Начало читайте тут
Речь пойдёт о движении литературы. Не о развитии. Литература, как и другие искусства, не знает линейного прогресса. Пушкин и Лермонтов писали лучше современных нам поэтов. Ни один современный русский писатель не сравнится с Достоевским и Львом Толстым. Так о каком прогрессе может идти речь? Но нет и упадка, деградации. Литература последних 30 лет пусть и уступает литературе Золотого и Серебряного веков, но, на мой взгляд, превосходит русскую советскую литературу 60–80-х. Поэтому я решил использовать термин нашего старейшего литературного критика Ирины Бенцоновны Роднянской – движение литературы.
Есть в России журнал «Знамя», который с лёгкой руки критика Андрея Немзера получил славу «выставки достижений литературного хозяйства». Им уже много лет руководит критик Сергей Чупринин. Недавно я перечитал одну его статью. Там Сергей Иванович вспоминал, о чём думали, что прогнозировали писатели и критики в начале 90-х и что из их прогнозов сбылось. Поразительно, но не сбылось ничего. Предполагали, что на смену большому, отменно длинному русскому роману придёт компактный «евророман». Книжка, которую легко будет положить в дамскую сумочку и даже в карман мужского пиджака. А всё получилось иначе. Среди самых успешных книг нашего времени – толстые тома Алексея Иванова, Захара Прилепина, Виктора Ремизова.
Пресс-конференция писателя Захара Прилепина, посвященная его новой книге «Взвод. Офицеры и ополченцы русской литературы». Фото: Киселев Сергей / Агентство «Москва»«В русской литературе не существовало раблезианской традиции Возрождения, как в других литературах, а русский роман в целом по сей день остаётся, пожалуй, образцом целомудрия. Советская же литература – это сама невинность. Невозможно себе представить русского писателя, сочинившего, к примеру, “Любовника леди Чаттерли”», – утверждал Владимир Набоков в лекции по истории русской литературы. Казалось, что теперь-то с этим покончено. Литераторы перестали стесняться описывать менструацию и дефекацию, сексуальные оргии, разнообразные извращения.
В 90-е годы русская литература потеряла невинность. Не только молодые писатели или старые литературные диссиденты, а заслуженные, уважаемые и уже седовласые советские писатели принялись писать о сексе. Да о каком! Сейчас просто немыслимо, что позволял себе, скажем, Александр Проханов в романе «Теплоход Иосиф Бродский»: бесконечные описания самых извращённых соитий, свальный грех и прочее: «…мнилось, что шокирующие с непривычки детали, описания, сюжетные повороты вот-вот легализуются, дав нашей прозе озорство и чувственность, пребывавшие доныне в дефиците», – пишет Сергей Чупринин.
Но эти книги, за редчайшими исключениями, успехом у читателя не пользовались. Как-то очень быстро наелись и объелись этой «клубничкой». Писатель Николай Никонов, председатель Екатеринбургского отделения Союза писателей России, много лет мечтал написать откровенную книгу о любви и сексуальности. И вот время вроде бы настало. Эротический роман «Чаша Афродиты» пришёл к читателю, но читатель его даже не заметил: «Никонов был не столько даже опечален, как озадачен: ну, не может же быть!..» – писал критик Валентин Лукьянин.
Фото: Новосильцев Артур / Агентство «Москва»А вскоре и сами писатели эту тему оставили. Оставили задолго до появление нынешних ограничений и запретов: «Секс в России, конечно, как был, так и есть. А вот спроса на его художественное воплощение, по-видимому, нет. Как и в прежних поколениях не было», – замечает Сергей Чупринин.
Наконец, ведущим художественным направлением должен был стать и вроде бы уже становился постмодернизм. Литература превратится в игру со словами и стилями. Это пророчили критики и литературоведы. Но окончились 90-е, и постмодернизм, очевидно, надоел и читателям, и самим писателям. Молодой тогда писатель Сергей Шаргунов провозгласил в 2001 году пришествие нового реализма. Пришло новое поколение писателей, которые вернулись как будто даже не в прошлый, а в славный для русской литературы позапрошлый век. Они открывали для себя новые (старые, только чуть-чуть подзабытые) жанры и направления: психологическую прозу, натурализм, критический реализм. Некоторые из этих новых реалистов быстро сошли с дистанции, другие же определяют литературный климат наших дней. Среди них Роман Сенчин, Захар Прилепин, Илья Кочергин, тот же Сергей Шаргунов.
Фото: Любимов Андрей / Агентство «Москва»
Книга «Чапаев и Пустота». Фото: Издательство Эксмо
Книга «Стрекоза, увеличенная до размеров собаки». Фото: Издательство Вагриус