«Лучше в море броситься, чем опять к красным попасть»

В память о том, как русские солдаты уходили в изгнание, «Стол» публикует отрывок из книги «Русский исход. Керчь. 1920 год» 

Эвакуация Русской Армии из Крыма, 1920 год. Фото: wikimedia.org

На подходе Донских частей к Керчи 14 ноября по полкам был разослан приказ, в котором указывалось, когда, в каком порядке и на какое судно предстоит грузиться, и предписывалось выслать вперёд квартирьеров.

В течение 14 ноября суда продолжали по очереди подходить за углём к «Дыхтау». В этот день из Керчи в Константинополь самостоятельно ушло моторное судно «Елизавета Валентина де Дио» с 58 людьми на борту. 15 ноября почти все боевые корабли, кроме ледокола «Всадник», на котором был поднят флаг начальника 2-го отряда, и канонерской лодки «Грозный», отошли от берега и стали на позиции в Камыш-Бурунском створе. Канонерская лодка «Урал» была направлена крейсировать по каналу до входа в Азовское море.

Книга «Русский исход. Керчь. 1920 год». Фото: Издательство «Чёрная Сотня»

На рассвете 15 ноября донцы вступали в Керчь. На окраине города их встречали квартирьеры и батальон офицеров Керченского гарнизона, призванный обеспечить порядок в порту. Казакам указывали дорогу к пристани и сообщали правила погрузки. Во избежание скученности и неудобств в городе войскам было приказано оставить всех лошадей и обозы при въезде в Керчь. Каждому полку разрешалось взять с собой лишь несколько подвод для казённого имущества, запасов продовольствия и тяжёлых вещей. Характер войны в Северной Таврии требовал быстрого маневрирования, а потому пехота преимущественно перемещалась на подводах.

Кроме того, все пулемёты возились на тачанках, число которых могло доходить до сотни на полк. Тысячи лошадей и запряжённых повозок остались за городом. Ехавшие в обозе старики, женщины и дети нестройными кучками толпились у войсковых колонн.

Начальник штаба 3-й Донской дивизии генерал-майор Сысой Капитонович Бородин вспоминал: «Съ восходомъ солнца 2 (15) ноября 1920 года многія улицы и площади города Керчи заполнились всадниками въ чёрныхъ и бѣлыхъ папахахъ, въ защитныхъ англійскаго образца шинеляхъ, съ пиками и безъ нихъ, съ шашками и винтовками за плечами. Во вьюкахъ всадниковъ видны были чёрныя кожаныя и сѣрыя полотняныя доверху наполненныя перемётныя сумы, и сверху сумъ, подпирая заднюю луку, приторочены были одѣяла, попоны, мѣшки съ продовольствіемъ, полушубки.

Всадники колоннами входили въ городъ, останавливались и слѣзали съ лошадей. Не было среди всадниковъ ни шумнаго разговора, ни смѣха, ни безшабашной ругани. Каждый посматривалъ въ сторону моря и сосредоточенно думалъ и ждалъ приказаній».

Российские войска садятся на борт во время эвакуации из Крыма, 1920 год. Фото: wikimedia.org/

С тяжёлым сердцем и слезами на глазах расставались казаки с боевыми конями: одни из чувства вины старались не смотреть в глаза своим лошадям, другие целовали их в морды и, перекрестившись, уходили к пристани. Животные чувствовали, что хозяева их оставляли, пугливо поводили ушами, сиротливо озирались и жалобно всхрапывали. Бойцы шли к месту погрузки пешком, неся оружие и личное имущество, и почти незамедлительно грузились на баржи, развозившие их к транспортам на рейде, или прямо с пристаней – на более мелкие суда. Неизвестно, как пролегал путь через город к Широкому молу и пристаням, но на некоторых участников этих событий Керчь произвела тягостное впечатление: они вспоминали невзрачный и однообразный вид построек, грязные и неровные улицы. В порту широко разносилась весёлая бодрая музыка маршей, которую играл военный оркестр. Но на неё никто не обращал внимания, и даже обычных казачьих песен не звучало – люди были сосредоточенны и молчаливы.

Погрузка проходила в полном порядке, не было криков и пьяной ругани, как в Новороссийске. Повсюду кем-то были расклеены вырезки из свежего номера местной, уже полубольшевистской, газеты с приказом П.Н. Врангеля и обращением правительства. Казаки шёпотом обсуждали разрешение остаться в Крыму на милость победителей. Но слишком широко были известны ужасы большевистской неволи: «Лучше въ море броситься, чѣмъ опять къ краснымъ попасть», – говорили многочисленные свидетели унижений и жестокостей, совершаемых над пленёнными в Новороссийске казаками. Все предпочли уйти в изгнание, чем остаться в красном отечестве, за малым исключением из бывших пленных красноармейцев, жителей Крыма, санитаров и врачей. Впрочем, никто не думал, что покинет родину навсегда – царила уверенность, что весной начнётся новый поход против большевиков. В 10 часов утра 15 ноября в Керчь прибыло французское посыльное судно «Туль», чтобы забрать подданных Франции и Греции, и после полудня, исполнив свою миссию, ушло в Чёрное море. Весь день продолжалась погрузка, а транспорты, на которых она была окончена, постепенно оттягивались буксирами на рейд. В этот день стало ясно, что войск будет значительно больше запланированных 25 тысяч человек. Вдобавок было получено распоряжение П.Н. Врангеля принять кубанские части, не сумевшие погрузиться в Феодосии и направленные в Керчь. К вечеру погрузка была приостановлена, и суда на ночь отведены в пролив – на них уже находилась 3-я Донская дивизия, интендантство и тыловые учреждения Донского корпуса, керченский гарнизон, гражданские учреждения и беженцы. Вечером М.А. Беренс донёс командующему флотом: «Эвакуація должна закончиться завтра ночью. Въ такомъ случаѣ выйду съ разсвѣтомъ 4-го (17-го). Нужно около 100 тысячъ пудовъ угля, такъ какъ у меня угля въ обрѣзъ, на 500 миль. Уголь всё ещё не погруженъ, буду догружаться у Кызъ-Аула. Миноносцамъ нужно 200 тоннъ нефти. Самая острая нужда въ водѣ для войскъ, такъ какъ „Водолей“ неисправенъ, а мастерскія разбѣжались. Приказалъ взять запасъ забортной воды. Имѣю много мелкихъ судовъ, требующихъ буксировки. Въ послѣдній моментъ узналъ объ отступленіи на Керчь Кубанскихъ дивизій, для которыхъ нуженъ тоннажъ на 3000 [человѣкъ]». В трудных условиях керченской эвакуации, когда на суда, казалось, удастся попасть не всем, некоторые донцы не преминули припомнить старые обиды уходившим с ними малочисленным группам бойцов бывших добровольческих частей. Марковской дивизии предназначалось грузиться в Севастополе, но накануне эвакуации она оказалась разбросанной по всем участкам фронта, а потому некоторые её части попали и в другие порты. От станции Владиславовки в Керчь пришла пулемётная команда 1-го полка Марковской дивизии, которая несла охрану города вплоть до начала эвакуации, а затем (15 ноября) получила место в угольном трюме парохода «Дыхтау», на котором разместились донские казаки. Последние препятствовали погрузке марковцев, припоминая им новороссийскую эвакуацию, и пришлось даже грозить оружием, чтобы попасть на корабль.

В Керчь пришла и 1-я генерала Маркова батарея, которая накануне вела бои с превосходящими силами противника, отступая в Крым в составе Марковской дивизии. 2  ноября все части Русской Армии оставили Северную Таврию и с потерями отошли на полуостров, утратив значительное военное имущество. На следующий день три марковских полка покинули Геническ и не без затруднений переправились на Арабатскую стрелку через узкий дощатый мост, который пришлось ремонтировать. Для прикрытия отступления дивизии на стрелке был оставлен отряд в составе 1-й батареи, в командование которой вступил штабс-капитан Павел Николаевич Каменский, полсотни всадников Зюнгарского калмыцкого полка Донского корпуса и взвод конных разведчиков штаба Марковской дивизии. Отряд разместился в урочище Геническая Балка и 4 ноября пулемётным и орудийным огнём отбил разведывательные группы красных. Вечером ушёл конный взвод и прибыл 6-й Донской пластунский полк. Командование отрядом принял генерал-майор Алексей Александрович Курбатов и отвёл его на хорошо оборудованную позицию полустанка Водоснабжение. Правый фланг обеспечивал 2-й отряд Черноморского флота, при поддержке которого 7 ноября были обращены в бегство крупные силы противника. Бой закончился контрнаступлением пластунского полка на урочище Геническая Балка, в результате которого было захвачено около тысячи красноармейцев, вещи и оружие которых сожгли в кострах, а раздетых пленных оставили в ближайших хатах. 12 ноября отряд двинулся к Ак-Монаю, а затем –на оборонительные позиции для прикрытия Керчи: в арьергарде шёл Зюнгарский полк, музыканты-трубачи которого, ранее отбитые у красных под Александровском, разбежались во время перехода.

Эвакуация Русской Армии из Крыма, 1920 год. Фото: wikimedia.org

В Керчи один из полковников Донского корпуса отказал присланным квартирьерам в погрузке 1-й генерала Маркова батареи, предложив ей направиться в Севастополь, а на возражение, что батарея прикомандирована к Донскому корпусу согласно приказу и погрузить её – вопрос чести, был дан ответ: «Въ Новороссійскѣ вашему корпусу не было дѣла до донскихъ казаковъ, а теперь – намъ до васъ». Помогло обращение к коменданту пристаней капитану І ранга В.Н.  Потёмкину, который вместе с взводом Марковской батареи оборонял Батайск в феврале 1918 года. «Прошу передать господамъ офицерамъ и солдатамъ старшей Добровольческой части, что для нея во всѣхъ случаяхъ мѣсто найдётся», – сказал он. 15 ноября батарея в составе 16 офицеров и 55 солдат была погружена на плавучий маяк «Запасный № 5» вместе с командами двух бронепоездов и многими другими чинами с семьями. Лошадей и орудия было приказано оставить, поэтому пушки выкатили на мол к барже, распрягли коней и вывели их за ворота во внутренний двор пристани, сняли сёдла, а с орудий – замки и панорамы, погрузили на судно пулемёты. Трубач объявил сбор, затем орудийная прислуга сбросила все пушки и зарядные ящики с причала в воду. Около 22 часов подошёл миноносец и вытянул маяк на внешний рейд, где он был взят на буксир колёсным пароходом «Веха», который ночью 16 ноября снялся с якоря и вышел из Керченского пролива.

Капитан 3-й батареи Марковской артиллерийской бригады Александр Михайлович Леонтьев писал: «Закончился ещё одинъ героическій періодъ Бѣлой борьбы – послѣдній на родной землѣ… По берегамъ Днѣпра, на городскихъ и сельскихъ кладбищахъ, поляхъ Сѣверной Тавріи и Крымскихъ перешейкахъ, у Курманъ-Кемельчи оставлены сотни могилъ – нѣмые свидѣтели доблести и мужества погибшихъ въ неравныхъ бояхъ. Многочисленный врагъ восторжествовалъ, но духа арміи не побѣдилъ. Громадное большинство чиновъ строевыхъ частей уходило въ неизвѣстность съ единственнымъ багажомъ – чувствомъ исполненнаго долга».

Приобрести  книгу «Русский исход. Керчь. 1920 год» можно в издательстве "Чёрная сотня". 

Читайте также
ЗАГРУЗИТЬ ЕЩЕ