Как живут люди в бывшей тюрьме

В 1958 году пошехонскую тюрьму, входившую в систему Волголага, перепрофилировали в жилой дом. С тех пор здесь живут люди

Фото: Наталья Мадильян

Фото: Наталья Мадильян

Фотографии, сделанные в 60-х годах в дворе нового жилого дома. Из архива семьи Киселевых.

Фотографии, сделанные в 60-х годах в дворе нового жилого дома. Из архива семьи Киселевых.

Тётя Тося Киселева. Ее семья заехала в новый жилой дом в 1958 году. В 80-х ей дали новую квартиру.

Тётя Тося Киселева. Ее семья заехала в новый жилой дом в 1958 году. В 80-х ей дали новую квартиру.

Во дворе, напротив «тюрьмы», всегда можно встретить кого-то из соседских ребят.

Во дворе, напротив «тюрьмы», всегда можно встретить кого-то из соседских ребят.

Липы перед домом-«тюрьмой» посадили ещё заключённые до войны.

Липы перед домом-«тюрьмой» посадили ещё заключённые до войны.

Капитального ремонта не было с 1958 года: подъезд, кровля, стены находятся в предаварийном состоянии. Общей канализации нет.

Капитального ремонта не было с 1958 года: подъезд, кровля, стены находятся в предаварийном состоянии. Общей канализации нет.

На втором и третьем этажах большинство квартир пустует. Владелец одной из них сидит в настоящей тюрьме.

На втором и третьем этажах большинство квартир пустует. Владелец одной из них сидит в настоящей тюрьме.

Ирина в своей квартире.

Ирина в своей квартире.

Муж Ирины – инвалид, почти не ходит.

Муж Ирины – инвалид, почти не ходит.

Кухня в квартире Ирины.

Кухня в квартире Ирины.

«Нам говорят: как вы здесь живёте? А для нас она самая лучшая – „тюрьмаˮ», – рассказывает Галя.  

«Нам говорят: как вы здесь живёте? А для нас она самая лучшая – „тюрьмаˮ», – рассказывает Галя.  

В палисаднике, во дворе рядом с домом-«тюрьмой», 60-е годы. Фотография из архива Галины.

В палисаднике, во дворе рядом с домом-«тюрьмой», 60-е годы. Фотография из архива Галины.

Комната Галины.

Комната Галины.

На стенах снаружи вокруг всего здания сохранились надписи «автографы» арестантов.

На стенах снаружи вокруг всего здания сохранились надписи «автографы» арестантов.

Взгляд наружу с чердака дома-«тюрьмы».

Взгляд наружу с чердака дома-«тюрьмы».

Вид на бывший дом настоятеля.

Вид на бывший дом настоятеля.

«Иногда приходят те, кто здесь сидел, говорят: у вас здесь страшно. Но мы уже привыкли к этому».

«Иногда приходят те, кто здесь сидел, говорят: у вас здесь страшно. Но мы уже привыкли к этому».

1 / 18

Текст и фото: Наталья Мадильян

Построенный во второй половине XIX  века, до 1953 года он всегда был казённым домом, тюрьмой. В начале 30-х тюрьма была включена в систему ГУЛАГа – точнее, Волголага.  Первый мост через Согу был деревянным, проектировала его женщина-инженер. Говорят, что она была заключённой этой тюрьмы. Заключённые работали и на строительстве Рыбинского водохранилища, строили дамбу.

Фотографии, сделанные в 60-х годах в дворе нового жилого дома. Из архива семьи Киселевых.
Фотографии, сделанные в 60-х годах в дворе нового жилого дома. Из архива семьи Киселевых.

После смерти Сталина заключённых пошехонской тюрьмы амнистировали, дом перепрофилировали в жилой. В 1958 году сюда заехали семнадцать семей.

Тётя Тося Киселева. Ее семья заехала в новый жилой дом в 1958 году. В 80-х ей дали новую квартиру.
Тётя Тося Киселева. Ее семья заехала в новый жилой дом в 1958 году. В 80-х ей дали новую квартиру.

Тогда в каждой квартире было по нескольку детей, все дружили между собой  – и дети, и родители, –  рассказывает Валентина Киселёва, чьё детство прошло здесь.  –   В доме было три баяниста. В праздники мы собирались во дворе: там стояли столики, скамейки, был «взрослый» сад и отдельный садик для детей,  всюду росли цветы. Бабушки следили за порядком и в доме, и во дворе, устраивали субботники. Ребятишки работали вместе со взрослыми, всё до соринки выметали. Дети ставили спектакли, выпускали стенгазету. Именно в те годы были посажены берёзы, которые сейчас растут у подъезда. А липы посадили ещё до войны заключённые. Тут и река рядом. Тихие красивые места.

Во дворе, напротив «тюрьмы», всегда можно встретить кого-то из соседских ребят.
Во дворе, напротив «тюрьмы», всегда можно встретить кого-то из соседских ребят.

Постепенно квартиры пустели: люди уезжали, находили лучшее жильё, старики умирали. Сейчас постоянно живут здесь всего пять семей. Горожане, видимо, по привычке продолжают называть этот дом «тюрьмой».

Липы перед домом-«тюрьмой» посадили ещё заключённые до войны.
Липы перед домом-«тюрьмой» посадили ещё заключённые до войны.

 

Капитального ремонта не было с 1958 года: подъезд, кровля, стены находятся в предаварийном состоянии. Общей канализации нет.
Капитального ремонта не было с 1958 года: подъезд, кровля, стены находятся в предаварийном состоянии. Общей канализации нет.

 

На втором и третьем этажах большинство квартир пустует. Владелец одной из них сидит в настоящей тюрьме.
На втором и третьем этажах большинство квартир пустует. Владелец одной из них сидит в настоящей тюрьме.

Все необходимые коммуникации жильцы проводят сами: каждый как может устраивает свою жизнь в отдельно взятой квартире. Жители мечтают, что найдётся некий волшебник-инвестор, который выкупит здание, устроит здесь какой-нибудь исторический или туристический объект.

Ирина в своей квартире.
Ирина в своей квартире.

В комнатах справа и слева от входа живет Ирина – самая общительная из всех обитателей «тюрьмы». Она с готовностью рассказывает о соседях, кто где живёт, чем занимается, проводит экскурсию по дому, много говорит о коммунальных проблемах и безразличии со стороны государства. Соседи над ней посмеиваются: она, наверное, единственная из жильцов, кто всерьёз надеется на помощь государства. Её жизнь сложилась так, что больше ей рассчитывать не на кого. Своими силами обустроить квартиру она не может.

Муж Ирины – инвалид, почти не ходит.
Муж Ирины – инвалид, почти не ходит.

 

Кухня в квартире Ирины.
Кухня в квартире Ирины.

На первом этаже заняты три квартиры. Галя работает санитаркой в больнице, живёт одна. У неё дома очень аккуратно: порядок, чистота, уют. Она единственная, кто не хочет отсюда уезжать.

«Нам говорят: как вы здесь живёте? А для нас она самая лучшая – „тюрьмаˮ», – рассказывает Галя.  
«Нам говорят: как вы здесь живёте? А для нас она самая лучшая – „тюрьмаˮ», – рассказывает Галя.  

 

В палисаднике, во дворе рядом с домом-«тюрьмой», 60-е годы. Фотография из архива Галины.
В палисаднике, во дворе рядом с домом-«тюрьмой», 60-е годы. Фотография из архива Галины.

 

Комната Галины.
Комната Галины.

На месте её квартиры была женская камера. У Гали обустроен водопровод, канализация, на окнах цветы, рамы выкрашены, под окном палисадник, за домом огород. Ей нравится это место, здесь она живёт с рождения. В 1954 году её мама вышла замуж, и вскоре им дали квартиру. Все светлые моменты жизни связаны с этим домом. Галя вспоминает, как мама ни за что не хотела отсюда уезжать. А теперь не хочет она сама. Дом полон тайн. Жители рассказывают о расстрельной комнате, которая находилась в правом дальнем углу дома. Случайно или нет, но сейчас на этом месте никто не живёт: здесь сложены старые вещи, на окнах паутина и пыль.

На стенах снаружи вокруг всего здания сохранились надписи «автографы» арестантов.
На стенах снаружи вокруг всего здания сохранились надписи «автографы» арестантов.

Ещё одна нераскрытая тайна тюрьмы связана со строительством моста. Рассказывают, что были случаи, когда тех, кто умер на стройке, хоронили прямо в дамбе, засыпав землёй. Поговаривают также, что на чердаке сохранились росписи от тюремного храма – большой молельной комнаты, которая располагалась на втором этаже, но за старыми балками, битым кирпичом, шаткими перекрытиями, верёвками для сушки белья очень сложно что-либо разглядеть.

Взгляд наружу с чердака дома-«тюрьмы».
Взгляд наружу с чердака дома-«тюрьмы».

Слева от «тюрьмы» сохранилась часть стены – то, что осталось от бани для заключённых. За баней – большой деревянный дом с заколоченными окнами. Это бывший дом настоятеля местного храма. После того как тюрьму расформировали, здесь под одной крышей жили и бывшие надзиратели, и бывшие заключённые. Дом расселили несколько лет назад.

Вид на бывший дом настоятеля.
Вид на бывший дом настоятеля.

 

«Иногда приходят те, кто здесь сидел, говорят: у вас здесь страшно. Но мы уже привыкли к этому».
«Иногда приходят те, кто здесь сидел, говорят: у вас здесь страшно. Но мы уже привыкли к этому».

Фотографии были сняты в августе 2019 года. Автор признателен жителям пошехонского дома на Новленской улице – за то, что поделились своими историями.

Читайте также
ЗАГРУЗИТЬ ЕЩЕ