзала в Изюме. Фото: Виктор Антонюк / РИА Новости

«Стол» изучил 300-страничное исследование «Лаборатории публичной социологии» об отношении россиян к СВО и публикует наиболее интересные наблюдения специалистов: ответы на вопросы, редко обсуждаемые публично, и мнения тех, кто обычно молчит (сомневающихся).

Известно, что власть ссылается на широкую поддержку своих действий населением, разделяя с ним таким образом ответственность за происходящее. Позиция идейных сторонников политики Кремля и проведения СВО довольно широко представлена в публичном поле. Однако идейные сторонники чего-либо – это всегда меньшинство. Основная часть граждан – это обычно колеблющиеся с выбором позиции люди или те, чью позицию нельзя охарактеризовать однозначно «за» или «против». Что движет ими, когда они говорят, что поддерживают или склоняются к поддержке СВО на территории Украины?

Во многом – представление о необходимости сохранять лояльность своей стране. «Если <...> страна ведёт войну, то надо быть за войну в любом случае», – говорит 50-летний администратор.

20-летняя студентка несколько иначе выражает ту же мысль: «Нет уже различий между властью и гражданами. Конфронтация идет не с правящей элитой, а с целым единством, [с тем] что такое Россия».

«Правда пока сейчас такая, что то, что там происходит с мирными жителями, – это очень плохо. Вторая правда – что действия, которые там совершаются, они, возможно, всё-таки направлены на какие-то благие вещи», – полагает 33-летняя женщина.

Чем всё закончится?

В отличие от противников СВО, которые считают, что Россия в результате утратит свои позиции, став страной-изгоем, сторонники, напротив, видят в СВО способ повысить статус России в мире.

«Наконец-то люди вздохнут свободно от этого прессинга фашистского, натовского, и заживут. Россия, в общем-то, доведя спецоперацию до логического конца, займёт нужное нам и нашим потомкам положение в новом миропорядке, – рассуждает 40-летний координатор молодёжных проектов. – Потому что для НАТО и их прямых хозяев, Соединённых Штатов Америки, поражение в этой спецоперации... Почему такой закус-то идёт? Для них это будет равносильно краху, краху их духа, идеи, а следом и физическому».

Другие оптимистически настроенные сторонники СВО считают, что Россия победит и «станет серьёзнее, расширит свои территории, укрепится», что она станет частью обновлённого и окрепшего восточного глобального блока, куда также входят Китай и Индия, что в ней произойдёт обновление власти, которая станет более патриотичной и эффективной.

Но не все сторонники СВО испытывают подобный оптимизм. Исследователи отмечают, что сторонники СВО чаще, чем её противники и сомневающиеся, задумываются об итогах боевых действий – как будто чувствуют часть собственной ответственности за происходящее. «В некоторых случаях это беспокойство может способствовать даже перемене позиции или же своеобразным кульбитам рассуждения: я была за войну, но маленькую, она переросла в большую, и я против этого, но теперь надо решительно выигрывать», – поясняют респонденты отчёта.

40-летняя работница торговли так описывает ход своих мыслей:

«Недели две прошло – ничего не закончилось. Ну и начала я дальше думать-думать. И вот в итоге я думаю, что ничего хорошего из этого не получилось, хотя идея... Я всё равно поддерживаю, что идея была хорошая изначально. Пока вот эта мысль в голове у меня держится. Что идея была хорошая, что было бы это всё очень здорово, если бы это всё быстренько получилось, убрать правительство вот это, да, нацистское, поставить более адекватных людей, и тогда можно было бы всё это... И очень многие люди, кто вместе со мной был “за”, начали думать и говорить, что, наверное, что-то у нас не получилось всего того, что мы хотели сделать. Ну, уже обратно не пойдёшь. Потому что тогда вообще Россию растопчут, если мы пойдём назад».

Грузовые краны в Бердянском морском торговом порту. Фото: Анатолий Жданов / Коммерсантъ

Сторонники СВО, оказывается, видят и усиление репрессий, и ожидают расширение этих практик в будущем.

«Будут проблемы у тех, кто будет публично выражать своё несогласие с этой войсковой операцией. Не знаю, насколько ужесточится политика российского правительства по отношению к несогласным, – не берусь судить. <...> Я знаю, что в России есть проблема полицейского насилия, есть проблема несоразмерных наказаний, когда людям дают 2–3 года за репост в социальных сетях», – говорит 43-летний эксперт по проектным делам.

Несмотря на поддержку СВО, опрошенные с ужасом говорят о разрыве связей между россиянами и украинцами, в том числе обращаясь к личным историям.

«У каждого второго есть родственники на Украине. Страшно то, что рушатся родственные связи. У меня личный пример: у мужа двоюродные братья, у него отец из Житомира. Они просто слышать не хотят. <...> Мы были с [имя мужа] на Украине, мы были в Киеве, я знаю конкретных [людей]... Ни дня не проходит, чтобы я не думала об этих конкретных людях», – говорит участница исследования.

Таким образом, сторонники СВО видят её чем-то фундаментально необходимым или неизбежным, за что придётся заплатить определённую цену в виде экономических проблем, нарушений прав и свобод и разрушения отношений между людьми.

«Правду узнаем через 100 лет»

Сомневающихся объединяет то, что они не занимают определённую позицию в отношении СВО. Большинство мотивируют это своей недостаточной информированностью – незнанием фактических причин, предпосылок и обстоятельств начала СВО.

Но при этом далеко не все сомневающиеся отказывают себе в возможности иметь мнение по поводу СВО. Многие верят, что в будущем, когда накал страстей утихнет, «откроются архивы» и «правда» выйдет на поверхность, они смогут сформулировать позицию по поводу спецоперации.

«Скорее всего, такого не будет или это будет очень нескоро. Может быть, я даже не доживу до этого. Бывает ли такое, что через 100 лет раскрылись секретные документы?» – рассуждает 34-летняя IT-специалист. 

Исследователи обращают внимание, что люди часто говорят о разного рода письменных текстах – архивах, учебниках, «секретных документах», «хороших книгах» – как источнике недостающей информации, необходимой для формирования собственного суждения об СВО. Это значит, полагают социологи, что сомневающиеся и в будущем не готовы выносить собственное суждение об СВО: люди ждут, когда история СВО больше не будет предметом горячих споров, а станет частью общепризнанного знания, преподаваемого в школах. «Это не требует от людей “поиска” позиции, ответственности за суждение и необходимости выбирать сторону в поляризованном обществе», – комментируют авторы отчёта. 

Рассуждая о доступе к «объективной информации» и «правде», люди сами отводят себе роль пассивных наблюдателей, довольствующихся той информацией, которую им предложат, но не пытающихся что-то прояснить самостоятельно.

«Нам истинные цели этого конфликта не обозначены», – говорит 37-летняя женщина-предприниматель.

«Я считаю, что нам говорят не всё. И другая сторона, естественно, говорит то, что ей выгодно. И наше правительство, скорее всего, не говорит всё, что им известно», – заявляет 34-летняя IT-специалист.

Воздержание от оценки представляется опрошенным не как их собственный выбор, а как что-то, детерминированное внешними, не зависящими от них условиями. «Обычным людям», к которым они себя причисляют, отведена роль пассивных зрителей в этом театре военных действий, причём зрителей бесправных, не требующих ответов, а ждущих, когда сильные мира сего решат раскрыть карты (в виде архивов или секретных документов), а исследователи-историки, проведя обстоятельные исследования, составят объективную и исчерпывающую картину прошедших событий. 

Кто прав, кто виноват?

Сомневающихся в своей оценке СВО людей объединяет и то, что они отказываются называть конкретных виновных и/или возлагать ответственность за происходящее исключительно на российскую власть. Некоторые из них полагают, что в военном конфликте виноваты все стороны. 

Местные жители и спасатели во время разбора завалов на месте разрушенного Донецкого академического областного драматического театра. Фото: Анатолий Жданов / Коммерсантъ

«Обе стороны ответственные, обе правящие стороны ответственны. И Украина ответственна, и Россия ответственна, и НАТО ответственно. Тут даже не обе стороны, а по большому счёту главы всего мира ответственны за то, что сейчас происходит, – и Америка, и Европа, и Россия с Украиной в большей мере», – говорит 59-летняя инструктор государственной лотереи.

Другие делают акцент на том, что искать виновных бессмысленно.

«Я считаю, что виновных в политике никогда нет, виноватыми остаются проигравшие. <...> Как по мне, это просто столкновение интересов идёт, и, к сожалению, столкновение интересов произошло на территории Украины. Поэтому ответственных я назвать не могу», – рассуждает 20-летний военнослужащий по контракту.

Парадоксальным образом наличие однозначной позиции в отношении войны, основанной на пацифистских взглядах, обозначается информантом как проявление детскости, в то время как отказ от права на позицию – как поведение взрослого человека, подчёркивают авторы отчёта.

В отличие от противников СВО, многие из которых делают всё возможное, чтобы не ассоциировать себя с Россией как государством, сомневающиеся (как и часть сторонников), наоборот, отождествляют себя с государством.

«Я рождена в СССР, воспитана в духе патриотизма, так что я поддерживаю свою родину, своё государство, потому что по-другому я просто не могу. Я против войны. Естественно, мне очень жалко людей, которые там страдают, потому что у многих из нас там есть родственники, друзья, знакомые. <...> Просто я не могу желать своей стране плохого – просто по той причине, что это моя страна», – говорит 49-летняя женщина.

Эту позицию разделяет и 52-летняя университетская преподавательница:

«Я исхожу из того, что мне здесь жить, в этой реальности, которая будет. От того, что я уйду в оппозицию, я не вижу себя в этой роли. <...> Потому что, наверное, в чём-то мы правы. А иначе как нам жить дальше? Если мы во всем неправы. Наверное, в чём-то мы правы».

 

Читайте также
ЗАГРУЗИТЬ ЕЩЕ