История двух расстриг 

Когда православие и политика замешивается в одно тесто и вкус этих двух компонентов становится трудно различим, уместно вспомнить реальные истории наших предшественников, кто проходил этот искус в полный рост 

Иеромонах Илиодор. Фото: книга С. Д. Труфанова «Сумасшедший монах», Николай Васильевич Огнев. Фото: rsl.ru

Иеромонах Илиодор. Фото: книга С. Д. Труфанова «Сумасшедший монах», Николай Васильевич Огнев. Фото: rsl.ru

В церкви самое суровое наказание клирика – это лишение сана. Хуже только отлучение от церкви, но оно может относиться и к мирянам и применяется крайне редко. Можно сравнить две истории известных в начале прошлого века священнослужителей. История первая. Молодой (родился в 1880 году), образованный (выпускник духовной академии) иеромонах Илиодор был убежденным монархистом и столь же активным антисемитом. Даже на фоне далеко не филосемитских настроений, преобладавших в церковных кругах, он особенно выделялся своими подстрекательскими проповедями. Ненавидел иеромонах также толстовцев, иноверцев, либералов, интеллигентов, осуждал госслужащих любого ранга, которые, по его мнению, слишком мирволили либерализму. Доставалось при этом и консерваторам, которые стремились действовать в рамках закона и приличий. Самому Илиодору закон писан не был – однажды он написал статью, в которой призвал казнить графа Витте, причем проявил при этом немалую креативность: «Непременно нужно повесить этого изменника; нужно повесить при такой обстановке: на Красной площади в Москве построить нужно высокую виселицу из осины; ударить в набат на колокольне Ивана Великого; собрать весь Православный народ; около виселицы поставить всех министров; тогда привести великого преступника на место казни; привести, как следовало бы, не в ермолке и лапсердаке, а во всех орденах и графской короне; это нужно сделать для того, чтобы показать министрам и высшим сановникам, что от виселицы никто за измену и предательство не может убежать. Потом архиереям или священникам благословить палача на святое патриотическое дело, а он после того должен вздернуть графа на перекладину двух столбов». После этого церковное начальство поняло, что батюшка зашел слишком далеко. И сурово его наказало – перевело из Почаева в Саратовскую епархию, полагая, что может там он успокоится. На этом суровость закончилась – не обижать же хорошего, но несколько увлекающегося человека. Не успокоился – в 1908 году в Царицыне его люди прямо во время проповеди иеромонаха стали избивать зашедшего в храм учителя, которого приняли за журналиста, критиковавшего Илиодора. Потом переключились на избиение помощника пристава, пытавшегося защитить учителя, а завершили тем, что побили фельдшера, вступившегося за обоих. И всё это на монастырском подворье. Примчавшийся полицмейстер Бочаров вызвал казаков, разогнавших толпу. В Петербурге наконец поняли, что дело неладно и надо проявить ещё большую суровость. Полицмейстера, обидевшего православный люд, перевести в Севастополь, а Илиодора – в Минск. Бочаров уехал, а Илиодор остался. Задружился с Григорием Распутиным, был принят в кружке графини Игнатьевой – такому адаманту православия не был страшен не только полицмейстер, но и сам Синод. Губернатора, личного протеже Столыпина, пытавшегося обуздать иеромонаха, тоже уволили. В 1911 году Илиодора принял царь. Так как ревностный служитель Божий перешагнул порог 30-летия, то он уже стал задумываться о епископстве.

Николай Васильевич Огнев. Фото: rsl.ru
Две истории. Иеромонаху Илиодору за его монархизм и патриотизм прощалось многое. Даже сейчас, когда известна его авантюрная судьба и понятно, насколько он дискредитировал церковь, в работах церковных авторов проскальзывает искреннее сожаление по поводу того, как хорошо начинал иеромонах и как печально закончил, не выдержав искушений. Протоиерею Огневу как либералу и оппозиционеру снисхождения не было. И хотя он достойно выдержал выпавшие на его долю испытания и сохранил верность церкви, о нём и его коллегах если и вспоминают, то как об участниках смуты и предшественниках обновленчества, способствовавших разрушению великой державы, где звон колоколов сочетался с ароматом пирогов. Читайте также Facebook автора.

Читайте также
ЗАГРУЗИТЬ ЕЩЕ