Катынь. 81 год

13 апреля – День памяти жертв Катынского преступления. Несёт ли за него ответственность современная Россия? И почему до сих пор есть те, кто пытается его отрицать?

Мемориал в Катыни. Фото: katynpromemoria.pl

Эти вопросы мы обсудили с краеведом и автором экскурсий по местам памяти жертв советских репрессий Игорем Корпусовым. С 2006 года он водит экскурсии и по мемориальному комплексу «Медное», где находится Польское военное кладбище. – Вопрос, возможно, несколько наивный: зачем нужно было расстреливать польских офицеров в Катыни? Чтобы явить силу и превосходство? Это ведь противоречит даже военной этике. – Это кажется ещё более непонятным, когда знаешь, что люди, убитые по Катынскому делу, вообще не считались военнопленными. Ведь официально СССР с Польшей не воевал, а в Осташковском лагере и вовсе содержались работники полиции, пограничной стражи и гражданские лица. Даже их условия содержания в лагере отражали этот момент: у них были с собой личные вещи, они имели возможность свободной переписки. Отвечая на этот вопрос, нужно понимать, что государства, гражданами которого они были, в глазах советских руководителей более не существовало. Чьи это военнопленные? Кто будет интересоваться их судьбой? Но, как оказалось, позже нашлись те, кто заинтересовался. Ответ на вопрос «зачем» можно найти в «постановочной записке» наркома НКВД Лаврентия Берии в Политбюро ЦК ВКП(б). Она была написана еще в феврале 1940. Видно, что её переделывали, вплоть до замены страниц. На основании этого иногда отрицают подлинность «записки», но такие предположения несостоятельны. Её достоверность вполне доказана. В «записке» Берия высказывает следующее: все поляки, которые содержатся в лагерях и находятся в списках на расстрел, являются закоренелыми и неисправимыми врагами советской власти. Далее следует тезис о том, что надо применить к ним высшую меру социальной защиты – расстрел. Ещё один мотив для её применения: разгрузка лагерей, освобождение мест для других заключенных. Если мы посмотрим в архивах переписку начальника Осташковского лагеря майора Борисовца со своим начальством, то увидим, что в ней содержатся многочисленные жалобы на трудности содержания поляков. Например, ему велят принять очередную партию заключенных, а он отвечает, что уже и без того очень тесно, есть проблемы со снабжением, медицинским обслуживанием и пр.

Мемориальный комплекс «Катынь». Фото: katynpromemoria.pl
– А можно ли утверждать, что ответственность за Катынское преступление есть и на русском народе?  – Поляки, с которыми мне приходилось общаться, так не считают. На этот вопрос я предпочитаю смотреть под следующим углом. Говоря об истории репрессий, мы часто совершаем одну и ту же ошибку: считаем, что эта история закончена. Многие заглядывают в прошлое и думают о том, какой же ужас происходил. Такое количество людей было убито, столько судеб поломано ни за что. И при этом никто не наказан! Мне кажется, у нас сейчас нет представления о единстве нашего народа здесь и сейчас в истории и традиции. Если же мы будем ощущать себя единым народом, и принимать решения сейчас, учитывая то, как жили наши предки на этой земле и как будут жить наши потомки, тогда, я думаю, мы найдем для себя ответ на этот вопрос. Для нас это будет уже не вопрос личной вины, а ответственности как понимания и признания того факта, что мы находимся в этой реке времени. Родившись в России, мы вошли в её историю. Мы не правы, не виноваты, мы просто здесь и сейчас, несём в себе последствия нашего трагичного прошлого. Из них надо выбираться, чтобы те, кто придут на эту землю за нами, застали Россию в лучшем виде, чем застали её мы. И это предмет нашей ответственности. * По требованию властей мы указываем, что организация признана в России «иностранным агентом»

Читайте также
ЗАГРУЗИТЬ ЕЩЕ