Григорий Нисский родился между 335 и 340 годами в Кесарии Каппадокийской (ныне это город Кайсери в Турции) в богатой аристократической семье с глубокими христианскими традициями. Их бабушка Макрина подвергалась гонениям при императоре Диоклетиане, их мать Эмилия, также прославленная в лике святых, была дочерью мученика. Дядя Григория был епископом. Из девяти его братьев и сестёр четверо были прославлены Церковью в лике святых: святители Василий Великий и Петр Севастийский, преподобная Макрина Младшая и блаженная Феозва.
Впрочем, о детстве святителя, о его юности и воспитании осталось крайне мало сведений. Достоверно можно сказать лишь о том, что начальное образование Григорий получил в языческой школе в Кесарии, а затем его христианским образованием занялся старший брат Василий, который в юности учился в Афинской Академии.
Григорий Нисский всегда очень тепло отзывался о своём брате: «Ибо, слыша об учителе и пастыре после апостолов, ты, конечно, представил уже в уме пастыря и учителя, вполне последовавшего Апостолам. Я говорю о нём, о сосуде избрания, высоком по жизни и слову Василии, который был угоден Богу от рождения, старец нравами от юности, научен, подобно Моисею, всякой премудрости внешних учений и вместе с тем священными Писаниями от младенчества и до конца жизни напитан, возращен и укреплен».
Тем не менее, несмотря на пример семьи, Григорий в молодые годы не проявлял особой религиозности. Достоверно известно, что он женился на некой Феосевии, занимался светской карьерой, довольствуясь обязанностями анагноста – это древнехристианская должность мирян, предполагавшая чтение Священного Писания на богослужебных собраниях.
Переломным моментом для него стала внезапная смерть молодой жены. Переживая трагедию, Григорий удалился в один из монастырей на берегу реки Ирис, основанный его старшим братом Василием.
Но тихой монашеской жизни не получилось.
* * *
В это время на Востоке набирало популярность лжеучение Ария. Несмотря на осуждение арианства I Вселенским Собором, местные соборы (например, Собор в Римини) не спешили осуждать Ария и его учение. И благодаря тому, что император Валент сам был арианином, вскоре при дворе организовалась мощная группировка ариан, стремившихся выдавить православных.
Вскоре религиозные споры выплеснулись на улицы.
Сам Григорий Нисский об этих спорах писал, что наступили дни всеобщего сумасшествия: «Ты спросишь о волах, а он любомудрствует тебе о Рожденном и Нерожденном. Хочешь узнать о цене хлеба, а он отвечает тебе, что Отец больше, а Сын у Него под рукой; если скажешь, что пригодна баня, решительно говорит, что Сын из ничего. Не знаю, как надлежит назвать это зло – бредом или сумасшествием и такой повальною болезнью, которая производит помешательство в рассудке…».
Святитель Василий Великий наотрез отказался следовать в фарватере придворной партии ариан, за что император Валент разделил Каппадокию на две провинции – «Каппадокия Прима» и «Каппадокия Секунд», что по идее сократило каноническую территорию Василия и ослабило его позиции в церкви.
Но Василий Великий призвал брата и своего близкого друга Григорий Назианзина (он же Богослов) стать епископами ключевых городов Каппадокии.
Так Григорий прибыл в небольшой городок Ниссы – столицу новой провинции Каппадокия-Прима, который стал его второй родиной.
* * *
Его служение было непростым. Уже к середине IV века ариане праздновали полную победу над разгромленной партией «никейцев» – в восточной части Римской империи не осталось ни одного епископа, не принадлежавшего к партии ариан.
С неугодными священнослужителями поступали жестоко – так, один из новых епископов-ариан, приближенный к императору, распорядился всех «никейцев» продать в рабство на рудники, а прихожан, осмелившихся выступать в защиту гонимых епископов, велел высечь плетьми и изгнать из города.
Изгнали из города и Георгия Нисского.
В 375 году в Анкире был созван синод, чтобы судить Григория по ложному обвинению в растрате церковных средств и нерегулярном рукоположении епископов.
Зимой того же года Георгий был арестован имперскими войсками, но бежал в неизвестном направлении.
Нисский синод, созванный весной 376 года, низложил его.
* * *
Но в тот же год на восточную границу империи внезапно нахлынули толпы беженцев из-за Дуная. Это были готы, бежавшие от нашествия кочевников-гуннов.
Почти два года готы безраздельно владели римскими городами на Балканах, пока император Валент спешно собирал по провинциям боеспособную армию.
Решающая битва состоялась 9 августа 378 года недалеко от города Адрианополя. Римские легионы были окружены силами тяжелой готской кавалерии, и началось настоящее избиение. Сам император Валент погиб во время беспорядочного бегства, и его смерть ознаменовала собой начало краха арианской ереси.
* * *
Новый император Грациан объявил войну арианам, и святитель Григорий вернул себе кафедру в 378 году.
В том же году умер его брат Василий, и Григорий взял на себя многие обязанности своего брата в Понте – столице провинции Каппадокия-Секунд (то есть, Вторая Каппадокия).
В следующем 379 году святитель Григорий принимает участие в Антиохийском соборе, на котором было восстановлено церковное общение Рима и Константинополя.
И в том же году он пишет своей замечательный труд «О душе и воскресении», которое хотелось бы посоветовать прочитать всякому христианину. Это диалог святителя Григория с его старшей сестрой святой Макриной, которая была главной одной из женских монашеских общин. Возвращаясь домой из Антиохии, его настигла новость о предсмертном состоянии старшей сестры. Григорий успел застать её ещё живой, и смог записать их беседу о тех вопросах, которые волнуют каждого верующего человека при размышлении об уготованной жизни Вечной.
Святитель писал: «Если кто, имея на себе изорванный хитон, скинет с себя эту одежду, то не увидит уже на себе неблагообразия того, что сброшено, так когда и мы совлечемся мертвенного этого и гнусного хитона, наложенного на нас из кож бессловесных животных (а слыша о коже, думаю разуметь наружность бессловесного естества, в которую облеклись мы, освоившись со страстью), тогда всё, что было на нас из кожи бессловесных, свергнем с себя при совлечении хитона. А воспринятое нами от кожи бессловесных — плотское смешение, зачатие, рождение, нечистота, сосцы, пища, извержение, постепенное прихождение в совершенный возраст, зрелость возраста, старость, болезнь, смерть. Поэтому если не будет при нас этого, то как останется у нас происшедшее от этого? Потому при надежде, что другое некое состояние последует в будущей жизни, напрасное дело догмату о воскресении противополагать, что не имеет ничего общего с жизнью по воскресении. Ибо морщинистость и дородность тела, сухощавость и полнота, и все иное, что бывает с текучим естеством тел, что общего имеют с той жизнью, которая чужда текучего и скоропереходящего препровождения настоящей жизни?»
* * *
Весной 381 года в Константинополе прошёл Второй Вселенский Собор, на котором при самом деятельном участии Григория Нисского были окончательно сформулированы слова Никео-Цареградского Символа веры.
Это был вопрос, расколовший христианский мир. Несмотря на обсуждение этого вопроса на I Вселенском Соборе и принятое, казалось, решение, тринитарные споры лишь усилились и требовали введения четких формулировок.
На Соборе два Григория – Григорий Богослов и Григорий Нисский – представили своё видение тринитарного вопроса, которое опиралось на ранние работы святителя Василия Великого (именно поэтому этих троих отцов церкви и стали называть Великими Каппадокийцами).
Суть учения святителей о Пресвятой Троице можно сформулировать так: полнота Божественной жизни выражается в Троичности, её тайне, единосущной и нераздельной. При этом, Отец, Сын и Святой Дух – это три самостоятельных Божественных Лица, обладающих всеми Божественными совершенствами, но это не три отдельные существа, Они имеют единое и нераздельное Божеское естество, единую Божественную сущность.
Но если Василий Великий сделал упор на разграничение понятий «сущность» и «ипостась», то Григорий Нисский, как и Григорий Богослов, объединил понятия «ипостась» («ипостасис») и «лицо» («просопон»), наполняя их новым онтологическим смыслом.
В то же время, Господь, по определению святителя, непознаваем человеческим разумом. «Существует одно только имя, определяющее Божественную природу: изумление, которое нас охватывает, когда мы мыслим о Боге».
Поэтому богопознание по Григорию Нисскому – не формальное и рациональное знание о Боге, а жизнь в Боге.
«Мне представляется, что не видение Бога лицом к Лицу предлагается здесь тому, чье душевное око очищено; но предложенное нам в этой дивной формуле то, быть может, что Слово выразило в более ясных терминах, обращаясь к другим, когда говорит: «Царство Божие внутри вас», для того, чтобы мы поняли, что, предочистив свои сердца от всего тварного и всякой плотской склонности, мы видим в собственной своей красоте образ божественной природы... Итак, соответствующий тебе способ созерцания в тебе самом... Это подобно тому, как глядящие на солнце в зеркале, если и не устремляют своих взоров на само небо, видят солнце в блеске зеркала не меньше тех, кто смотрит на солнечный диск; так же и вы, ослепленные светом Божиим, если возвратите в себе благодать заложенного в вас с самого начала образа, то возымеете то, что ищете. Божество действительно есть чистота, бесстрастие, удаление от всякого зла. Если вещи эти в тебе, то в тебе Бог. Когда твой ум непричастен никакому злу, свободен от страстей, удален от всякой нечистоты, ты блажен от остроты своего зрения, ибо, как очищенному, тебе известно то, что невидимо нечистым, и так как удален плотский туман с душевных твоих очей, ты необозримо созерцаешь в чистом воздухе сердца это блаженное зрелище».
* * *
Дожив до глубокой старости, святой Григорий Нисский мирно скончался, вскоре после Поместного Константинопольского Собора 394 года.
