Может ли место памяти стать точкой примирения 

В Музее истории ГУЛАГа эксперты поговорили о жертвах репрессий, палачах и общей памяти

Открытие новой экспозиции «ГУЛАГ в судьбах людей и истории страны». Фото: Зыков Кирилл / АГН

Открытие новой экспозиции «ГУЛАГ в судьбах людей и истории страны». Фото: Зыков Кирилл / АГН "Москва"

Фото: Зыков Кирилл / АГН "Москва"


Ваганьковское кладбище, Канал имени Москвы, спецобъект НКВД полигон «Коммунарка», Левашовская пустошь, Дубовка, Арестный дом (тюрьма № 2) в Екатеринбурге, Угловой дом в Риге и Парк Валя Морилор в Кишинёве – все эти пункты стали местами памяти о репрессиях, преступлениях против человека и человечности. Об этих и других мемориалах говорили эксперты и исследователи из разных городов и стран на круглом столе, который назвали по строкам из стихотворения Джалал ад-Дина Руми «Не ищите нашу могилу в земле, но найдите её в сердце своём». На встрече участники говорили о том, как создаются места памяти и как сохранять их, привлекая молодых людей.

Круглый стол вела сотрудник Свято-Филаретовского института, член Георгиевского братства Ольга Борисова. Началось всё с небольшого фильма о перечисленных местах памяти жертв репрессий. Круглый стол стал продолжением череды событий, посвящённых памяти жертв репрессий. 30 октября в нескольких городах прошли Молитвы памяти.  Каждый день в 21 час в течение этой недели люди зажигают свечи, чтобы сказать: «Я помню».

 

101-й километр

Поклонный крест Казанского храма в Малоярославце. Фото: 101km.org
Поклонный крест Казанского храма в Малоярославце. Фото: 101km.org

Места памяти жертв репрессий XX века есть в России и странах бывшего СССР. Как правило, это места расстрелов и захоронений, хотя есть и другие примеры. «101-й километр. Подвижники Малоярославца» проект, о котором рассказала журналист Елена Старостенкова. Потаённую церковь в Малоярославце в начале 30-х годов построил её дед – священник Михаил Шик. Его расстреляли в 1937 году по «делу епископа Арсения Жадановского», так что дом с пристроенной церковью стал его последним адресом. В этом месте служили и другие священники, большинство из них погибли в годы Большого террора.

Мы ставим перед собой задачу рассказывать истории тех людей, которые, с одной стороны, пострадали, а с другой – были наполнены жизнью, надеждой и верой.  У нас не место расстрела, а места жизни. Жизни, за которую приходилось платить жизнью.  И, мне кажется, чрезвычайно важно донести до наших современников, как жили эти люди, во что они верили, что любили, как справлялись с теми трудностями, с которыми пришлось столкнуться, рассказала Елена Старостенкова.

Истории людей, получивших блестящее образование, перед которыми жизнь расстилалась «красной дорожкой» и которые оказались в тяжелейшей ситуации, но нашли возможность следовать за Христом, верить в будущее, рожать и воспитывать детей, будучи в ссылке. И они были не одиноки, их было много, продолжает журналистка.

Я считаю важным об этом рассказывать. И, может быть, таким образом немножечко учить наших современников быть лучше, быть смелее, верить более беззаветно, в вопросах веры не ограничиваться чисто обрядовой стороной. Мы двигаемся к тому, чтобы наш проект был точкой примирения. Каждой группе я рассказываю, что любой человек, который приходил в этот дом, получал помощь и поддержку, если он в ней нуждался, независимо от того, к какому социальному слою принадлежал. Например, члены семьи Менжинского, одного из руководителей ОГПУ в 20-е годы, преспокойно находили приют в этом доме.

Сейчас «101-й километр» становится сетевым проектом. Его география расширяется. Семья Елены Евгеньевны, Преображенское братство, множество людей поддерживают и развивают его.

 

Сандармох

Сандармох. Фото: Visem / WIkipedia
Сандармох. Фото: Visem / WIkipedia

Максим Лялин представил волонтёрский проект «Сандармох. Возвращение имён». Он стоял у истоков создания проекта и сейчас руководит им. Первым вопросом, на который отвечали участники круглого стола, был: можно ли на месте расстрелов создать подлинное место памяти и покаяния?

Место массовых расстрелов и казней лесное урочище «Сандармох»  хранит в земле останки 5 130 расстрелянных жителей Карелии и заключённых Беломоро-Балтийского лагеря, 1111 заключённых Соловецкой тюрьмы особого назначения. Волонтёры вплотную занялись сохранением памяти о преступлениях, когда в 2018 году была попытка «перекодировать» историю этого места в мемориал солдат Красной Армии, расстрелянных в годы Великой Отечественной войны.

Максим Лялин рассказал, как простые люди стали подключаться к проекту. Люди со всего мира обращаются в «Сандармох. Возвращение имён», чтобы в этом месте появилась памятная табличка. Волонтёры восстанавливают биографии расстрелянных, их истории остаются на платформах проекта. К такой работе подключаются студенты, они сами ищут информацию, сверяют её, собирают по крупицам. И это тоже в результате получается история о жизни.

Сделать так, чтобы это больше никогда не повторилось, – тоже задача нашего проекта. И это можно сделать. Именно работа с «персональной памятью» решает многие вопросы. Для того чтобы восстановить память об одном человеке, нужно проделать большую работу.

Максим Лялин говорит, что этот процесс поиска и составления биографии очень сильно влияет на того, кто этим занимается. Это тяжёлый труд, в ходе которого меняются представления об убитом. Маленькая биография начинает звучать языком человека с таблички.

Восстановление фотографий и создание табличек – это тоже отдельная история. Каждый памятный знак индивидуальный, их потом группируют, исходя из информации о человеке. «Сандармох» состоит из отдельных мемориалов: тут священники католической церкви Поволжья, тут  украинцы, тут жители одной деревни и так далее.

Волонтёры проекта бережно складывают из осколков оборванные жизни и по одной вплетают их в общую историю этого места, своими силами воздавая дань памяти убитым людям.

На круглом столе говорили и о других проектах в России и за её пределами, где люди сейчас со скорбью и участием буквально выковыривают историю репрессий по крупицам из земли, из камней, архивов, дневников.

Так, например, доктор исторических наук Института истории Академии наук Молдовы  Вирджилиу Бырлэдяну, который, как и некоторые другие участники круглого стола, подключился по зуму, рассказал, как сейчас в Молдове проводят исследования. Останки около 4 000 репрессированных уже нашли. И работа продолжается в разных местах. Речь идёт о жертвах сталинских репрессий довоенного и послевоенного периодов. Историки, исследователи, волонтёры считают, что в Тирасполе должно появиться место памяти регионального значения. Создать его хотят при помощи международных программ.

Канал памяти 

Проект «Канал памяти». Фото: teplohodpamyati.ru
Проект «Канал памяти». Фото: teplohodpamyati.ru

Проект «Канал памяти» это путешествие по Каналу имени Москвы на пароходе. Это трёхчасовое погружение в историю создания канала, «большой акт переживания» как называют его создатели проекта. Они стараются сделать так, чтобы участники путешествия пережили совместно ту историю, которую разворачивают перед ними авторы. О цене, о наследии Дмитлага. Об этом проекте на круглом столе рассказал Олег Котов. Проект вышел за пределы парохода памяти. Энтузиасты создали telegram-бот, который ведёт экскурсию по Каналу имени Москвы. Можно идти вдоль канала и читать в боте справки о том месте, где находишься. Такие вещи могут заинтересовать молодёжь. А это ещё один вопрос, который обсуждали участники встречи.

Освенцим 

Главные ворота лагеря Биркенау (Аушвиц 2). Фото: Oleg Yunakov / Wikipedia
Главные ворота лагеря Биркенау (Аушвиц 2). Фото: Oleg Yunakov / Wikipedia

Особым гостем круглого стола стал священник, представитель Конференции католических епископов Германии при Центре диалога и молитвы в Освенциме Манфред Дезелерс. Он много лет работает с группами, которые приезжают в Освенцим.

Мне кажется, самая большая проблема это то, что жертва и палач у вас всё время смешиваются.

Отец Манфред с этого начал свою речь, резюмируя в том числе результаты исследований мемориального комплекса «Коммунарка», где захоронены по соседству репрессированные, исполнители приказов и их акторы. По словам священника, в Германии после разгрома фашистского режима такого не было.

У нас всё было очень чётко: немцы – палачи; поляки, евреи, люди других национальностей, военнопленные, все, кто были в Освенциме, – жертвы.  Процесс примирения у нас начался с встреч. Наследники палачей стали встречаться с теми, кто представлял жертв, и слушать их. И до сегодняшнего дня немецкие группы, приезжающие в Освенцим, встречаются с евреями и представителями других национальностей,  среди которых есть выжившие и их потомки. Это сильное переживание. Когда мы слышим их истории, узнаём об их страданиях, о том, что они пережили, очевидно совершенно, что их опыт это то, чего не должно было быть. Мы научились обещать, что мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы этого не повторилось. Иногда это очень важно, особенно для немецкой молодёжи, когда им жертвы говорят: «Мы не хотим, чтобы вы чувствовали вину, вы родились после войны. Но мы хотим, чтобы у вас было чувство ответственности. Вы должны понимать, что вы должны сделать, чтобы мир был лучше».

Манфред Дезелерс говорил о важности вопросов, которые история заставляет задавать себе. Как бы я поступил на месте этого конкретного человека, будь то истощённый заключённый концлагеря, который стоит перед выбором, украсть или не украсть пайку у другого заключённого, или молодая немка-секретарша, которая желает веселиться на вечеринках и не хочет ничего знать о том, что происходит за забором лагеря.

Закончилось обсуждение молитвой о правде и мире, которую читали на двух языках.

Боже всемогущий!

Помоги нам видеть, где правда, и стоять за неё. Освободи нас от всякого страха перед насилием и беззаконием. Научи нас бороться со злом, не предаваясь ненависти, продолжая видеть человека даже в недруге. Помоги нам выправить жизнь на нашей земле так, чтобы не проливалась кровь и не совершалось насилие.

Господи, в руки Твои предаём наше прошлое, настоящее и будущее.

Аминь.

Посмотреть трансляцию с круглого стола полностью можно на youtube-канале «Форум “Имеющие надежду”».

Читайте также
ЗАГРУЗИТЬ ЕЩЕ