Рассказ об Андрее Гавриловиче Куляшеве для меня как некий вызов, подступаю к осуществлении этой идеи в третий или в четвёртый раз. Дело, конечно, в моём неустранимом провинциализме, а тут такая задача – рассказать о смелом и деятельном человеке, что дух захватывает: сегодня он ведёт миссионерские курсы в Перми, завтра приветствует участников освящения главного храма Белогорского миссионерского монастыря, ещё через некоторое время участвует в дискуссии на Поместном соборе, пишет статьи, разрабатывает документы, ведёт диспуты.
Для задержки были, конечно, и объективные причины – например, исследователи писали, что не известно ни одного портрета Андрея Гавриловича. А какая статья совсем без портрета?
Когда появилась новость, что издан 18-й том Деяний Поместного собора 1917–1918 годов, в котором помещены портреты и сведения обо всех участниках собора, моё сердце ёкнуло: а вдруг мы найдём там портрет Андрея Гавриловича?! Известно, что 566 портретов участников собора создал художник Дмитрий Кордовский (избранный от мирян Владимирской епархии). Нам нужно срочно найти этот том!
Портрет Андрея Гавриловича Куляшева. Фото: Дмитрий Кордовский / Деяний Поместного собора 1917 - 1918 гг., том 18, издание Новоспасского монастыряИ вот оно исследовательское счастье, портрет обретён! Это было в прошлом году, а в этом, 2026 году, обрелись уже и фото Андрея Гавриловича на сайте исследователей из Перми. Огромная им благодарность!
И ещё интересное дело для исследователя: люди, жизнь которых ты изучаешь, иногда оказываются связаны достаточно неожиданных образом. Про Андрея Гавриловича Куляшева я узнала, когда писала выпускную работу о церковном сопротивлении обновленческому расколу на Урале, его личность тогда удивила, запомнилась, но прошла как бы по касательной. А сейчас, когда мы братской группой готовим выставку про великую княгиню Елизавету Фёдоровну Романову, я прочитала (в Википедии!), что Куляшев в 1918 году вёл миссионерские курсы в Марфо-Мариинской обители. Вот это да, что за удивительные совпадения?!
Наши новомученики и исповедники выходят нам навстречу, хотят, чтобы церковное общение не прерывалась даже через сто лет. Их идеи имеют большой потенциал и актуальны для сегодняшней церковной жизни.
***
Андрей Гаврилович (1881–1922) – православный миссионер, участник Всероссийского Поместного собора (1917–1918), член Высшего церковного совета (1918–1922) – соединил в своём служении академическую богословскую подготовку с практической миссией. Куляшева можно назвать архитектором церковной миссии на переломе эпох.
Урал как школа реальности
Судьба будто заранее готовила Андрея Гавриловича к большому делу. Будущий миссионер родился в 1881 году в Екатеринбурге, который тогда входил в Пермскую губернию. Урал тех лет кипел от сочетания разных религиозных традиций: православные, старообрядцы и разные секты жили буквально на соседних улицах. Для Куляшева «борьба с расколом» не была отвлечённым понятием – он наблюдал эту реальность с детства, и эта тема глубоко его тревожила. Окончив духовную семинарию, он хорошо осознавал масштабы религиозного разномыслия в родных краях и воспринимал работу с ним как личное важное дело.
Большую роль в становлении Куляшева сыграло знакомство с протоиереем Стефаном Луканиным – видным уральским миссионером среди старообрядцев и основателем миссионерского Свято-Николаевского монастыря на Белой горе. Его подход строился не на конфронтации, а на утверждении православной веры через строгое уставное богослужение и безупречную личную жизнь. Пример отца Стефана глубоко повлиял на молодого семинариста.
Протоиерей Стефан Луканин. Фото: общественное достояниеУчёба в Санкт-Петербургской духовной академии (1902–1906) помогла Андрею Куляшеву построить свой миссионерский подход системно, с опорой на традицию и осмысление происходящего в народе и церкви. В годы учёбы он целенаправленно готовился к миссионерскому служению: итогом этой подготовки стала выпускная работа, посвящённая анализу публикаций о миссии в «Пермских епархиальных ведомостях». Ещё во время учёбы он начал формировать лекции, позже изданные как «Лекции по обличению раскола» (1909) и «Лекции по истории и обличению сектантства» (1913), а в «Пермских епархиальных ведомостях» публиковал статьи о расколе и сектах, развивая свои академические наработки.
Миссия как система: опыт Пермской епархии
В Пермской епархии как епархиальный миссионер Куляшев развернул масштабную работу, создавая инфраструктуру для миссионерского служения. Он не просто вёл беседы, а выстраивал систему подготовки миссионеров. С 1908 года он руководил ежегодными епархиальными миссионерскими курсами и возродил миссионерские съезды, на которых священники, миряне и учителя со всей епархии делились опытом: обсуждали, какие аргументы в проповеди помогают людям обретать веру, а какие – нет.
Андрей Гаврилович Куляшев слева от Андроника Никольского, епископа Пермского. Фото: Голос Долга / vk.ruВ 1911 году по его инициативе открылась школа имени отца Иоанна Кронштадтского, цель которой была содействовать возрождению подлинной традиции миссии, готовя священнослужителей и мирян, способных вести эффективную миссионерскую полемику и полноценное оглашение (научение уверовавших традициям веры, молитвы и христианской жизни).
В 1910 году Куляшев организовал миссионерские курсы для монахинь – смелый шаг для той эпохи, когда роль женщин в миссии в основном сводили к благотворительности. Он не стремился «заменить мужчин», но верил в особый потенциал женщин и настаивал на их серьёзной подготовке: монахини изучали богословие, историю Церкви и полемику. По его мнению, женщины могли достучаться до тех, кого не убеждали мужские аргументы, – например, до матерей или женщин из раскольнических семей. Их сила была в чуткости и умении говорить на языке сердца.
И результаты не заставили себя ждать. В 1910–1912 годах благодаря личным беседам и диспутам Куляшева в лоно Православной церкви вернулось около 3000 человек. Игумен Серафим (Кузнецов), выдающийся уральский миссионер, духовный писатель и общественный деятель, знавший молодого миссионера лично, отмечал не только глубокие знания Андрея Гавриловича, но и его удивительный дар находить подход к каждому человеку.
В середине 1920-х годов Кунгурский уезд стал одним из немногих регионов, где во время обновленческого раскола крестьяне открыто обличали священников, перешедших в обновленчество. Это свидетельство оказалось поразительно действенным: многие пастыри приносили покаяние и возвращались в лоно Церкви. История сохранила имя одного из этих крестьян – Иван Уткин. Есть все основания полагать, что они прошли миссионерские курсы, организованные Андреем Гавриловичем Куляшевым. Знания, которые давал Куляшев, были основательными, а его уроки пробуждали в людях глубокую ответственность за судьбу Церкви – именно поэтому их плоды оказались столь прочными и долговременными.
На Всероссийском Поместном соборе
А.Г. Куляшев стал одним из наиболее ярких участников заседаний, посвящённых вопросам миссии, на Всероссийском Поместном соборе 1917–1918 годов.
В своём выступлении «О современном устройстве православной миссии» Андрей Гаврилович указывал на «катастрофическое состояние духовности верующего (при этом воцерковлённого) народа», который «не знает ни догматов, ни церковной истории, ни даже самых важных молитв».
Куляшев говорил о неудовлетворительном состоянии миссии своего времени – и видел его причины в системных изъянах: отсутствии истории миссионерского дела, профильных кафедр в духовных академиях, а значит, и должной подготовки кадров. Из-за этого миссия лишалась устойчивой методологии и неизбежно приобретала случайный, эпизодический характер. Мыслитель подчёркивал: для решения насущных задач необходимы специальные миссии и подготовленные миссионеры, чья работа должна стать существенной опорой для пастырей. Его диагноз поразительно перекликается с выводами современных исследователей: отсутствие системности, дефицит квалифицированных кадров и фрагментарность усилий. Поэтому предложения Куляшева о выстраивании целостной структуры миссии звучала и звучит как востребованная программа действий.
Заседание Поместного собора Русской православной церкви в Соборной палате Московского епархиального дома, 1917 год. Фото: общественное достояниеСреди конкретных предложений Куляшева были следующие:
– Решение вопроса внутренней миссии, чтобы устранить существующие возражения и непонимания.
– Создание постоянно действующего органа при Высшем Церковном Управлении – Синодального миссионерского совета, чтобы координировать миссионерскую работу.
– Привлечение монастырей к миссионерскому делу. Андрей Гаврилович не соглашался с мнением, что миссионерская деятельность не совместима с монашеским образом жизни. По его мысли, монахи, уходя от мира, призваны продолжать служить миру в христианском понимании этого слова. Он приводил пример монахинь, которые, несмотря на иногда невысокий уровень грамотности, успешно занимались миссионерской полемикой благодаря самостоятельному чтению Писания и духовной литературы и посещению учебных курсов.
Миссионер предлагал ввести в епархиях должности епархиальных проповедников, которые бы помогали духовенству в проповеднической деятельности. Куляшев высказывал мысль, что для дела миссии будет лучше, если миссионеры не будут принимать священный сан. Это позволило бы им сосредоточиться именно на просветительской работе, не отвлекаясь на пастырские и приходские обязанности. Он также настаивал на ежегодном проведении проповеднических курсов в епархиальных центрах и благочиннических округах.
Куляшев обосновывал участие женщин в миссионерском служении, опираясь на Евангельские примеры: жён-мироносиц – первых благовестниц, равноапостольную Нину, святую Фёклу, а также на свидетельства о помощи женщин апостолам. Он подчёркивал закономерность такого подхода: если в расколах и сектах женщины активно участвуют, то в Православной церкви их потенциал должен быть осмысленно востребован.
При этом Куляшев исключал стихийность: к миссионерскому служению следовало привлекать только подготовленных сестёр. Практика это подтверждала: монахини, систематически восполнявшие пробелы в знаниях, успешно вели полемическую работу.
На Поместном соборе его доклад и выступления стали поводом для оживлённой дискуссии. Андрей Гаврилович стал автором проекта положения из 13 пунктов о монашеской миссии. Но так как итоговое обсуждение проекта за неимением времени было сокращено, то в официальное определение Собора вошло лишь два пункта.
Приглашение в Марфо-Мариинскую обитель
До 1918 года деятельность Куляшева хорошо отражена в документах, с 1918-го прослеживается скорее пунктирно. Известно, что с 1918 года он – председатель Пермского епархиального миссионерского братства, а также член Высшего Церковного Совета в Москве, инициатор создания и член Миссионерского совета.
Куляшев как человек дела искал новые способы служения. Для автора статьи неожиданной, а с другой стороны, закономерной стала информация, что весной 1918 года московская Марфо-Мариинская обитель пригласила Андрея Гавриловича для чтения курса лекций по миссиология и апологетике.
Cобор Покрова Пресвятой Богородицы в Марфо-Мариинской обители. Фото: Музей МосквыСкорее всего, Куляшева в обитель пригласила Валентина Сергеевна Гордеева. Она была казначеей Марфо-Мариинской обители, а после того как в мае 1918 года арестовали основательницу – великую княгиню Елизавету Фёдоровну – именно Валентина Сергеевна фактически взяла на себя руководство общиной и отвечала за внутреннюю жизнь и просветительские проекты обители в тот сложный период.
Несмотря на тяжёлые времена, сёстры не прекращали просветительской деятельности. Ещё до ареста Елизаветы Фёдоровны при обители работали воскресная школа для взрослых женщин, трудовой приют, были устроены больница и библиотека. Гордеева продолжила эту линию и искала специалистов, которые могли бы вести беседы и курсы для сестёр и прихожан в новых условиях. Куляшев как активный миссионер и участник Поместного собора подходил для такой задачи.
Интересно, как здесь встретились два разных, но дополняющих друг друга подхода к служению. Елизавета Фёдоровна соединяла милосердие и просвещение: её сёстры не только молились, но и лечили, учили, помогали бедным. Куляшев же был носителем другого начала – полемики и педагогики. Он учил людей защищать свою веру, грамотно отвечать на возражения, понимать суть богословских вопросов. В новых условиях, когда гонения становились всё сильнее, на первый план выходила подготовка людей, способных нести слово в атмосфере страха и непонимания. Нужно было уметь говорить кратко, ясно, убедительно и при этом бережно. Курсы Куляшева были именно об этом.
Последние годы
До 1922 года Андрей Гаврилович принимает участие в работе Высшего Церковного Совета. Это видно из архивных документов – на документах ВЦС того времени в числе других стоит и его личная подпись. Куляшев останавливается в Москве в епархиальном доме в Лиховом переулке.
В мае 1922 года, после ареста патриарха Тихона (Белавина), обновленческое «Высшее церковное управление» при поддержке ГПУ захватило канцелярию Синода, под давлением обновленцев Высший Церковный Совет фактически прекращает свою работу.
Андрей Гаврилович Куляшев приехал на Урал – в Нижний Тагил, где жил его отец, – и сразу активно включился в церковную жизнь. В то время Екатеринбург, центр Екатеринбургской епархии, оказался под контролем обновленцев. Чтобы не допустить паралича церковной жизни на Урале и оградить её от обновленческого раскола, активные верующие выступили с инициативой создать православную кафедру в Нижнем Тагиле – промышленном центре, где обновленческого влияния ещё не было.
Вид Нижнего Тагила. Фото: Свердловский областной краеведческий музей имени О. Е. КлераНа общем собрании городских приходов Андрея Гавриловича Куляшева избрали кандидатом в епископы на Нижне-Тагильскую кафедру. Это избрание стало признанием его авторитета и готовности служить в крайне тяжёлых условиях. Однако принять епископский сан он не успел: в августе 1922 года Андрей Гаврилович скоропостижно скончался.
Церковное наследие
После себя Андрей Гаврилович Куляшев оставил не просто собрание проповедей, а продуманную модель системной миссионерской работы: своего рода дорожную карту, рассчитанную на долгие годы трудов. Его главный вклад – в осмыслении миссии как неотъемлемой части всей церковной жизни, где личная харизма миссионера органично сочетается с чёткой методической базой.
Идеи Куляшева не утратили силы спустя столетие. Их развивают сегодня, например, в Научно-методическом центре по миссии и катехизации при Свято-Филаретовском институте (Москва). Центр, работающий с 2006 года, изучает исторический опыт, систематизирует материалы по миссиологии и помогает приходам – и в этой работе особое место занимает осмысление подходов миссионеров XIX–XX веков.
Принципы системного служения находят отражение и в духовном образовании: профильные программы действуют в Санкт-Петербургской духовной академии, ПСТГУ, а также в Коломенской, Донской, Пензенской, Рязанской, Новокузнецкой и других семинариях. Координацию обеспечивает Межведомственная комиссия при Учебном комитете РПЦ – она следит за качеством образовательных программ в сфере миссии и катехизации.
Андрей Гаврилович – образец ответственного церковного служения мирянина: он доказал, что миссия держится не на разовых акциях, а на продуманной структуре, с помощью которой христиане могут передавать свою веру новым поколениям, с опорой на святоотеческие традиции и исторический опыт.
