Ильф и Петров были популярнейшими писателями-сатириками. А ещё корреспондентами газеты «Правда», главной партийной газеты Советского Союза. Редакционные статьи для «Правды» иногда писал сам товарищ Сталин. Публикация в «Правде» – это не мнение журналиста, это указание партии. Даже если указание исходило от беспартийного фельетониста. После фельетонов Ильфа и Петрова начиналась прокурорская проверка на Черноморском флоте (реакция на фельетон «Необыкновенные страдания директора завода»), районный суд в Москве пересматривал приговор и освобождал человека из тюрьмы («Дело студента Сверановского»). Большие начальники из наркомата лёгкой промышленности оправдывались перед фельетонистами и приглашали их ознакомиться «с качеством готового платья, выпускаемого московскими швейными фабриками». Едва ли не заискивали. Это случилось после фельетона «Директивный бантик», который оставался актуальным ещё много лет.
Кружок юных безбожников в специальной школе. Фото: Муромский историко-художественный музейЖизнь корреспондентов «Правды» была весьма благополучной, особенно на фоне жизни большинства простых людей. Евгений Петров даже в Лос-Анджелесе будет скучать по Москве, где он каждый день «пил хороший чай, ел икру и сёмгу. А котлеты! Обыкновенные рубленые котлеты! С ума можно сойти! Или, например, щи со сметаной или бефстроганов».
Но всё же бессмертие Ильф и Петров обрели не фельетонами в «Правде», «Крокодиле», «Литературной газете», журнале «Чудак» и газете «Гудок». Слава писателей-сатириков пришла к ним после романа «Двенадцать стульев». «Золотой телёнок» сделал эту славу ещё ярче, удвоил и без того грандиозный успех.
Разворот первого издания романа «Двенадцать стульев». Фото: Издательство «Земля и фабрика»Сатира и юмор тех лет мало напоминают современный юмор стендаперов и кавээнщиков. Это был не смех ради смеха. Сатира и юмор – часть машины советской пропаганды. Сатирик – такой же агитатор, пропагандист, приравнявший перо к штыку. Просто он действует другими методами. Советский сатирик должен бороться с бюрократизмом, тунеядством, кумовством, коррупцией, которые, как заразная болезнь, поразили советские учреждения. Сатирик должен содействовать воспитанию нового человека, при этом высмеивая человека прошлого, который не может и не должен войти в социалистическое общество. А ещё сатирик разъясняет людям политику партии и правительства, готовит общественное мнение к восприятию новой реальности.
Увы, но одной из мишеней сатиры была православная церковь, да и вообще вера в Бога. Как ни вспомнить искателя чужих сокровищ отца Фёдора, этого корыстолюбивого и беспокойного священника-предпринимателя из «Двенадцати стульев». Или ксёндзов в «Золотом телёнке», что прельстились перспективой заполучить в пользование машину вместе с шофёром – Адамом Козлевичем. Оба раза сам Остап Бендер даёт отпор чересчур активным «служителям культа»: «Великий комбинатор не любил ксёндзов. В равной степени он отрицательно относился к раввинам, далайламам, попам, муэдзинам, шаманам и прочим служителям культа» («Золотой телёнок»).
Евгений Петров читает роман "Золотой телёнок" в английском переводе. Фото: Елеазар ЛангманВ 1929 году Евгений Петров приехал в Италию. Цель этой его командировки до сих пор не ясна. Видимо, его отправил туда покровитель Ильфа и Петрова, знаменитый советский журналист Михаил Кольцов. Очень влиятельный человек. Петров написал несколько очерков, в одном из них («Чертоза») рассказал о нравах католических монахов, которые-де живут в своей обители так роскошно, что скромная мирская жизнь кажется им противной.
В 1930-м на экраны выйдет уморительно смешной фильм Якова Протазанова «Праздник святого Йоргена». Это самая настоящая антирелигиозная агитка. В некоем европейском городе готовятся отмечать праздник вымышленного святого Йоргена. В его житии использованы ни много ни мало евангельские сюжеты, да и внешний облик Йоргена очень похож на Спасителя. На почитании святого служители храма делают большие деньги. На эти деньги позарились два обаятельных вора и мошенника. Их играют знаменитый драматический актёр Анатолий Кторов и популярнейший советский комик Игорь Ильинский. Красивый яркий герой Кторова представляется сошедшим с небес святым Йоргеном. Его убедительно просят вознестись снова на небеса. Умным церковникам ясно, что перед ними аферист. Получив от церкви большие «подъёмные», мошенник увозит в автомобиле молоденькую дочку настоятеля храма. Герой Ильинского, «исцелённый» своим подельником от вымышленной болезни, прославляется как новый святой.
Кадр из фильма «Праздник святого Йоргена». Фото: МежрабпомфильмВ работе над сценарием приняли участие Ильф и Петров – написали титры для фильма, который в первой версии был немым, а после частичной озвучки остался тоже по большей части немым. Титры такого рода: «Чудотворный источник св. Йоргена. Подлинное чудо – приносит 100% на капитал» (в фильме фраза изменена на «1000% дохода»).
Критика церкви – тема для тех времён лёгкая, властью поощряемая. Карикатуры на священников не сходили со страниц советских газет. Выходила специальная газета «Безбожник», журналы «Атеист», «Безбожник у станка», работал «Союз воинствующих безбожников».
Журнал «Безбожник у станка» и газета «Безбожник». Фото: Российская Государственная БиблиотекаМежду тем Евгений Петров, он же Евгений Петрович Катаев, был внуком священника. Его дедушка, отец Василий, служил в Свято-Троицком кафедральном соборе Вятки. Да и весь род Катаевых – священнический. Сыновья отца Василия учились в духовной семинарии, но священниками не стали. Средний сын, Пётр Васильевич Катаев, окончил ещё и новороссийский университет в Одессе и до революции 1917 года преподавал в женском епархиальном и в юнкерском училищах. Он оставался человеком верующим, чего, очевидно, нельзя сказать о его сыновьях – советских писателях Валентине Катаеве и Евгении Петрове.
Валентин, впрочем, не отличался рвением в антирелигиозной пропаганде. Он даже сохранил уважение к вере. Хотя бы в память о любимом отце.
Пётр Васильевич Катаев с сыновьями Валентином и Евгением. Фото: Катаев, В. П. Собрание сочиненийИз рассказа Валентина Катаева «Отец»: «Отец в нижнем белье стоял на коленях на коврике перед грановитым углом и молился. С добросовестной внимательностью очень близорукого человека он прикладывал пальцы ко лбу, плечам и груди. <…> Петя был уверен, что он молится за покойную маму и за него». Это опубликовано в том же 1928 году, почти одновременно с «Двенадцатью стульями». У старшего Катаева нет тех шуточек, тех острот, которые были столь обычны для Ильфа и Петрова.
А что же Илья Ильф? В своей дореволюционной жизни он Иехиел-Лейб Файнзильберг, сын банковского служащего из Одессы. Как и другие еврейские дети, он, конечно, посещал хедер – иудейскую религиозную школу. Насколько внимательно он там учился? Трудно сказать.
Илья Ильф читает книгу "Двенадцать стульев". Фото: Елеазар ЛангманВалентин Катаев в годы Гражданской войны воевал на стороне белых, а потом отсидел полгода в тюрьме одесской ЧК. Там же сидел и его младший брат Евгений. А вот Ильф был уже тогда на стороне Красной Армии. По здоровью он для армейской службы не годился, но записался в одесский Караульный полк. До 1935 года ничто не говорило о его религиозности. Вместе с Петровым высмеивал врагов советской власти. Если сомневаетесь – перечитайте знаменитую главу «Ярбух фюр психоаналитик» в романе «Золотой телёнок».
И вот летом 1935 года Сталин решил послать советских журналистов в США, чтобы они посмотрели, как живёт простой американец, как организован его быт и нельзя ли позаимствовать полезный американский опыт и для советской жизни. Кандидатуры Сталин, очевидно, велел подобрать главному редактору «Правды» Льву Захаровичу Мехлису. Мехлис предложил своих сотрудников: Илью Ильфа, Евгения Петрова и Льва Никулина. Эти кандидатуры утвердили на заседании Политбюро. Никулин по какой-то причине не поехал. В Америку послали Ильфа и Петрова, щедро снабдив их долларами для текущих расходов в дорогостоящем путешествии.
Самолёты из Москвы в Америку тогда не летали. Путь лежал через всю Европу. Сначала на поезде, затем – через Атлантику на пароходе «Нормандия». И первой страной, куда прибыли Ильф и Петров, была Польша. Здесь и началась самая странная история из жизни Ильфа, которая как будто противоречит всему, что известно об Илье Арнольдовиче прежде. Ильф и Петров отправились к хасидам, в местечко Гара-Кальвария под Варшавой.
